Страница 33 из 63
Тема сошествия во ад присутствует и в богослужениях крестопоклонной седмицы, следующей за Неделей крестопоклонной, а также в службах сред и пятниц Великого поста. Однако, поскольку по содержанию тексты этих служб мало отличаются от уже известных нам текстов Октоиха и Триоди, посвященных кресту Христову, мы не будем рассматривать их здесь отдельно.
Обратимся теперь к богослужениям предпасхального цикла, прежде всего Лазаревой субботы и Недели ваий. Эти два дня вводят православного верующего в Страстную седмицу, непосредственно предшествующую празднику Пасхи, или Светлого Христова Воскресения. Богослужения Лазаревой субботы и Недели ваий являются праздничными по общему настроению, поскольку их основная тема — воскресение Христово; в то же время в этих службах уже присутствует тема страданий и смерти Спасителя. Парадоксальный характер обоих празднований, в литургическом плане представляющих из себя единое целое [700], обусловлен тем обстоятельством, что все события, вспоминаемые в эти дни, свидетельствуют, с одной стороны, о силе и могуществе Бога, взявшего на Себя грех мира, с другой — о немощи человека, не сумевшего откликнуться на этот подвиг, оказавшегося не готовым принять Богочеловека Христа. Так Христос, «общее воскресение уверяя» [701], воскрешает Лазаря, а первосвященники и фарисеи в ответ на это замышляют убить Его. Христос входит в Иерусалим, и толпа приветствует Его с пальмовыми ветвями в руках, восклицая «Осанна Сыну Давидову!», но та же самая толпа через несколько дней будет кричать «Распни, распни Его!». В богослужениях Страстной седмицы тема несоответствия между любовью Божией, проявившейся в последние дни земной жизни Спасителя, и немощью человеческой, явленной в эти же дни, будет продолжена.
Со стороны Бога — кротость, прощение, молитва за врагов, самопожертвование вплоть до смерти; со стороны человека — неверие, сомнение, предательство, жестокость — таковы основные темы богослужения Страстной седмицы.
Воскрешение Лазаря, четыре дня пролежавшего в гробу, в богослужебных текстах трактуется как предвозвещение той победы над адом и смертью, которая станет возможной благодаря крестной смерти Спасителя. Повинуясь властному слову Бога воплотившегося, ад с изумлением и испугом отдает мертвеца, находившегося в его власти. Впервые власть ада над родом человеческим оказывается поколебленной:
Глас Твой разруши Спасе, смертную всю силу, основания же адова божественною Твоею силою поколебашася [702].
Голос Твой, Спаситель, разрушил всю силу смерти, а основания ада были поколеблены Твоей божественной силой.
Тя источника боятся Господи, бездны, Тебе работают воды всяческия; Тебе трепещут Христе, вереи адовы, и заклепы державою Твоею разрушаются, Лазарю воскресшу из мертвых гласом Твоим… [703]
Тебя, Источник, боятся бездны, Тебе, Господи, повинуются все воды; перед Тобой трепещут, о, Христос, засовы ада, и замки державой Твоей разрушаются, когда Лазарь по слову Твоему воскресает.
О гласа боговещаннаго, и божественныя силы Спасе, державы Твоея! Еюже адова врата всеядныя смерти сокрушил еси… [704]
О, голос, произносящий божественные глаголы, о, божественная сила державы Твоей, Спаситель! Ею Ты сокрушил всепоглощающие врата смерти.
Любовь Тебе в Вифанию Господи, отведе к Лазарю, и сего уже смердяща воскресил еси яко Бог, и от уз адовых спасл еси [705].
Любовь привела Тебя, Господи, в Вифанию к Лазарю, и его, уже смердящего, Ты, как Бог, воскресил и спас от уз ада.
Живота Сокровище, мертвого яко от сна Спасе, воздвигл еси, и словом адову утробу расторгнув, воскресил еси… [706].
Спаситель, Сокровище жизни, Ты мертвого поднял, словно от сна, и, разорвав словом чрево ада, воскресил его.
Яко человек гроба взыскал еси, мертваго яко Содетель воскресил еси, повелением Твоим владычним; его же ад ужасеся… [707]
Как смертному, Тебе понадобился гроб, но как Создатель Ты Своим властным повелением воскресил мертвого, перед которым ад ужаснулся.
