Страница 42 из 65
IV. Итак, святые епископы Эмилий Беневентский, Кифигий и Гавденций, пресвитеры Валентиниан и Бонифатий, взяв письма императора Гонория, папы Иннокентия и италийских епископов Хроматия Аквилейского, Венерия Медиоланского и остальных и акты собора всего Запада, получив государственный пропуск, отправились в Константинополь с епископами Кириаком, Димитрием, Палладием и Эвлисием. В актах говорилось о том, что Иоанн не должен являться на суд, прежде чем не будет возвращен на свою кафедру и с ним не будет восстановлено церковное общение, чтобы он, никоим образом не откладывая, добровольно прибыл на собор. Отправившись в Константинополь, они через четыре месяца вернулись, рассказав о вавилонских делах: "Проплывая мимо Эллады в Афины, мы были задержаны неким презренным тысяченачальником, который тотчас приставил к нам одного сотника, не позволяя нам приблизиться к Фессалоникам", — ибо там их целью, прежде всего, было передать письма епископу Анисию. "Итак, посадив нас на два корабля, — как они говорят, — он нас отослал.
Когда же начался сильный южный ветер, мы, проплывая через Эгейское море и проливы, находясь без пищи в течение трех дней, на третий день в двенадцатом часу бросили якорь возле города, вблизи предместья Виктора, и, будучи в этом месте задержаны начальником гавани, повернули назад — от кого исходил приказ, мы не знали и оказались запертыми в небольшой крепости фракийского приморья, называемой Атира. Там мы подверглись настоящему испытанию, мы, римляне, в одном домике, а бывшие с Кириаком — в другом, не имея даже слуги. Письма, которые от нас требовали, мы не отдавали, говоря: "Как возможно нам, будучи послами, не самому императору передать письма императора и епископов?" Поскольку мы настаивали на своем отказе, первым к нам пришел нотарий Патрикий, затем еще некоторые другие, и, наконец, некий офицер по имени Валериан Каппадокиец, сломав печать епископа Мариана, взял запечатанное письмо императора вместе с другими письмами.
Когда настал следующий день, к нам были посланы некие люди, либо из императорского двора, либо из числа сторонников Аттика, мы не знали, ибо, как говорят, он захватил церковный престол, передав нам три тысячи монет и требуя от нас, чтобы мы подчинились, вступили в общение с Аттиком и предали молчанию суд над Иоанном. Не подчинившись, мы пребывали в молитве, чтобы, не достигнув мира и видя такую грубость, хотя бы благополучно возвратиться в наши церкви". В этом и Спаситель Бог различными откровениями просветил их, когда диакону церкви святого Эмилия, Павлу, мужу кротчайшему и мудрому, явился на лодке блаженный апостол Павел, сказав: Смотрите, поступайте осторожно, не как неразумные, но как мудрые, видя, что дни лукавы (Еф. 5:15–16), намекая этим сном на их хитрый обман, чтобы через подарки и лесть исказить истину.
"Сам же тысяченачальник Валериан, — продолжают они, — явившись, посадил нас на самый испорченный корабль и, как об этом много рассказывалось, дав капитану корабля честь гибели плывущих на нем епископов, в сопровождении двенадцати солдат из различных гарнизонов, тотчас изгнал из Атиры. Проплыв достаточное количество стадий и ожидая гибели, мы причалили к Лампсаку и там, поменяв судно, на двадцатый день были доставлены в Гидрунт Калабрийский". Больше они ничего не могли сказать, ни о судьбе епископа Иоанна, ни где находятся Димитрий, Кириак, Эвлисий и Палладий, посланные в посольство вместе с нашими епископами.
Епископ. Хорошо, святейший, обрати наконец ко мне твой ум, тщательно внимая сказанным мною словам, и я по порядку тебе расскажу о шуме, публично производимом сатирами в продолжение всей трагедии, о том, в какое время они начали оргию, и когда показалось, что она прекратилась, хотя пока еще она не окончилась. Как можно было бы сказать, источник и причина всех зол — это ненавидящий добро демон, всегда противодействующий, словно лев, Христову словесному стаду, подобно тому как поступал египетский фараон по отношению к еврейским младенцам мужского пола, беспощадно оскверняя многоразличными страстями опытных пастырей и утучняя обольщениями земных наслаждений обманщиков из лжепастырей. Русла же, образованные этим нечистым источником, о чем знает весь окрестный мир, — это Акакий, Антиох, Феофил и Севериан, называемые тем, чем они не являются, и являясь тем, чем они называться не переносят. Из чина же клириков — два пресвитера и пять диаконов, собранные одни — из числа нечистых, а другие — самых худших. Не знаю, можно ли безопасно назвать таковых пресвитерами или диаконами. Из императорского же двора — лишь двое или трое, которые усилили сторонников Феофила, предоставив им военную помощь.
