Страница 1 из 3
Кураев Андрей, диакон
Можно ли не праздновать 8 марта?
В религиоведении и в культурологии есть такой
жанр работы: мифологическая реконструкция.
Вот есть некий гимн, есть странное имя некоего
духа или божества. Но что это за божество, почему
именно к нему обратился именно в этой ситуации
именно этот человек? Что для него означала эта
молитва? Какой должна была быть его вселенная,
чтобы в ней эти странные слова оказались бы
исполнены смысла?
Таким осколочком, позвонком от динозавра дошло
до наших дней празднование 8 марта. Что стоит за
этой традицией? Почему она так живуча, несмотря
на то, что родом она из той поры, которую сегодня
принято ругать? Какие верования, ассоциации,
мысли и надежды связывались с этой датой в те дни,
когда празднование 8 марта было не традицией, а
неслыханной новизной?
Много лет в приближении этой даты я начинал
спрашивать всех встречных, включая историков и
журналистов, изготовившихся писать праздничные
очерки: "почему мы празднуем именно этот
день?". Весну естественно было бы встречать 1
марта. Логично было бы ее чествовать 22 марта - в
день весеннего равноденствия. День женщины можно
было бы праздновать в любое из воскресений весны.
Но почему же было выбрано именно 8 число марта?
Нет-нет, пояснял я, я не против празднования
женского дня, не против того, чтобы начало весны
знаменовалось светским праздником, а не только
церковной масляницей. Но почему именно 8 марта
было избрано для такого праздника? Почему
празднуется 7 ноября - понимаю. Почему день
классовой солидарности трудящихся отмечается 1
мая - тоже всем известно (по крайней мере
официальная версия уверяет, что это память о
демонстрации рабочих в Чикаго). Но выбор 8 марта
не был объяснен никак.
Но если люди празднуют день, о мотивах
празднования которого им самим ничего не
известно - не странно ли это? Не делает ли это
возможной ситуацию, при которой одни люди
(статисты, приглашенные на праздник) отмечают
одно, а другие (организаторы) празднуют нечто
совсем иное? Может быть, организаторы решили не
разглашать тайну своей радости? Мол, радость у
нас большая, и мы не против того, чтобы весь мир
нас поздравлял с этим днем.
Так что же может составлять тайное,
эзотерическое содержание этого праздника?
Верно ли, что 8 марта - день Женщины? Ведь всем
известно, что 8 марта - "Международный
женский день". Также всем известно, что женщины
живут во всех странах. Кроме того, почти всем за
последние годы стало известно, что 8 марта
отмечали только в СССР. Почему же женщины
остальных стран его не отмечали? - Значит, это был
не день женщины как женщины. В этот день
надлежало прославлять женщин с определенными
качествами. И эти качества почему-то не очень
ценились в других странах.
Причина этой странности очевидна: 8 марта - не
день женщины, а день женщины - революционерки. И
потому в тех странах, где революционная волна
начала ХХ века захлебнулась, празднование
Революционерки не прижилось.
Понятна потребность революционного движения
иметь свои праздники вместо
традиционно-народных, церковных и
государственных. Понятно желание дать повод к
тому, чтобы еще раз приободрить и почествовать
своих товарищей и соратников по борьбе. Весьма
умна и эффективна была идея вовлечь в
революционную борьбу не только рабочих мужчин,
но и женщин, дав им свое движение, свои лозунги и
свой праздник.
Значит, мотивы для такого решения были не
социальными, не историческими, не публичными.
Что-то личное ассоциировалось у творцов этого
праздника с этой датой. Что? Чем мог быть дорог
этот день для лидеров европейского
революционного движения рубежа веков?
Раз мотивы были личными - значит, надо
присмотреться к личностям. А этот портретный ряд
знаком нам с юности. Вот только недавно позволили
мы себе заметить, что роднили этих корифеев и
героев не только принадлежность к партии
революции и преданность идеям Интернационала.
Еще у них было этническое родство. Интернационал,
как оказалось, был на редкость мононационален.
Что ж, сегодня это факт, без которого невозможен
серьезный разговор об истории революционного
движения в Европе рубежа XIX-XX веков. Именно
выходцы из еврейского народа подняли мир на
борьбу с "миром насилья" и призвали
разрушить его "до основанья".
