Страница 6 из 7
Аммонию [один из четырех Длинных братьев], мужа одного возраста с собой, он своими руками обматывает шею омофором, нанося ему руками удары по щекам и окровавив ему нос сжатыми пальцами, закричал громовым голосом: “Еретик, анафематствуй Оригена” [51].
Святые бывали немирны даже между собою. "Некоторые говорят, будто перед самым отплытием Епифаний так сказал Иоанну: Надеюсь, что ты не умрешь епископом. На что Иоанн отвечал: Надеюсь, что ты не достигнешь отечества" (Сократ. Церковная история. 6,14). Между прочим, правы оказались оба святителя: св. Епифаний Кипрский (прибывший в Константинополь, чтобы организовать суд над Златоустом) умер, не доплыв до Кипра, а св. Иоанн умер, формально лишенный сана церковным собором. Когда же в 417 г. тело Златоуста с почетом было привезено в Константинополь, свт. Кирилл Александрийский негодующе сказал: "Если Иоанн епископ, то почему Иуда - не апостол?" [52].
Уже в недавние времена (в 1908 г.) в дневнике о. Иоанна Кронштадтского появилась запись: “Господи! Не попусти Льву Толстому дожить до праздника Рождества Божией Матери, Которую он так хулит!" [53]. Это уж слишком в сердцах писано. В традиции принято все же иначе: "Еретические учения, не согласные с принятым нами, должно проклинать и нечестивые догматы обличать, но людей нужно всячески щадить и молиться об их спасении" (св. Иоанн Златоуст. Слово о проклятии, 4). "В своей молитве старайся не призывать проклятий на голову какого-либо человека, дабы не разрушить того, что строишь, и не сделать мерзкой молитву свою" (Евагрий. Слово о молитве, 103). "В отличие от язычества и религии ветхозаветного Израиля, отцы Церкви строго запрещали такого рода призывание проклятий (букв. - "молиться против кого-нибудь"), даже на головы врагов - в молитве за других можно просить только того, что просишь для себя, т. е. преимущественно благ небесных и духовных", - поясняет патролог А. И. Сидоров [54]. Да и сам св. Иоанн Кронштадтский в иные дни считал иначе: “Доброжелательствуй (а не зложелательствуй) всякому, даже врагу твоему или врагу твоей православной веры и отечества, чтобы исполнить точно закон Христа Бога, повелевшего любить врагов, благословлять проклинающих, добро творить ненавидящим нас (Мф. 5,44).
Если же пожелаешь зла и позлорадствуешь врагу –то нарушишь закон Божий, сотворишь лукавство и самосуд пред Господом, и себе причинишь вред и зло, лишишься мира сердечного и отягчишь душу грехом” [55].
Однако - "Грехи - грехами, но не ими и не для них я жил, а была у меня идея жизни - служение Вере и Господу", - сказал св. Николай Японский [56].
Бывали Отцы и прямо несогласны между собою.
О творениях св. Григория Чудотворца и св. Дионисия Александрийского св. Василий Великий писал: “должно писаниями поверять то, что говорят учители и согласное с писанием принимать, а несогласное отвергать и всячески отвращаться тех, которые держатся такого учения” [57]. "Не все хвалю у Дионисия, иное же и вовсе отметаю" [58]. Всем памятна полемика между преп. Иосифом Волоцким и преп. Нилом. В недавние времена было несогласие между св. Феофаном Затворником и св. Игнатием Бранчаниновым: "Читать ли писания преосв. Игнатия? Читайте. Только статью о смерти не читайте. И то не всю, а только несколько листов, где он говорит, что душа и ангелы телесны, и доказывает. Эти листы вырвать лучше из книги. Вся статья очень назидательна, а эти листки портят ее. Враг его подзадорил. Можно думать (и я так думаю) что душа и ангел - духовны по естеству, но облечены тонким эфирным телом, а чтобы они по естеству были тело, так думать нельзя" [59].
Да, труды Отцов не безгрешны.
Так, св. Филастрий Бриксийский около 385 г. в своей "Книге ересей" при перечислении 156 ошибочных доктрин среди еретиков помещает и тех, кто допускает движение земли, а также допускает для звезд и планет другие названия, кроме тех, которые находятся в книге Иова [60]. Никто из православных, впрочем, не считает себя обязанным принимать эти переложения натурфилософских знаний, доставшихся Отцам в наследие от античности, как необходимую часть православия. Хоть и излагает преп. Иоанн Дамаскин в "Точном изложении православной веры" (2,7)
Но тот их синтез, который предложил сам преп. Иоанн, мы не считаем доктринально-обязательным.
