Страница 3 из 9
Къ сожалению агитационные манифесты у футуристовъ преобладаютъ надъ художественнымъ творчествомъ. Въ этихъ манифестахъ выражаютъ они свое изменившееся чувство жизни. Но они безсильны адекватно выразить это новое чувство жизни въ произведенияхъ искусства. Это творческое бессилие особенно чувствуется въ футуристической поэзии и литературе. Совершается декристаллизация словъ, распластование слова, разрывъ слова съ Логосомъ. Но новаго космическаго ритма, новаго лада футуристы не улавливаютъ. Беда футуризма въ томъ, что онъ спишкомъ
— 12 —
обращенъ назадъ, отрицательно прикованъ къ прошлому, слишкомъ занять сведениемъ съ нимъ счетовъ и все не переходить къ новому творчеству въ свободе. Онъ есть лишь переходное состоите, скорее конецъ стараго искусства, чемъ созидание новаго искусства. Футуристы поверхностью своей ощутили глубочайшия процессы изменения въ жизни человеческой и мировой. Но они пребываютъ въ глубочайшемъ духовномъ невежестве, у нихъ нетъ никакого духовнаго знания смысла происходящаго, нетъ той напряженной духовной жизни, которая делала бы видимыми не только разложения старыхъ мировъ, но и возникновения новыхъ мировъ. Необходимо философски подойти къ познанию футуризма.
§
Где искать жизненные истоки футуристическихъ нacтpoeнiй и футуристическихъ течений въ искусстве? Что случилось въ мире? Какой фактъ бытия породилъ новое жизнеощущение? Былъ какой то роковой моментъ въ человеческой истории, съ котораго начала разлагаться всякая жизненная кристальность и жизненная устойчивость. Безконечно ускорился темпъ жизни и вихрь, поднятый этимъ ускореннымъ движениемъ, захватилъ и закрутилъ человека и человеческое творчество. Близоруко было бы не видеть, что въ жизни человечества произошла перемена, после которой въ десятилетие происходятъ такия же изменения, какия раньше происходили въ столетия. Въ старой красоте человеческаго быта и человеческаго искусства что то радикально надломилось съ этого критическаго момента, съ этого революционнаго события. Погибла архитектура,—это лучшее выражение всякой органической художественной эпохи. Новое архитектурное творчество ознаменовывается лишь построениемъ огромныхъ вокзал овъ и гостинницъ. Вся творческая энергия человека уходитъ на изобретение и построение автомобилей и аэроплановъ, на изобретение способовъ ускореннаго передвижения.
— 13 —
Красота стараго быта была статична. Храмъ, дворецъ, деревенская усадьба—статичны, они расчитаны на устойчивость жизни и на медлительный ея темпъ. Ныне все стало динамическимъ, все статически-устойчивое разрушается, сметается скоростью механическаго движения. Но новый динамический стиль не созданъ и является сомнение въ- возможности создания такого стиля. Декаденство было первоначальной стадией этого процесса. Но оно было обращено назадъ, въ немъ было болезненное, полное тоски восприятие процесса жизни, убивающаго красоту. Декаденты—эстеты. Футуризмъ—последующая стадия этого процесса, онъ хочетъ быть обращеннымъ впередъ, въ немъ восторженное восприятие этого процесса жизни, полное отдание себя этому процессу. Футуристы—антиэстеты. Что же случилось, откуда все пошло?
Въ миръ победоносно вошла машина и нарушила вековечный ладъ органической жизни. Съ этого революционнаго события все изменилось въ человеческой жизни, все надламилось въ ней. Это событие нельзя достаточно высоко оценить. Огромное значение его— не только социальное, но и космическое. Возростание значения машины и машинности въ человеческой жизни означаетъ вступление въ новый мировой эонъ. Ритмъ органической плоти въ мировой жизни нарушенъ. Жизнь оторвалась отъ своихъ органическихъ корней. Органическая плоть заменяется машиной, въ механизме находить органическое развитие свой конецъ. Машинизация и механизация—роковой, неотвратимый космический процессъ. Нельзя удержать старую органическую плоть отъ гибели. Лишь на поверхностный взглядъ машинизация представляется материализацией, въ которой погибаетъ духъ. Процессъ этотъ не есть переходъ отъ более сложнаго органическаго къ более простому неорганическому. При более глубокомъ взгляде машинизация должна быть понята, какъ дематериализация, какъ распыление плоти мира, распластование материального состава космоса. Машина сама по себе не можетъ убить духа,
— 14 —
она скорее способствуетъ освобождению духа изъ плена у органической природы. Машина есть распятие плоти мира. Победное ея шествие истребляетъ всю органическую природу, несетъ съ собою смерть животнымъ и растениямъ, лесамъ и цветамъ, всему органически, естественно прекрасному. Романтическая печаль о погибающей прекрасной плоти этого мира, цветах, деревьяхъ, прекрасныхъ человеческихъ телахъ, прекрасныхъ церквахъ, дворцахъ и усадьбахъ, безсильна остановить этотъ роковой процессъ. Такъ свершается судьба плоти мира, она идетъ къ воскресению и къ новой жизни черезъ смерть. Футуризмъ есть пассивное отражение машинизации, разлагающей и распыляющей стареющую плоть мира. Футуристы воспеваютъ красоту машины, восторгаются ея шумомъ, вдохновляются ея движениемъ. Прелесть мотора заменила для нихъ прелесть женскаго тъла или цветка. Они находятся во власти машины и новыхъ ощущений съ ней связанныхъ. Чудеса электричества заменили для нихъ чудеса божественно-прекрасной природы. Иныхъ плановъ бытия, скрытыхъ за физическими покровами мира, они не знаютъ и не хотятъ знать. Отрицание потусторонняго—одинъ изъ пунктовъ футуристической программы. Поэтому они отражаютъ лишь процессъ разложения въ физическомъ плане. Въ своемъ творчестве они воспринимаютъ лишь осколки и клочья старой плоти мира, отражаютъ смещения плановъ, не ведая смысла происходящего.
