Страница 80 из 104
IV. ПОЛОЖИТЕЛbНОЕ УЧЕНИЕ О ЧИСЛЕ
14. [Из всего предыдущего вытекает, что единое и вообще числа имеют, с одной стороны, умную природу, с другой же, — чувственно–акциденциальную и все числовые явления и операции в чувственном мире возможны лишь благодаря присутствию в нем умных чисел].
1. С точки зрения отношения, [существующего между единым и многим [557]], не без основания можно заметить, что единое [вовсе] не таково, что при аффекции [всего] иного, [из него образующегося], само оно без всякой аффицированности имеет свою природу потерянной и что, если оно собирается выйти [из своей сферы] единого, необходимо ему потерпеть ущерб (στέρησιν) единого путем разделения на две или более частей. [Другими словами, можно было бы думать, что единое при переходе во многое и аффицируется, и теряет свойство единого, перестает быть единым. Это, однако, не так]. — а) Именно, если одна и та же масса, разделенная надвое, становится двумя массами без утери себя как именно массы, то ясно, что помимо субстрата в ней привходило единство, которое она утеряла в течение приведшего к уничтожению разделения. [И, значит, масса — один момент, а единство ее — совсем другой момент. Масса остается, а единое — то есть, то его нет]. b) Следовательно, то, что иногда присуще одному и тому же [субъекту], иногда же отходит от него, — каким же образом не поместить в сфере сущего, где оно было бы [уже без перемен и где оно уже не испытывало бы никакой аффекции] ? — [Мы должны признать, что], с одной стороны, оно, [т. е.
единое], акциденталъно для вещей, с другой стороны, существует само по себе, проявляясь как в чувственных, так и в умных вещах, — в одних, как во вторичных, — акциденциально, в умных же — само по себе, первому [началу] принадлежа — как единое и затем [второму] — как сущее. [Стало быть, единое в известном смысле не аффицируется]. с) [Но оно также и не перестает быть единым при переходе во многое]. Могут сказать, что единое, если к нему привзойдет иное без всякой аффекции, [просто] , не есть уже единое, но станет двумя. [В самом деле, только когда единое нечто потерпело, а именно стало «двумя», может идти речь о том, что есть нечто, кроме единого. Но тогда надо признать, что единого вообще нет, — как чисто отдельного от всего прочего; оно — рассыпается в прочем]. Это рассуждение, однако, неправильно. В самом деле, [в данном случае] ни единое не стало двумя, ни то, к чему было прибавлено [иное], ни, [наконец], то, что было прибавлено; наоборот, все это остается единицами (2ν), как было [и раньше]. [Если же мы стали говорить теперь о двух, то] предикат «два» высказывается [сразу] об обоих [моментах, т. е. о том, к чему прибавлено, и о том, чтб прибавлено], в то время как в отдельности категория единичности (εν) остается [не тронутой] по отношению к каждому [из этих двух моментов].
2. а) Стало быть, два, равно как и двойка, по природе своей не заключается в [натуралистическом] обстоянии [вещи] (έν σχέσει) [558]. b) Только если бы [два и двойка были бы] в соответствии со сложением [двух предметов, т. е. равнялись бы сложению двух предметов], и если «быть в сложении» было бы тождественно с созданием «двух», то, пожалуй, такое [вещное] об–стояние было бы «двумя» или двойкой. Но в нашем случае двойка в свою очередь созерцается и при противоположной аффекции, ибо «два» получается [и] при делении одного. Следовательно, [число] два еще не есть ни сложение, ни деление, чтобы быть ему [простым] обстоянием [вещи]. Таково же рассуждение и в отношении всякого числа: если то, что рождает нечто [из себя, т. е. в нашем случае то, что рождает собою числа], есть [только] обстояние [вещей], то невозможно, чтобы противоположное [обстояние] рождало из себя то же самое, [т. е.] так, чтобы эта [порожденная] вещь была [самим] этим обстоянием.
[d) Итак, единое, при переходе во многое, никогда не перестает быть единым; и если появляется вместо единицы — два, то это — не в результате вещных обстояний и операций и, следовательно, не в результате простого аффицирования или ущербле–ния единого].