Помимо устаревшей натурфилософии есть и иное в святоотеческом наследии, чего не стоит заимствовать. От античной культуры они унаследовали определенные нормы речевого и полемического этикета, довольно решительно отличающиеся от современных. Умение пронести по всем кочкам своего оппонента специально преподавались в античных школах риторики. В ход разрешалось пускать самые обидные сравнения и эпитеты, вполне нормальным считалось переходить от критики взглядов к критике самого оппонента - вплоть до критики особенностей его фигуры: "Как же быть правой мысли у тех, у кого и ноги кривы?" (св. Василий Великий) [61]. "А с противоположной стороны какие-нибудь жабы, моськи, мухи издыхающие жужжат православным..." (преп. Викентий Лиринский) [62]. Вновь говорю: это было в порядке вещей в античной риторике - как языческой, так и христианской. Не "нетерпимость" христиан тому виной, а стиль, характерный для всей литературы той эпохи. То, что сегодня этот стиль кажется недопустимым, - это одно из прорастаний той евангельской "закваски", что постепенно квасит тесто человеческой культуры и истории. И в этом вопросе лучше быть "модернистом", лучше ориентироваться не на образцы античной и патристической эпохи, а на нормы современного этикета.
Надо быть готовым и к тому, чтобы встретить в святоотеческих трудах и богословские ошибки. "Кто не знает, что Св.
Самые полные соборы прежнего времени исправляются последующими, когда опытом вещей открывают то, что было сокрыто и дознают таившееся дотоле - без споров зависти, в мире всеобщем, с любовию христианской” (Августин. О крещении, против донатистов, 2,3) [63]. "
Если же иные и говорили неточно или по неизвестной нам причине уклонились даже от пути, но исследований не было и никто не вызывал их к дознанию истины: мы оставляем их в числе отцов точно так же, как бы и не говорили они того, оставляем частью за знаменитость их жизни и славу добродетелей, частью за непорочность веры их в прочих отношениях, но не следуем тем словам их, где погрешили они" (св. Фотий Константинопольский) [64].
Впрочем, некоторые святоотеческие взгляды прямо осуждались Соборами (теория апокатастасиса св. Григория Нисского, несторианская христология преп. Исаака Сирина, антропология Евагрия Понтийского). Св. Марк Ефесский говорит: “Человеку, хотя бы он и достиг верха святости, невозможно не погрешать, и особенно в таких предметах, о которых прежде не было исследования и не было дано отцами общего, соборного решения” [65]. Напомнив об ошибках, которые имеются в учении свт. Григория Нисского, святой Марк, "Втором слове об очистительном огне" предупреждает: "Большая разница между сказанным в канонических писаниях и предании Церкви, и тем, что было отдельным из учителей частным образом написано или даже учением его; так — первому, как преданному Богом, мы должны веровать…, а второму — мы не должны безусловно веровать или принимать без исследовния. Ибо возможно, что кто-нибудь и учителем является, а все же не все говорит совершенно правильно. Ибо какая нужда была бы Отцам во Вселенских Соборах, если бы каждый из них не мог ни в чем отступить от истины. В этом, в известной мере, поскользнулись Дионисий, епископ Александрийский и Григорий Чудотворец; хотя один из них понес мученический венец, а другого самое наименование довлеет для хвалы" [66].
Поэтому “Православная Церковь никогда не ставила знака равенства между святостью и непогрешимостью” (Л. Успенский) [67].
Итак, с одной стороны, мы должны поступить в послушание к Отцам, с другой - мы знаем, что у каждого из них могли быть неточности и ошибки. И нужно учиться отличать случайное от духовно-необходимого в их творениях.
Отцы нуждаются в понимании. Но понимание возможно только в том случае, если ты знаешь - о чем идет речь и ради чего она ведется. Нельзя отбрасывать Библию за то, что те упоминания о животных, что в ней находятся, не соответствуют требованиям современной зоологической науки. Библия отвечает на свои вопросы, а не на чужие. Они пишется для того, чтобы ответить на духовные нужды людей - и прежде всего тех, к кому непосредственно обращались пророки. Но она не писалась с целью удовлетверения любопытства астрономов, биологов или историков следующих тысячелетий: "В Библии много исторических сведений. Но это уроки истории, а не богословия. Библейский фундаментализм в социологии не лучше, чем в любой другой области. Библия - не авторитет в общественных науках, как и не авторитет в астрономии" [68].