Лишь духовное знание человека можетъ постигнуть переходъ отъ стараго, разлагающагося мира къ миру новому. Лишь творчески-активное отношение человека къ стихийно совершающемуся процессу можетъ порождать новую жизнь и новую красоту. Поколение футуристовъ всехъ оттенковъ слишкомъ пассивно отражаетъ этотъ стихийный процессъ. Въ такихъ самоновейшихъ
— 15 —
течениях, какъ супраматизмъ, остро ставится давно уже назревшая задача кончательнаго освобождения чистаго творческаго акта отъ власти природно-предметнаго мира. Живопись изъ чисто красочной стихии должна возсоздать новый миръ, совершенно непохожий на весь природный миръ. Въ ней не должно быть ни природы со всеми ея образами, ни человека. Это не есть только освобождение искусства отъ сюжетности, это—освобождение отъ всего сотвореннаго мира, упирающееся въ творчество изъ ничего. Но возможенъ ли такой радикализмъ для футуристическаго сознания? Я думаю, что у футуристовъ это есть лишь безсильный творческий жестъ и значение его лишь симптоматическое. Футуризмъ по своему чувству жизни и по своему сознание совсемъ не радикаленъ, онъ—лишь переходное состояние, более конецъ стараго мира, чемъ начало новаго. Сознание футуристовъ остается на поверхности и никогда не проникаетъ оно вглубь космическихъ изменений. Они видятъ лишь поверхность совершающихся изменений и бурныхъ мировыхъ движений. То, что совершается въ глубине, остается для нихъ сокрытымъ. Они слишкомъ рабски зависятъ отъ пропессовъ разложения и распыления старой плоти мира, материальной его оболочки, чтобы они въ силахъ были творить новый миръ, независимо отъ поразившаго ихъ внешняго процесса. Они находятся во власти процесса машинизации и творчество ихъ полно этой машинной предметности.
Они освободились отъ человеческихъ телъ, отъ деревьевъ, морей и горъ, но не могутъ освободиться отъ моторовъ, отъ электрическаго света, отъ аэроплановъ. Но ведь это тоже объективно-предметный миръ. Изъ него творятъ футуристы, а не изъ творческаго ничто человеческаго духа. Творческий духъ отрицается ими, они более верятъ въ моторы и электрическия лампы. Футуристы въ томъ состоянии сознания, въ которомъ они находятся, творятъ подъ властью мотора и отражаютъ измънения, совершаемыя моторомъ въ мировой жизни. Источникъ движения не въ нихъ.
— 16 —
Футуристы очень резки въ своихъ выраженияхъ, но въ существе они безнадежно умеренны и зависимы отъ внъшняго мipa. И футуристамъ нужно противополагать несоизмеримо больший радикализмъ и творческое дерзновение, выводящее за пределы этого мира. Пассеизмъ безсиленъ бороться съ футуризмомъ. Возвратъ къ старому искусству, къ старой красоте воплощеннаго мира, къ классическимъ нормамъ, невозможенъ. Миръ развоплощается въ своихъ оболочкахъ, перевоплощается. И искусство не можетъ сохраниться въ старыхъ своихъ воплощенияхъ. Оно должно будетъ творить новыя, не материальныя уже тела, должно будетъ перейти въ иной планъ мира. Истинный смыслъ кризиса пластическихъ искусствъ—въ судорожныхъ попыткахъ проникнуть за Материальную оболочку мира, уловить более тонкую плоть, преодолеть законъ непроницаемости. Это есть радикальный разрывъ искусства съ античностью. Въ христианскомъ мире все еще возможнымъ оказывалось Возрождение, обращенное къ античности. Формы человеческаго тела остались неприкосновенными. Человеческое тело—античная вещь. Кризисъ искусства, при которомъ мы присутствуемъ, есть, повидимому, окончательный и безповоротный разрывъ со всякимъ классицизмомъ.