Страница 20 из 28
Комната довольно большая, множество разнообразных игр и игрушек, и столов и столиков с разными детскими развлечениями, и балалайки, и бубны, барабаны, трубы, домики и пр. и пр. Но главное, как и во всех детских комнатах, особо возвышенное отделенное место для молитвы, где стоит иконостас с иконами, пред ним налой с священными и богослужебными книгами. Тут-то и расположились служить вечерню. Собралась вся семья бывшего Царя и вся живущая с нею свита. Была отворена дверь в другую детскую комнату, где лежали больные дети. Вечерня продолжалась не более получаса. Я по окончании вечерни, по приглашению Ее Величества, пошел к больным, дал им приложиться ко кресту и поздравил с праздником. О их здравии была прочитана особая молитва" [1, 29-30]. Интересна и запись Государя в дневнике в день Пасхи: "Заутреня и обедня окончились в час 40. Разговлялись со всеми в числе 16 челов. Лег спать не сразу, т.к. плотно поел. Встал около 10 час. День стоял лучезарный, настоящий праздничный. Утром погулял. Перед завтраком христосовался со всеми служащими, а Аликс давала им фарфор, яйца, сохранившиеся из прежних запасов. Всего было 135 чел. Днем начали работать у моста, но вскоре собралась большая толпа зевак за решеткой — пришлось уйти и скучно провести остальное время в саду. Алексей и Анастасия вышли в первый раз на воздух.
В 7 ч. в игральной комнате наверху была отслужена вечерня. После обеда разошлись в 10 час.: читал Татьяне вслух у себя. Лег рано" [5, 629J. В Светлый понедельник, 3 апреля, отец Афанасий пишет: "После обеда начал читать книгу "Правда православия", которую прислал мне Его Величество, ранее спросившия у меня: "Есть ли у вас книги для чтения?", и сказавший, что и у него их немного" [1, 30]. Действительно, любимым чтением Государя была светская, особенно историческая, литература. Так, 4 апреля он начал читать "Историю Византийской империи" академика Ф. Успенского ("очень интересная книга", запишет он в своем дневнике); обращается он и к чтению "Всеобщей истории" Иегера. В круг его чтения входят имена А.Дюма, А.Доде, А.Конан-Дойля, И.Тургенева, Л.Толстого, Н. Лескова, А.Чехова, Д.Мережковского и других. К чтению Библии Император обращается крайне редко: так позже — 11(24) марта 1918 года — он отметит в дневнике: "На первой неделе начал читать Библию сначала", а уже через два дня — 13(26) марта запишет: "Так как нельзя читать все время Библию, я начал также "Краткую историю английского народа" Дж. К. Грина" [5, 670].
В дворцовой церкви или в бывших царских покоях отец Афанасий регулярно совершал всенощную и Божественную Литургию, за которыми всегда присутствовали все члены Императорской фамилии. 23 апреля праздновался день тезоименитства Александры Феодоровны. Накануне "в 6 1/2 часов началась всенощная служба, за которой в светлых праздничных платьях собралась вся Царская Семья: сын, четыре дочери и их родители и весь штат служащих. После шестопсалмия и "Малой ектении" был прочитан "Акафист Св. Велик. Георгию" и в конце особая молитва Ее Величеству Царице Александре. На другой день к Божественной Литургии в праздничных одеждах явились все те же лица. Молебен о здравии был совершен до Литургии, а за Литургиею вместо обычной молитвы о даровании победы была прочитана молитва к Святой мученице царице Александре. Литургия закончилась словом, сказанным мною по случаю праздника.
На приветствие Императрица высказала благодарность, усиливаясь улыбнуться, но улыбка была страдальческая, болезненная. Все бывшие в храме, целуя крест, делали молчаливый поклон в ту сторону, где отдельно от всех, около ширмы, стояла Царская Семья. Вот и все отличие от обыденно проводимых в строгом заключении будничных дней. Грустно и тяжко до слез.
В Преполовение, 26 апреля, службы не было. 29 апреля, суббота. Обычная всенощная и те же молящиеся, кроме бывшего Наследника. Та же грусть и то же одиночество: отрада и упокоение в молитве..." [1,33].
О тяжелых душевных переживаниях членов Царской Семьи свидетельствует следующий эпизод. "30 апреля. Служил Литургию, говорил слово на слова Евангелия: "Бог есть Дух, и иже кланяется Ему, духом и истиною достоит кланятися". В то время, когда говорил я о душевных переживаемых страданиях, которые ставят человека, оставленного всеми, в невыразимо гнетущее состояние, — приводят в ужас, и единственное утешение он находит в молитве, — в это время раздался невольный неудержимо вырвавшийся из чьей-то наболевшей груди вздох, настолько сильный и громкий, что привел в удивление всех слушателей. И этот отклик душевной муки раздался с того места, где стояла одна только царская семья. После службы все приложились ко кресту" [1, 33]. И тем не менее отец Афанасий постоянно пишет о "горячей молитве" Царской Семьи, о регулярном посещении ими богослужений. Так, 20 мая, на Троицу "за богослужением были все семь человек, и, насколько было возможно заметить, более спокойные.
