Марк Диакон

8. Я же, услышав это, изумился и прославил Бога, всегда оказывающего милосердие призывающим его. И с того времени еще более стал назидаться [8] мужем (я считал его во истину рабом Божиим) и, передав ему все, что принес, остался у него, прислуживая ему и наслаждаясь его духовными словесами. Воистину это был человек непорочный, кротчайший, сострадательный, имевший рассуждение в божественном писании и разрешавший, как никто другой, недоуменные в нем места (он не был непригоден и к внешнему учению), встречавший и заграждавший уста людям неверным и зловерным, нищелюбивый, сострадательный, имевший не далеко слезы, почитавший старцев, как отцов, юношей, как братьев, детей, как сыновей, имевший нрав кроткий и смиренный, не притворно, но истинно (ибо не было в нем коварства), смиренномудрый до того, что достиг конечного бесстрастия, негневливый, незлопамятный, не дозволявший солнцу зайти в гневе его (Ефес. 4, 26), умертвивший все страсти, кроме гнева, который питал к врагам веры.

9. Взяв от меня деньги и другое, что я привез, и продав одежды и собрав множество серебра, остальные драгоценные сосуды он в короткое время роздал нуждающимся не только во Святом граде, но и в других городах и весях и монастырях, преимущественно бывшим в Египте: ибо бывшие там монастыри были весьма бедны. И для приходивших странников он был вторым Авраамом. Вследствие чего в кратчайшее время он роздал все свое имущество, так что сам нуждался в ежедневном [9] пропитании. И он посвятил себя ремеслу кожевника, моча и сшивая кожи, во всем подражал оному божественному апостолу, не хотевшему даром есть хлеб (II Сол. 3, 10); и хотя был в состоянии добывать себе пропитание другим рукоделием, однако желал во всем сделаться подражателем сказанного славного мужа, в бедах, и трудах и гонениях, в опасностях моря и в восстании язык (II Кор. 6, 4; 11, 26). И я приглашал его жить сообща со мною, (ибо у меня были и излишки от моих занятий), он же не соглашался, говоря: «мы ничего не внесли в мир и не можем вынести ничего» и еще говорил: «аще кто не делает, ниже да яст» (II Сол. 3, 10).

Я же со дерзновением сказал ему: «Почему же, когда ты благоденствовал, ты не работал и не позволял работать и мне?» Он же мне отвечал: «То, над чем я прежде работал, было больше и многообразнее нынешней работы; ибо последняя кормит одного или другого, прежняя же кормила тьмы и не только питала оные толпы, но и доставляла духовную пищу душе моей». 10. При таких обстоятельствах епископ Святых мест Праилий 6, услышав об имени и подвизаниях преподобного Порфирия, призвал его и с большою [10] нуждою хиротонисал его в сан пресвитера и даже вверил ему хранение честного древа креста 7. Тогда мы узнали, что сбылось на нем то, что было в исступлении, когда он видел Господа на кресте и вместе с ним разбойника, и когда Господь сказал: возьми, храни мне сие древо. Блаженному Порфирию, когда он принял хиротонию, было около сорока пяти лет. Удостоенный этой чести, он не изменил прежних нравов, но пребыл в подвижническом угнетении, в посте и бдении. Пищею ему служил грязный хлеб и овощи, и то после захода солнца; в другие же святые дни он вкушал в шестом часу, употребляя и масло и сыр и моченые овощи; употреблял он один сосуд разбавленного вина ради немощи внутренностей. Такой образ жизни и такое правило он постоянно соблюдал во все время своей жизни. 11.

Три года спустя после его хиротонии, случилось, что покинул жизнь епископ выше названного города Газы: это был Еней 8, епископствовавший очень короткое время. Перед Енеем же был Иринион 9, бывший и сам согражданином ангельских сил.

Хвалы его невозможно описать мимоходом, но требовалось бы особое сочинение для описания жизни названного Ириниона, что я предоставляю другим [11] писателям, точно знакомым с его жизнью. И так, когда умер вышеназванный преподобный муж, бывшие тогда Христиане, немногие и число которых было легко определить, собравшись вместе с клиром, стали открыто совещаться, кому вручить епископство, но не пришли к соглашению, так как между ними произошел спор: одни хотели некоторых из клира, другие – из мирян. И, говоря правду, были некоторые и между клириками, украшенные святостью жизни. И когда произошло большое смущение и не приходили ни к чему, в конце концов решили вместе, чтобы пятеро из клириков и столько же из мирян наиболее известных, отправились к архиерею митрополиту 10 и просили у него в епископа того, кого откроет ему Дух Святой. 12. В то время архиерейство было вручено Иоанну 11, мужу испытанному и украшенному всяческой добродетелью. Когда жители Газы пришли к нему, то просили дать им иерея, который мог бы делом и словом противостоять идолопоклонникам.

