Красота спасающая

Труднее было с обустройством церкви. В этом помещении когда‑то была конюшня. Направо от входа, во всю длину, были ясли для многих лошадей. Когда всё это было уничтожено (расчищено), матери Марии пришла мысль для амвона употребить каменные плиты, находящиеся во дворе. Иконостас храма, бывшего на улице Сакс, оказался слишком мал для нового помещения церкви. Опять пришла на помощь милая сестра Иоанна (Рейтлингер) и дала иконы своей работы: Спасителя и Божьей Матери для иконостаса и огромную икону Покрова Богородицы на наружную стену над входом в храм. Мать Мария вышила Тайную Вечерю над Царскими вратами, хоругви, малую Плащаницу, большое полотно с Ангелами и именами умерших и массу мелких вещей — облачения на аналоях и столиках, два стихаря для чтецов, а также замечательные облачения для священника (лиловое бархатное с каменьями и теплое с красной вышивкой).

И теперь в Лурмельской церкви все ризы (кроме Пасхальной) работы м. Марии, и одна из них — художественное произведение! Это Богородичная риза из синего шёлка с чудными вышивками всех Празднеств Пресвятой Богородицы, то что принято называть Богородичными праздниками. Прелестна епитрахиль с вышитым на ней Благовещением, на филоне ризы (спина и грудь) вышиты праздники Успение и Сретение, на плечах Рождество и Введение во Храм…»

Свой огромный труд не только в организации, строительстве и привлечении людей, но и талант художественный оказался целиком востребован м. Марией в устройстве новой церкви. Много приобретённых предметов утвари, книг для прежнего дома (ещё на улице Сакс) — пополнялись, разные люди приносили и жертвовали иконы и даже чашу для Евхаристии принесла одна нищая монахиня, купившая её на собранную милостыню.

Постояльцы общежития (приюта) могли, но не были обязаны посещать церковь. Священники сменялись, несколько лет здесь служил отец Киприан Керн — строгий, традиционного направления иеромонах. Он не разделял взглядов на монашеский путь, выбранный м. Марией, и это было тяжело для них обоих. Три года, что он пробыл в качестве постоянного священника на улице Лурмель, были тяжёлым испытанием для обоих. Но вскоре священником в церкви стал её настоящий духовный друг — отец Дмитрий Клепинин. Это единодушие помогло м. Марии и дало возможность расширить её деятельность. В самом Париже она основала ещё несколько домов–приютов, санаторий для туберкулёзных, который в последствии был превращён в дом отдыха для выздоравливающих после больницы. Позднее, на самой улице Лурмель была создана дешёвая столовая и «очаг для женщин». Мать Мария сама вела всю бухгалтерию, доставала продукты, а иногда и стояла у плиты. Столовая посещалась в основном безработными, часть обедов выдавалась бесплатно, доходило до 120 обедов в день и по самым низким ценам.

Физической работы м. Мария не боялась, всегда с улыбкой, в приподнятом настроении духа: она мыла полы, готовила обеды, перебивала матрацы и в тоже время находила время писать статьи, выступать на конференциях, рисовать и вышивать. Русские студенческие кружки (группы) были немногочисленными, но м. Мария любила общаться с молодёжью, частенько выступления перед ними заменялись не лекцией, а настоящим непринуждённым и задушевным разговором. Она читала им стихи (и не только свои), вела Евангельские беседы, рассказывала о живописи. Будучи разъездным секретарём РСХД, она много путешествовала по Франции. На заседаниях она не отрывалась от рукоделия, её руки всегда были заняты вышивкой.

Многие, знавшие м. Марию в те далёкие годы, свидетельствовали о том, что часто видели её с иголкой в руках. Она вышивала гладью, часто употребляя разные по толщине нитки, на некоторых иконах можно встретить и смешение техники. Тонкие шёлковые нити переплетаются с более грубыми льняными, порой дополняются бисерной инкрустацией, искусственным жемчугом и камнями. Чаще всего её вышивки рождались, то что называется по наитию, без предварительного рисунка, а порой и на глазах у зрителей.