21 мая. Литургия началась на полчаса ранее11 часов. Вся Царская Семья в полном сборе в светлых праздничных одеждах, бывший Государь и его сын в обыкновенных военных, защитного цвета рубашках с Георгиевским Крестом на груди. В алтарь принесли 25 букетов цветов из живых роз и др. для раздачи всем присутствующим во время Троицкой вечерни. Раздавал букеты сразу после Литургии псаломщик. За вечернею я прочитал без пропусков все молитвы с коленопреклонением и все усердно молились. Вся служба продолжалась час три четверти" [1, 34].
После Троицы в дневнике отца Афанасия все чаще и чаще появляются тревожные сообщения — то он жалуется на нехватку вина для причастия и муки для приготовления просфор и литийных хлебов, то отмечает растущее раздражение караульных, доходящих порой до грубости по отношению к Царской Семье. Не остается без его внимания и душевное состояние членов Царской Семьи — да, все они страдали, отмечает он, но вместе со страданиями возрастали их терпение и молитва. Так, 23 мая он записывает в своем дневнике: "Мне показалось, что Государь, имеющий бледный страдальческий вид, очень болен. Что-то волнует его, и он молча, терпеливо переносит свои страдания. Молится усердно и часто на коленях"[1, 36]. В этот же день и Императрица находит в себе силы написать утешительное письмо А. В. Сыробоярскому: "Все можно перенести, если Его (Бога) близость и любовь чувствуешь и во всем Ему крепко веришь. Полезны тяжелые испытания, они готовят нас для другой жизни, в далекий путь. Собственные страдания легче нести, чем видеть горе других, и не будучи в возможности им помочь. Очень много Евангелие и Библию читаю, так как надо готовиться к урокам с детьми, и это большое утешение — с ними потом читать все то, что именно составляет нашу духовную пищу, и каждый раз находишь новое и лучше понимаешь. У меня много таких хороших книг, всегда выписываю из них. Там никакой фальши.
Вы когда-нибудь читали письма Иоанна Златоуста к диакониссе Олимпиаде? Я их теперь опять начала читать. Такая глубина в них, наверное, Вам понравилось бы. Мои хорошие книги мне очень помогают. Нахожу в них ответы на многое. Они силы дают, утешение и для уроков с детьми... Они здоровы все, слава Богу. Надо Бога вечно благодарить за все, что дал, а если и отнял, то, может быть, если без ропота все переносить, будет еще светлее. Всегда надо надеяться. Господь так велик, и надо только молиться, неутомимо Его просить спасти дорогую Родину. Стала она быстро, страшно рушиться в такое малое время. Но тогда, когда все кажется так плохо, что хуже не может быть, Он милость Свою покажет и спасет все. Как и что, это только одному Ему известно. . . Хотя тьма и мрак теперь, но солнце ярко светит в природе и дает надежду на что-то лучшее. Вы видите, Мы веру не потеряли, надеюсь никогда не потерять, она одна силы дает, крепость духа, чтобы все перенести. И за все надо благодарить, что могло бы гораздо хуже... Не правда ли? Пока живы и мы с нашими вместе — маленькая крепко связанная семья. А они, что хотели?..
Вот видите, как Господь велик. Мы и в саду бываем (т.е. на свободе). А вспомните тех других, о, Боже, как за них страдаем, что они переживают, невинные... Венец им будет от Господа. Перед ними хочется на коленях стоять, что за нас страдают, а мы помочь не можем, даже словом. Это тяжелее всего. Больно за них, но и для них, я верю крепко, будет еще хорошее (мзда многа на небесах) и здесь еще" [II, 61-62]. Даже тяжко больной Наследник находит в себе силы прислуживать за Литургией: "2 июля. Воскресенье...
Это первый раз юный любимец своих родителей обнаружил склонность принять личное деятельное участие в церковном богослужении" [1, 39]. Прислуживал Алексей и за Божественной Литургией 23 июля, после которой отец Афанасий рассказал всем присутствовавшим о праздновании в Феодоровском соборе памяти особого чтимого Царской Семьей преподобного Серафима Саровского, в своих записях он отметил, что "все слушали с вниманием и чувствовалось, что дух преподобного Серафима был среди молящихся" [1, 41].