Из женщин же, в добавление к тем, о которых всем известно, — три вдовы, на погибель своего спасения владеющие богатством мужей, приобретенным грабежом, смущающие и возмущающие людей: Марса, жена Промотия, Кастрика — Саторнина и некая совершенно безумная Евграфия; об остальном стыжусь даже и говорить. Эти жены и мужи, сердцем ленивые к вере, соединенные, подобно отряду обезумевших от вина, одной, ненавидящей учение мыслью, сделались бурным потоком, несущим гибель церковному миру.
Диакон. Итак, будь готов, отче, при Боге свидетеле сказать нам, какова причина их ненависти к нему и к чему так стремился епископ Иоанн, что даже привел в возмущение лиц, облеченных столь высоким достоинством. Одновременно расскажи нам о начале его жизни, как он был возведен в сан епископа Константинополя, сколько времени он управлял Церковью, каков был его нрав и как окончилась его жизнь, если, как мы слышали, он уже почил. И хотя повсюду весьма быстро распространяется удивительная память о доблестных делах этого мужа, у меня существует обычай не предаваться легковерно слухам, прежде чем я твердо не узнаю о них от познавших, как подобает истинно хвалить или порицать.
Епископ. Я хвалю твою добросовестность, но не принимаю твоего рассуждения, истинолюбивый муж и Божий человек Феодор, ибо нужно, чтобы ты самими нашими сединами (чтобы мне похвалиться) и нашим достоинством довольствовался для доказательства истины. Поскольку же ты этого не сделал, ты осуждаешь меня дважды, но даже после этого ты полностью доверь мне свой слух, чтобы не напрасны были мои пространные речи. Ибо мне известно написанное в Божественном законе, что погубит Господь всех говорящих ложь (Пс. 5:7), и у апостола Иоанна: Говорящий ложь не есть от Бога, и вновь у Давида: ибо заградились уста говорящих неправду (Пс. 62:12), ибо воистину лгущий согрешает против того, кто ему верит, согрешает легковерием и верящий лжецу. В равной мере из двух согрешающих пусть ни один из нас не причинит вреда ближнему. Ибо сама добродетель говорящего заключается в том, чтобы говорить истину, а слушающего — испытывать неправедно сказанное. Ибо, говорит Писание, "будьте опытными менялами", отделяющими фальшивое от подлинного, чтобы одобрить молву не похваляясь, но принять сказанное или написанное, измерив страхом Божиим, с чистой совестью вместе со свидетельством дел. Велика опасность, происходящая от ушей и языка.
Поэтому благой Создатель Бог сотворил стражу из двух губ, вонзив внутри ограду зубов, чтобы непоколебимое это укрепление образумливало легкомыслие языка, согласно написанному: Поставь стражу, Господи, к устам моим и дверь ограждающую для губ моих (Пс. 140:3),чтобы не согрешить мне языком моим (Пс. 38:2). Отверстие же ушей он закруглил в виде спирали, намекая этой формой, что не должно слово проникать в него быстро, чтобы, вращаясь в течение долгого времени, оно освобождалось бы от материи лжи вместе с сором порока, тонко очищаясь еще на подступах. И не только об этих органах Он имел попечение, словно лишь они терпят поражение. Он и для очей поставил завесу, подобно тем, которые делаются на окнах, чтобы они не принимали смерть невоздержания, о которой свидетельствует пророк, говоря: Ибо смерть входит в окна (Иер. 9:21).
Диакон.Епископ. Теперь и я ясно узнал, что ты опытный меняла, не верящий кожаной скинии, но взыскующий внутри живущего знания. Ибо и египетские храмы, будучи огромными и выделяющимися красотой камней, имели внутри вместо богов обезьян, ибисов и собак. Наш же Господь и Бог, давая ответ Самуилу о назначении вождя Израиля, приказывает не смотреть на состояние и форму глиняного тела, говоря: Я смотрю не так, как смотрит человек; ибо человек смотрит на лицо, а Господь смотрит на сердце (1 Цар. 16:7). Вот почему "подражатели Бога" во всяком деле отыскивают более глубокую сущность. Поэтому я охотно вручаю тебе самого себя, зная, что коромысло твоих весов не уклоняется ни в ту, ни в другую сторону. Ведь вавилоняне, старцы лишь телом, душой же, по бесчувственности, вполне младенцы, если бы и поверили воскресению мертвых то, прежде всего они имели бы непоколебимую мудрость, а не любили бы Сусанну, чужую жену; кроме того, если бы они имели страх Божий, то не соединили бы донос с невоздержанием. Ведь порочное поведение в старости есть доказательство пустой траты времени в юности.