Вспомнив это обстоятельство, попробуем вжиться
в мир этих людей. Представьте себя на месте,
скажем, Клары Цеткин. Вам пришла в голову
замечательная идея создать женский
революционный отряд, использовать женскую
энергию для борьбы с "эксплуататорами". И
для консолидации и пропаганды этого движения вам
нужен символический день, который был бы днем
Женщины-Революционерки. Какому дню придать такое
значение?
Революция, как известно, живет религиозным
пафосом, она сама есть миф, а для мифа характерно
мышление прецедентами. Нынешнее действие должно
воспроизводить некоторый образец, архетип,
впервые явленный миру в мифологически
насыщенное "время оно". Надо подражать
образцу. И мифотворческий инстинкт революции
требует поставить вопрос так: Были ли в истории
женщины, которые поднимали народ на борьбу с
тиранией и добивались успеха?
Немец, француз, англичанин при такой постановке
вопроса сразу вспомнили бы Жанну д'Арк. Но Клара
Цеткин - еврейка. И для нее вполне естественны
ассоциации с историей ее родного народа. И в этой
истории была такая фигура - Эсфирь.
Много веков назад она спасла свой народ от
тирана. Память о тех событиях сохранилась в
веках. И не только на страницах Библии. Эсфири
посвящен ежегодный и самый веселый праздник
еврейского народа - праздник Пурим. И празднуется
он как раз на переломе от зимы к весне (у иудеев
сохраняется лунный календарь, и потому время
празднования Пурима скользит по отношению к
нашему солнечному календарю почти также, как
скользит по отношению к нему время празднования
православной Пасхи). Возможно, в тот год, когда
было принято решение начать праздновать
"Международный женский день", праздник
Пурима пришелся на 8 марта.
Менять каждый год дату праздника
Революционерки было бы и неудобно, и слишком
откровенно: слишком уж было бы заметно, что
празднуется всего лишь Пурим. И потому
празднование Женщины-разрушительницы было
решено отделить от праздника Пурима,
зафиксировать, и ежегодно 8 марта, независимо от
лунных циклов, призывать все народы земли
прославлять Женщину-Воительницу. Прославлять
Эсфирь. То есть - поздравлять с Пуримом (пусть
даже и не сознавая этого).
Этот замысел был бы всего лишь остроумен, если
бы праздник Пурим был обычным праздником вроде
Дня Жатвы или Новолетия. Но Пурим слишком
уникален. Пожалуй, ни у одного из современных
народов нет праздника, посвященного такого рода
событию.
Это не религиозный праздник. Так о нем говорит
"Еврейская энциклопедия", подчеркивающая,
что этот праздник "не связан ни с храмом, ни с
каким-либо религиозным событием" (Еврейская
Энциклопедия. Свод знаний о еврействе и его
культуре в прошлом и настоящем. т. 13. М., Терра, 1991,
стб. 123).
Окончился вавилонский плен евреев. Желающие
могли вернуться в Иерусалим. Правда, оказалось,
что желающих вернуться на родину значительно
меньше, чем можно было представить по
предшествовавшим освобождению плачам и
требованиям (из проклинаемой "тюрьмы
народов" - России - при открытии ее границ также
уехало гораздо меньше евреев, чем хотелось бы
лидерам сионистского движения). У многих в
столице мировой империи (каковым был тогда
Вавилон) дела пошли совсем неплохо, и немалое
число евреев не пожелало покидать дома, обжитые
за столетие, разрывать привычные связи, торговые
контаткты, терять устоявшуюся клиентуру. Тысячи
еврейских семей остались жить в городах
персидской империи, и причем в положении отнюдь
не рабском.
Сложившееся положение со временем начало
удивлять и самих персов. Оглядываясь вокруг, они
переставали понимать: кто же кого завоевал. Персы
покорили Иерусалим, или евреи захватили Вавилон?
Как обычно в подобных ситутациях, последним
институтом власти, который осознает угрозу
национальным интересам и пытается их отстаивать,
оказываются "силовые структуры". И вот
подобно Крючкову, докладывавшему Горбачеву об