Книга проповедей

Облачение человека в одежду Света идет всегда параллельно отклику человека на зов Бога. Ежедневный, ежечасный, ежеминутный отклик на Божий зов и является тем "деланием", которое ткет одежду Света. У изгоняемого с вечери человека, несмотря на его отклик, не последовало облачения в одежды Света, видимо, потому, что самый отклик его на Божий зов был поверхностным и случайным.

Вот при каком условии обеспечивается душе место на вечери Бога - если она запаслась одеянием Света. Если же его нет и душа облечена во тьму, то она и удаляется во тьму. "Бросьте (его) во тьму внешнюю ("кромешную" - по славянскому обозначению)", - говорит царь слугам (Мф. 22,13). Куда же иначе? Ведь вне царства Света и Бога что может быть как не тьма? Туда и изгоняется душа тьмы.

"Там будет плач и скрежет зубов" (Мф. 22,13). Этими словами притча указывает на безрадостное состояние души, и она же объясняет причину невыносимой муки изгнанных душ. Казалось бы, если душа тьмы попадает в сродное ей царство тьмы, то она должна найти там все, к чему тяготела, а значит, удовлетворение и довольство. Почему их нет? Отчего "плач и скрежет зубов"?

Две причины указывает нам притча. Первая заключается в том, что душа была уже в чертогах Домовладыки и ее глазам открывалось готовящееся торжество любви. У темной души тоже, в момент определения ее участи, открываются глаза, она прозревает, видит, что такое царство Света, понимает, как негодна она в своем мрачном уборе и как искажена ее жизнь, удаленная от истины и добра. В момент определения своей участи душа переживает то, что святой апостол определяет словами: "придет Господь, Который и осветит скрытое во мраке и обнаружит сердечные намерения..." (1 Кор. 4,5).

Когда душу, понявшую весь ужас своей черноты, отлучат от царства Света, на ее долю только и останется "плач и скрежет зубов". Ей останется только безысходный плач о недоступном счастье, о невозвратной утрате единственно истинного, единственно радостного, единственно блаженного.

Не только плач о недоступном Свете будет уделом темной души. Душу будет раздирать неистребимый огонь своей нечистоты, от которой не убежишь, не скроешься. Греховные нечистоты, как ползучий гад, неотступно будут с душой и в душе. Эта своя, вечно терзающая душу бездна будет куда горше плача о пренебрежении Света. От нее-то в бессильной ярости будет "скрежет зубов", потому что никуда душе не уйти от темного гада и своего собственного смрада, увиденного теперь в его наготе. Никуда не уйти, потому что выброшенный во тьму кромешную связан по рукам и ногам. "Связав ему руки и ноги, возьмите его и бросьте во тьму внешнюю..." (Мф. 22,13). Этими словами притча указывает вторую причину невыносимой муки душ в царстве тьмы.

Связание рук и ног означает невозможность для души изменить свое состояние и приблизиться к Свету. Время "делания" прошло... Воля души определилась - по своему свободному избранию она вся во зле, и теперь связываются руки и ноги ее. Делание кончено. Передвижение души по ее воле уже невозможно. Так приходит последний конец.

Для избранных открылась трапеза Любви, для отверженных - кромешная тьма. Для откликнувшихся Свету - светлость чертогов, для замкнувшихся в мраке - темнота вечной ночи. Для надевших одежду Света - ликование и радость, для окостенелых во зле и нагих - неизбывность горького плача и раздирающего душу "скрежета зубов".

Братия! Таков конец. Упрек в пренебрежении к Божию зову, упрек за тяготение "земле", "волам" и "добыче" разрастается в трепет отчаяния: "Горе отвергшим! Горе нагим! Горе отдавшимся тьме!"

Потому снова и снова спрашиваем мы: запаслись ли мы одеждой Света? Что мы выбираем? Ведь выбор дает каждый день.

Что избрали вы? Всегда ли Свет? Всегда ли верность Небу и Богу?

Когда же мы видели последний конец, то выбор сделался еще проще: Небо или кромешная тьма? Ризы Света или кромешная тьма? Сладость вечности или неизбывность плача и скрежета зубов? С Богом или вне Бога?

Выбирайте! Аминь.

Слово в 29-ю Неделю по Пятидесятнице

Братия! Евангелие о десяти прокаженных, конечно, известно вам как благодарственное, научающее нас воздавать Богу благодарность за Его милости к человеку. Но мысль Евангелия о прокаженных больше и глубже. Это - снова мысль о вере. Да, Евангелие о прокаженных - Евангелие о вере, ибо в последнем обращении к исцеленному Господь ясно говорит: "Встань, иди; вера твоя спасла тебя" (Лк. 17,19).

