М.Новоселов

Прекрасно мне закатиться от мира к Богу, чтобы в Нем мне воссиять..." "Умоляю вас, - продолжает священномученик, - не оказывайте мне неблаговременной любви. Оставьте меня быть пищею зверей и посредством их достигнуть Бога. Я пшеница Божия; пусть измелют меня зубы зверей, чтобы я сделался чистым хлебом Христовым... Лучше мне умереть за Иисуса Христа, нежели царствовать над всею землю. Его ищу, за нас умершего, Его желаю, за нас воскресшего... Хочу быть Божиим: не отдавайте меня миру. Пустите меня к чистому свету: явившись туда, буду человеком Божиим. Дайте мне быть подражателем страданий Бога моего. Кто сам имеет Его в себе, тот пусть поймет, чего желаю... Моя любовь распялась, и нет во мне огня, любящего вещество, но вода живая (т.е. Дух Святой, возбуждающий и укрепляющий к мученической смерти. См. Ин.4:10; 7:38), говорящая во мне, взывает мне изнутри; "иди к Отцу". Нет для меня сладости в пище тленной, ни в удовольствиях этой жизни. Хлеба Божия желаю, хлеба небесного, хлеба жизни, который есть плоть Иисуса Христа, Сына Божия... И пития Божия желаю, - крови Его, которая есть любовь нетленная и жизнь вечная".

Вот какой верой, обличающей невидимое, какой надеждой, предвкушающей грядущую славу воскресения, каким жаром небесной, смерть побеждающей любви, какой жаждой "разрешиться и быть со Христом" преисполнено отрешившееся от мира сердце богоносного мужа Апостольского!

Из залитых христианской кровью веков мученичества перенесемся в сменившие их сравнительно спокойные века подвижничества, когда не за исповедание Христа умирали под мечом гонителей, а за "исполнение заповедей" проливали кровь в борьбе с "духами злобы поднебесной", когда не форумы и темницы были свидетелями великих скорбей и вместе великой славы мучеников Христовых, а пустыни Востока, стянувшие в свое безмолвие сонмы подвижников и утучненные потом трудов их, процвели "яко крины сельные" и, исполнившись благоухания Христова, облагоухали собою весь мир, когда воистину небо приникло к земле и ангелы Божии не только сходили на землю, но, можно сказать, водворялись на ней как постоянные обитатели, сожительствуя с "небесными человеками" пустынь. Вызовем свидетелей из глуби этих пустынь и послушаем, что скажут они нам о своей внутренней жизни, о тайнах Царствия Божия, в их душах открывающихся.

"Дух Утешитель, приемлемый в крещении, дает нам, - свидетельствует, по собственному изобильнейшему духовному опыту, знаменитый основатель пустынно-жительственного подвижничества, славный поборник Православия против арианства, Антоний Великий (живший с половины III до половины IV века), - дает нам силу действовать свято, чтобы опять возвести нас в первое славное состояние и сделать достойными получить вечнопребывающее наследие. Ведайте, что, которые во Христа крестятся, во Христа облекаются (Гал.3:27-28), получая благодать Св. Духа... И Св. Дух, в то же время, как становится для них залогом наследия вечного царства небесного, научает их тому, как должно поклоняться Отцу в духе и истине" (Ин.4:23). "Я молился о вас, - обнадеживает и наставляет своих возлюбленных чад духовных великий учитель, - да сподобитесь и вы получить Того великого огненного Духа, Которого получил я... Он, когда принят будет, откроет вам высшие тайны, отгонит от вас страх людей и зверей, - и будет у вас небесная радость день и ночь; и будете в этом теле, как те, кои уже находятся в царствии (небесном)". (Добротолюбие, изд. 4-ое, т.I, стр.34-35).

Вот перед нами достойный ученик Великого Антония, один из знаменитейших преподобных мужей IV века, Макарий Египетский, оставивший нам в наследство превосходное изображение внутренней истории души, путем веры выходящей из состояния рабства греху в свободу славы детей Божиих. Святой подвижник, опытно прошедший этот путь до конца, так изображает нравственное состояние души, приявшей свободу Христову:

"Когда душа взойдет к совершенству Духа, совершенно очистившись от всех страстей, и в неизреченном общении, пришедши в единение и срастворение с Духом Утешителем и срастворяемая Духом, сама сподобится стать духом, - тогда делается она вся светом, вся оком, вся радостью, вся упокоением, вся ликованием, вся любовью, вся милосердием, вся благостью и добротою" (Доброт.1,260).