Однажды Юрий, сын м. Марии, увлеченный изучением истории искусства, принёс ей альбом с репродукциями знаменитых вышивок королевы Матильды (война Англии и Франции). Матери Марии настолько понравился старинный стиль и техника вышивки, что она решила перенять его и вышила в этой же манере огромный гобелен — «Жизнь царя Давида». Эта вышивка (около 5 метров в длину) сохранилась до наших дней и находится в одном из православных монастырей Англии[59]. На протяжении всей жизни и в стихах, и в живописи м. Мария неоднократно возвращалась к теме царя Давида. Со слов Софьи Борисовны: «…её всегда пленяли Его вдохновенные псалмы и любовь к Богу. По отзывам знатоков, эта великолепная вышивка — художественное произведение. Но работы м. Марии «кому‑то» очень не нравились, и после её ареста (1943 г.) их старались уничтожить. Когда я вернулась на Лурмель (после войны), то услышала, что «кому‑то» сюжет царя Давида показался неподходящим для храма, и вышивка была снята. Я попросила у заведующей ризницей, что, если царь Давид не нужен, то отдали бы его мне, но В. В. Д. ответила, что ни одну малейшую вещь из церкви нельзя взять… и ещё, в церкви были закрашены все арабески под иконами иконостаса, вместо этого под ними были подвешены куски красной материи. Той же коричневой краской закрашен свечной ящик. На нём был изображён матерью Марией сад с деревом познания добра и зла».

И всё‑таки мы можем говорить как о чуде, что несмотря на обстоятельства и не всегда доброжелательное отношение окружающих к её нетрадиционному монашеству, творчеству и к ней самой — до нас дошли не только в фотографиях, а и в оригиналах вышивки, иконы, рисунки и стихи м. Марии. Из вышитых икон лурмельского периода сохранилась замечательная большая икона из Откровений Святого Иоанна Богослова «Ангел с кадилом»[60]. «И пришёл иной Ангел, и стал перед жертвенником, держа золотую кадильницу; и дано было ему множество фимиама, чтобы он с молитвами всех святых возложил его на золотой жертвенник, который перед престолом» (откровение Св. Иоанна — 8 стих 3).

Эта икона мастерски выполнена м. Марией в необычной для того времени смешанной технике; в ней и воздушная виртуальная лёгкость исполнения, сочетание кусков шёлка и серебренных нитей с бисером и жемчугом. Как и в других своих художественных произведения можно с уверенностью сказать, что мать Мария любила и знала традиции, но никогда не замыкалась на них. Она шла своим интуитивным путём, вкладывая в свои вышивки любовь и трепет.

Как я уже отмечала, поэтические и живописные образы в работах матери Марии жили не раздельно, «Ангел из откровения» возникает и в её стихах:

Глаза средь этой темноты кромешной

Привыкли в небе знаки различать.

Они видали, как рукой нездешней

Снял Ангел с Откровения печать.

Помимо этого, до недавнего времени в парижском Соборе Александра Невского находились ещё три вышитые иконы, которые м. Мария создала на улице Лурмель. Они уцелели, а совсем недавно, мне удалось их перенести в церковь, в том же 15 округе и тоже названной в честь Покрова Пр. Богородицы. В этом храме теперь находится десять произведений матери Марии: плащаница, иконы на картоне, облачение. Эти работы дополняют наше представление о её прикладном и декоративном даре.

Икона Св. Митрополита Филиппа Московского, Образ Спасителя на Убрусе и Божьей Матери — были сделаны для маленькой церкви, которую м. Мария и о. Димитрий Клепинин открыли в пристройке основного храма, и где вначале помещалась ризница. Церковь получилась совсем крохотная, но очень уютная и тёплая, а м. Мария и о. Димитрий мечтали объединить обе церкви в одну при помощи арки. Так вот, эти три иконы, сделанные, то что называется, на одном дыхании и в одном стиле, производят сильное впечатление.

Можно даже рискнуть сказать, что это не иконы в том классическом понимании традиционного письма, а что это своё собственное представление Образа Господня, Богородицы и Святого Филиппа. В этих работах вложено много сердца и волнения души самого художника. Даже в выборе фактуры ниток, цвета камней и бисера чувствуется подсознательное желание донести до молящегося не бесстрастность образа, а именно эмоциональный внутренний огонь и напряжение. Не несут они покоя душевного, а притягивают какой‑то непонятной внутренней силой. Кстати, лики для этих икон были написаны сестрой Иоанной Рейтлингер и гармонично вписались в стиль м. Марии.