Это - Евангелие о спасении верой. Здесь новое раскрытие, новое дополнение учения Христова о вере. На этот раз в учение о вере вводится критерий живой веры, когда ею вызвано обращение к Богу. Раз имеется налицо этот критерий веры, то живая вера охватит душу человека и он услышит: "Иди, вера твоя спасла тебя".

Обратимся же к рассказу о прокаженных и познакомимся с критерием подлинной веры. Десять прокаженных встретили Господа при входе в одно селение и громко умоляли Его об исцелении: "Иисус Наставник! помилуй нас" (Лк. 17,12-13). Господь смотрит на прокаженных, как бы желая убедиться в состоянии их душ, обращающихся к Нему.

Когда Христом была подмечена загорающаяся вера просящих, Он без промедления откликается на просьбу. Но Господь не совершает исцеление непосредственно. Он приказывает прокаженным показаться священникам и, когда больные, исполняя веление Христа, идут к священникам, Господь целительной силой снимает их проказу и они очищаются (Лк. 17,14).

В этом приказе исполнить предписание закона содержится твердое веление Бога о нерушимости на земле Божиих заповедей. Здесь указание на то, что движение зарождающейся веры вовсе не противоречит исполнению закона и не отменяет Божии заповеди, а скорее требует еще большего подчинения Божиему закону и точного его выполнения. Это Божие требование понятно. Акт веры не есть признание рассудка и не есть вспышка чувства. Он - завязывание живых связей с Богом, биение новой жизни подле Бога и в Боге, как же можно в этой жизни с Богом пренебречь Его волей?

Дальнейшее развитие истории о прокаженных показывает, что вера должна завязать такой крепкий узел связи с Богом, что Божий закон становится частью человеческой жизни и ее целью. Пренебрежение Божьим законом в таком случае становится немыслимым.

Выздоровевшие возвращаются по домам, а один из них, самарянин, видя себя исцеленным, громким голосом прославляет Бога. Он вновь ищет Иисуса, припадает к Его ногам и благодарит Христа за чудо Его милосердия (Лк. 17,15-16). Господь принимает поклонение, одобряет самарянина и выражает изумление, почему же отсутствуют девять других исцеленных: "Не десять ли очистились? где же девять?" (Лк. 17,17). И Господь отмечает неестественность этого: "Как они не возвратились воздать славу Богу?" (Лк. 17,18). Эти слова чрезвычайно значительны. Отсутствие исцеленных около Бога было такой потерей для них самих, что вызывает изумление Христа, оказавшего первую милость. Горькое несчастье ушедших поясняют последние слова Господа к самарянину: "Встань, иди; вера твоя спасла тебя" (Лк. 17,19).

Вот этими-то словами и открылось, что завершение веры произошло только в самарянине, и он получил плод веры - спасение. У девяти прочих вера осталась без завершения, и они ушли в свою пустоту. Ушли с клеймом неблагодарности, с грузом всей своей прежней жизни, без возрождения душ, без плода от Христа, без спасения... Ясно, что возвращение ко Христу самарянина было действительно решающим делом. Оно было свидетельством завершения веры и даровало ему спасение.

Что же имел самарянин и чего же недоставало ушедшим? Сам Христос разрешает этот вопрос, обозначая необходимое, чего не было у ушедших, словами: "Как они не возвратились воздать славу Богу?" (Лк. 17,18). Очевидно, у ушедших недоставало потребности вернуться к Богу. Они получили внешнее - выздоровление тела - и отдались привычной жизни. Бог снова оставлен. Очевидно, зарождавшаяся вера оборвалась, потускнела. Прервано дело спасения и девять человек уходят от Бога бесплодными...

Совсем не то у десятого. Быстрый отклик Бога на мольбу о помощи переводит начавшееся в нем движение веры из внешнего во внутреннее, из поверхностного, мозгового - в глубинное, в сферу чувства, в живое ощущение Бога. В душе самарянина появляется чувство Бога, близкого, милующего, любящего. В ней совершается то, что преподобный Макарий Великий называет "осенением Светом Лица Божиего".

Душа, наполненная ощущением Бога, как близкого и любящего, естественно тянется к Нему. Она теперь видит в Боге открытый источник жизни, из которого потечет струя. Так потянулся к Богу самарянин и, получив исцеление, снова ждет Христа. Господь обозначает это стремление как потребность славить Бога. "Как они (ушедшие) не возвратились воздать славу Богу?"