3. Какова же основная причина [того, что вещам свойственны числа и числовые отношения] ? — а) [Основная причина] та, что единое, [единство, единицы вещей], существует в силу присутствия единого [как начала умного], два — [в силу присутствия] двойки, как белое — [в силу присутствия] белого [как умного эйдоса], и прекрасное — прекрасного, и справедливое — справедливого. В противном случае вообще нельзя утверждать этих [понятий]; и тогда необходимо находить в них [только одни вещные] обстояния, полагая, напр., что справедливое является таковым в силу такого–то обстояния в отношении к таким–то вещам, что прекрасное существует потому, что мы таким–то образом аф–фицируемся, в то время как в самом субстрате нет ничего, что нас [соответствующим образом] аффицировало бы и что было бы основанием для того, что является в виде прекрасного зрелища. Стало быть, всякий раз, когда ты что–нибудь увидишь единое и назовешь таковым, то оно, конечно, и существует [для тебя] вполне как великое и прекрасное, и можно приписать ему бесчисленное количество [признаков].
4. Ведь если есть в вещи «большое» и «величина», и «сладкое», и «горькое» и др. качества, то почему же там нет также единого? а) Отнюдь ведь нельзя, очевидно, [сказать, что] качество может быть какое угодно, а количества не окажется в сфере [необходимо] сущего или что, хотя и существует сплошное, [непрерывное] количество, раздельного количества не может быть [там], несмотря на то что непрерывность требует раздельности в качестве масштаба. b) Значит, как большое существует в силу присутствия величины, так и единое — [в силу присутствия] единого, и два — [в силу присутствия] двойки, и так — все прочее.
5. Исследование же того, как происходит это участие, обще с исследованием этого участия и в случае всех [вообще] эйдосов. — Нужно, однако, сказать, что десятка, наличная в дискретных вещах, созерцается одним способом, в непрерывном — другим способом и в стольких–то многих потенциях, сведенных в единство, — еще [третьим] способом [Также надо помнить, что далее] уже необходимо восходить в сферу умного мира и что там числа уже не созерцаются больше на других вещах, но что там они существуют сами по себе в качестве истиннейших, что гам десятка–в–себе, а не десятка тех или других умных предметов.
15. [Число — начало и исток ипостасийного бытия].
1 Возвращаясь к тому, что было сказано уже вначале, опять скажем: то целокупно–сущее, истинное, есть сущее, ум и совершенное живое существо — [ибо тут] все вместе живые существа, — единству которого подражает, как известно, и это, [т. е мировое], целокупное живое существо при помощи единства, какое для него было возможно, ибо природа чувственного [мира намеренно] избежала тамошнего единства, вознамерившись быть [именно] чувственной.
2. Это значит, что есть оно, [целокупное живое существо мира], необходимым образом универсальное, [целокупное] число (αριθμόν συμπάντα). а) Если бы оно не было совершенным числом, то ему не хватало бы какого–нибудь числа; и если бы в нем не было всего числа живых существ, то оно не было бы всесовер–шенным живым существом. b) Значит, число существует до всякого живого существа и всесовершенного живого существа. Ведь человек явно существует в умном мире, как и все прочие живые существа, поскольку (καθ δ) они — живые и поскольку эта сфера [умного мира] есть [подлинно] всесовершенное живое существо. Поэтому и здешний, [чувственный], человек, поскольку Все, [вселенная], есть живое существо, есть часть Всего, равно как и каждая вещь, поскольку она — жива, там находится [также] в сфере живого.
3. [Далее], в уме, поскольку он ум, отдельные умы все являются частями [целокупного ума], и, [значит], существует число и в отношении ux fумных моментов]. а) Однако даже и в уме число не существует первично, [так как], поскольку [число существует] в уме, оно равно количеству энергий ума. И эти энергии ума суть справедливость, благомудрие (σωφροσύνη) и другие добродетели, также узрение, обладание чем делает ум воистину умом. А как существует [в уме] узрение не применяясь ни к чему другому, [но существуя в самом себе и для себя] ? Да только тем, что узревающий, узренное и узрение тождественны [здесь] и находятся вместе; и так же проч. Благодаря этому каждая вещь существует [сначала] первично (πρώτως) [в умном мире], и справедливость не есть [простая] акциденция; и [только] для души поскольку она — душа, она — акциденция, ибо эти [своства] существуют главным образом потенциально, энергийно же [существуют они], поскольку имеют отношение к уму и ему имманентны. Кроме того, налицо уже и сущее и в сущем — число, с которым сущее порождает сущие вещи, приводя их в движение в соответствии (κατά) с числом, установивши числа ранее ипостасийности вещей, как и единое этого сущего — [ранее самого сущего] и объединяет само сущее с перво [единым], в то время как [отдельные] числа уже не присоединяют все прочее к перво–единому.