В другом месте преп. Макарий говорит об усыновлении Богу и восприятии здесь, на земле, залога вечной жизни:

"Помазуемые елеем небесного насаждения, древа жизни - Иисуса Христа, бывают удостоены войти в меру совершенства, т.е. царствия и усыновления, так как, находясь еще в этом мире, они уже сотаинники небесного Царя, имеют дерзновение пред Вседержителем, входят в чертог Его, где Ангелы и духи Святых. Ибо, и не получив еще совершенного наследия, уготованного им в оном веке, - тем залогом, какой прияли ныне, обезопасили себя, как уже венчанные и царствующие, и, при обилии и дерзновении Духа, не находят они для себя удивительным, что будут царствовать со Христом. Почему же? Потому что, будучи еще во плоти, имели уже в себе оное ощущение сладости и оное действие силы" (Там же,273).

Нетрудно видеть, что это с натуры снятое изображение внутренней жизни души, озаренной через веру благодатным светом Христовым, представляет ту же картину таинственного, но реальнейшего обновления души и действительного, ощутимого проникновения ее в мир потусторонний, которую мы созерцали в писаниях Апостольских. Преп. Макарий спустя три века является свидетелем тех же чудных тайн претворения "ветхого человека" в "новую тварь", о котором вдохновенно возвещали миру первые строители этих тайн: Сын громов и Апостол языков.

"Бесстрастие, - слышим мы в VI веке от славного писателя "Лествицы", преп. Иоанна, достигшего горних высот духовной жизни во Христе, - бесстрастие есть сердечное небо ума, которое все коварства бесов считает за детские игрушки... Оно есть воскресение души прежде воскресения тела... Истинно бесстрастным называется и есть тот, кто тело свое соделал нетленным, ум возвысил превыше всякой твари, все же чувства покорил уму, а душу свою представил лицу Господню..." И "сие совершенное совершенных несовершаемое совершенство (по слову вкусившего оное) так освящает ум и исхищает его от вещественного, что часто от жизни в теле восхищением на небо возносит к видению..." "Кто сподобился быть в сем устроении, тот еще во плоти имеет живущего в себе Самого Бога, Который руководит его во всех словах, делах и помышлениях. Посему таковой через внутреннее просвещение познает волю Господню, как бы слыша некоторый глас. И, будучи выше всякого человеческого учения, говорит: когда прииду и явлюся лицу Божию?" (Пс.41:3). "Но что много говорить?" - вопрошает Преподобный. "Бесстрастный не к тому живет себе, но живет в нем Христос" (Гал.2:20), - заключает он словами великого Апостола ("Лествица", сл.29-е).

С какой ясностью и непоколебимостью засвидетельствованы здесь, в этих немногих, но могучих словах: полная победа над грехом и, что поэтому естественно, победа над "миродержателями тьмы века сего", преображение плоти, - реальное, а не мысленное только возвышение ума над тварным бытием, непосредственное, глубочайшее соединение и взаимопроникновение с Господином жизни, внутренне просвещающим и научающим предавшуюся Ему душу, и, наконец, жажда "разрешиться и быть со Христом", уже теперь творящим Свою обитель в этой душе!

"Бог на то создал нас, чтобы мы соделывались общниками Божеского естества (2Пет.1:4) и причастниками Его присносущности, и подобными Ему являлись (1Ин.3:2) по благодатному обожению, ради коего все сущее устроено и пребывает, и не сущее еще приводится в бытие и порождается" (Умозр. и деят. гл.; пп.99), - так определяет цель человеческой жизни великий христианский мудрец половины VII века преп. Максим Исповедник.

На чем же покоится надежда на достижение этой цели?

"Твердое и верное основание надежды на обожение для естества человеческого есть вочеловечение Бога, в такой мере делающее человека богом, в какой Сам Бог соделался человеком. Ибо явно, что Соделавшийся без греха человеком может обожить и естество без преложения его в Божество, в такой мере возвысив его до Себя, в какой Сам смирил Себя человека ради (пп.113).

А вот путь к этой блаженной цели, начертываемый богомудрым отцом:

"Надлежит, - говорит он, - разумом вместо неведения к Богу возноситься через познание Его взысканием, вожделением, очистив его от страсти самолюбия, только к Богу устремляться всем желанием; энергией, отрешив ее от ненависти, усиливаться улучить единого Бога и создать в себе Божественную и блаженную любовь, с Богом соединяющую и Богом являющую Боголюбца, - любовь, которая - из них (т.е. из Боговедения и Богожелания) и ради которой - они" (пп.93).