Словом Твоим Слове Божий, Лазарь ныне возскачит к житию паки потек, и с ветвьми людие Тя державне почитают, яко в конец погубиши ад смертию Твоею [708].
По слову Твоему, Слово Божие, Лазарь ныне вскакивает и бежит снова к жизни, а народы Тебя, Властителя, приветствуют с ветвями [в руках], ибо смертью Своею Ты окончательно погубишь ад.
Лазарем тя Христос уже разрушает, смерте, и где твоя аде победа?.. [709]
Христос Лазарем уже разрушает тебя, о смерть. А твоя, ад, где победа?
Лазаря умерша четверодневного воскресил еси из ада Христе, прежде Твоея смерти, потряс смертную державу, и единем любимым, всех человек провозвещаяй из тли свобождение… [710]
Перед Своей смертью Ты воскресил из ада умершего четверодневного Лазаря, поколебав державу смерти, и через одного, любимого [Тобою], предвозвестив освобождение всех людей от тления.
Лазаря умерша в Вифании, воздвигл еси четверодневна: токмо бо престал еси гробу, глас живот умершему бысть, и воздохнув ад отреши страхом. Велие чудо, многомилостиве Господи, слава Тебе [711].
Умершего в Вифании Лазаря Ты воскресил на четвертый день, ибо как только Ты предстал перед гробом, [Твой] голос стал жизнью для умершего, а ад, восстенав, со страхом отпустил его. Велико чудо! Многомилостивый Господи, слава Тебе!
Одной из особенностей богослужебных текстов предпасхального цикла является их «иконографический» характер [712]: события последних дней жизни Христа представлены не столько в исторической перспективе, сколько в перспективе осуществления в них и через них того «таинства спасения», ради которого мир был приведен в бытие и ради которого Бог стал человеком. В иконе события, имевшие место в разное время, нередко бывают представлены как составные части единого композиционного целого: икона представляет не столько «ход» событий, сколько их сотериологический итог, она не столько описывает каждое из них в отдельности, сколько осмысляет их в совокупности. Точно такое же смещение временных пластов происходит в литургическом осмыслении событий священной истории. В частности, в службе Недели ваий говорится о том, что толпа встречала Христа с пальмовыми ветвями как победителя смерти, хотя победа над смертью и адом, согласно богослужебным текстам Страстной седмицы, произойдет в результате сошествия во ад и воскресения Спасителя:
Понеже ада связал еси Безсмертне и смерть умертвил еси, и мир воскресил еси, с ваиями младенцы восхваляху Тя Христе яко победителя, зовуще Ти днесь: осанна сыну Давидову. Не ктому бо, рече, заклани будут младенцы, за младенца мариина; но за вся младенцы и старцы, един распинаешися… Темже радующеся глаголем: благословен грядый Адама воззвати [713].
Поскольку Ты, Бессмертный, связал ад, умертвил смерть и воскресил мир, дети с пальмовыми ветвями восхваляли Тебя, Христос, как победителя, взывая к Тебе сегодня: «Осанна Сыну Давидову!». Ибо, говорит, младенцы более уже не будут закалаемы ради младенца Марии, но один Ты распигаешься за всех младенцев и старцев… Поэтому мы с радостью говорим: «Благословен Грядущий воззвать Адама [из ада]!»
В службе Недели Ваий звучит и уже знакомая нам по Октоиху тема страдания Христа за «неправедных»:
Како не ужаснется смерть, Спасе мой? Како не убоится ад сретый Тя, по благоизволению к страсти тщащагося, и о неправедных праведна Тя зря пострадати пришедша? [714]
Как не ужаснется смерть, о, Спаситель мой? Как не испугается ад, встретив Тебя, добровольно спешащего на страдание, и видя Тебя, Праведника, пришедшего пострадать за неправедных?
С особой полнотой и особой силой тема спасения человечества сошедшим во ад Христом раскрывается в богослужениях Великой субботы. Уникальность этих богослужений заключается в том, что смерть Христа Спасителя переживается в них не как конец евангельской драмы, а как начало новой жизни, воспринимается не как поражение, а как победа: она становится не источником скорби, но источником радости. Богослужение Великой субботы — это еще не пасхальное ликование, но уже и не скорбь Великой пятницы, когда внимание верующих было сосредоточено на предсмертных страданиях Спасителя. Смерть Христа открывает путь к воскресению, а Его гроб становится «живоносным гробом» — источником жизни для всего искупленного Христом человечества.