Услыхав это, он тотчас объявил пост и через три дня Господь открыл ему о блаженном Порфирие; он написал послание упомянутому преподобному Праилию епископу Иерусалимскому, чтобы тот прислал к нему блаженного Порфирия ради некоего вопроса из писания, который тот должен был разрешить; ибо блаженный был в состоянии разрешать от Духа Святого все, [12] казавшееся трудным в божественном Писании. Боголюбезный Праилий, уверовав в послание блаженного Иоанна, отпустил его, наказав не оставаться долее семи дней. 13. Блаженный Порфирий, услышав о содержании послания преподобнейшего Иоанна, сначала смутился, а затем сказал: да будет воля Господня. И призвав меня вечером, сказал мне: брат Марк, пойдем и поклонимся Святым местам и честному кресту.

Должно пройти долгое время, пока мы поклонимся опять. Я же сказал: Для чего ты говоришь так, отче? Он же отвечал: В прошедшую ночь я видел Спасителя, говорившего мне так: Возврати залог, который я у тебя оставил, ибо я хочу сопрячь тебя с женою, хотя и не знатною, но добронравною; ты же возьми ее и укрась, дабы она забыла о прежней своей нищете; если она и не знатна, но мне не чужда и моя родная сестра. Ты же остерегайся, имея жену и заботясь о доме, собирать неправдою, или силою, или беззаконием, ибо прогневаешь меня и огорчишь ее; ибо и она отвращается от сих. Ты же имей только добрую готовность, и все будет даровано тебе, откуда не ожидаешь. Это объяснил мне Владыка Христос прошедшею ночью, и а боюсь, чтобы, желая искупить свои грехи, я не искупил бы грехов и многих других. Но невозможно противоречить Божией воле. 14. Сказав это, он отправился, и я с ним, и поклонившись Святым местам и честному кресту, [13] долго молившись и плакав, он положил в золотой ковчег честный и животворящий крест и заперев, вышел; пройдя к блаженному епископу Праилию, он передал ему ключи и приняв молитву, препорученный Богу, вышел. Придя домой, мы стали готовиться в путь: наняв трех животных и взяв напутствие, мы вышли; напутствием же было все, находившееся в дому.

В пути нас было пятеро – сам блаженный, я, два погонщика и другой молодой прислужник по имени Вароха, которого блаженный не за долго обрел брошенным на улице в крайней опасности, увел с собою и истратив на него много, с помощью Божиею сделал его здоровым. С того времени тот остался у него, прислуживая вместе со мною. Случившееся с благочестным Варохой я расскажу впоследствии. Путешествуя этот день, на следующий мы пришли в Кесарию, и по всему городу распространилась весть о нашем приходе, ибо блаженный был известен, как нищелюбец. Мы отправились в тамошнюю странноприимницу. 15. Блаженный архиепископ Иоанн, услышав об этом, тотчас пришел к нам и обняв друг друга и помолившись, они немного посидели. И архиепископ сказал ему: «Встань, брат, Господа ради, и вкуси вместе со мною, дабы нам скорее встать на бдение Святого Воскресения». Мы пришли вечером в Субботу. Блаженный же Порфирий просил его подарить ему вечер ради трудности пути; он говорил, что [14] после первого сна он встанет на бдение. Когда же архиепископ не послушался, то блаженный, встав пошел с ним, взяв и меня (Вароху мы оставили в странноприимнице возле одежд), и по приглашению архиепископа мы поужинали. Долго беседовав о духовном и уснув немного, мы встали на бдение. 16.

В эту ночь блаженный Иоанн посылает к жителям Газы, и говорит им: «будьте готовы к исходу: сегодня вы примете своего священника, мужа, которого указал Господь». И при наступлении утра, схватив блаженного, рукоположили его во епископа Газы. Он много плакал и не мог насытиться слезами, ибо говорил, что не достоин такой святыни. Утешенный с трудом жителями Газы и находившимися там Христианами, он успокоился. И совершив святую литургию Воскресения, мы опять возвратились вкусить вместе с архиепископом. 17. Он приказал нам отправляться как можно скорее, и пробыв там еще один день, мы отправились; мы переночевали в Диосполе 12 и, переночевав, поздно вечером пришли в Газу, после больших трудов и скорбей. Причина же скорби была следующая: близ Газы находятся веси при пути, которые причастны идолослужению. Жители их нарочно устлали весь путь тернием и палками, так что никто не мог и пройти, вылили на него навоз и накурили другими зловониями, так что мы задыхались от дурного [15] запаха и подвергались опасности лишиться зрения. С трудом спасшись, мы вступили в город около третьего часа ночи. Блаженный встретил это затруднение по демонскому наваждению; но он не оскорбел, ибо считал, что козни диавола происходят от того, что тот хотел отвратить праведного от вступления. 18.