Страница 3 из 7
Рыбаков высказывает мнение о том, что в каком-то, видимо, очень отдаленном по времени от Радзивилловского списка протографе уже был напутан порядок изложения, занимающего в Радзивилловском списке более обширный текст (лл. 231–245).
Однако вернемся к так называемой «поздней», буквенной нумерации. Вопреки утверждению АТФ и его соавтора, что писец, сделавший буквенную нумерацию, «не обратил внимания на отсутствие листов», фактическая ситуация совсем другая, и истоки заблуждений наших авторов кроются в «Описании рукописи», на которое я уже ссылался. В этом издании действительно заявлено, в частности, следующее: «…Нумерация церковно-славянскими цифрами сделана после утраты двух листов — одного после 7-го по новой нумерации, другого после 240-го листа (.И. и .СНГ. листов по старой нумерации). Таким образом, арабские цифры совпадают с церковно-славянскими только на первых 7 нумерованных листах, они отстают от церковно-славянских на одну цифру на 8–142, на две цифры на лл. 143–187, на 12 цифр на лл. 188–240, на 13 цифр на лл. 241–251. Заметим еще, что вместо .Сx., .СxА., .СxВ., .СxГ., .СxЕ. пишется, почему-то, .СНI.; .СНАI.; .СНВI.; .СНГI.; .СНДI. Церковно-славянская нумерация сделана тогда, когда в рукописи было уже перепутано несколько листов в конце ее»15. В этом тексте видны явные небрежности. Ведь фантастическая буквенная графика цифр 260, 261, 262, 263, 264, 265 четко совпадает с листами арабской нумерации 246–251, составляющими 6 листов новой тетради, бумага которой иная, чем бумага всей Радзивилловской рукописи. К тому же здесь меняется и почерк, и чернила, и содержание.
Текст самой летописи (в том виде, как она до нас дошла) завершается на л. 245 об. изящной «воронкой», означающей конец всего текста. А с л. 246 следуют дополнения самого разного характера («Сказание Даниила игумена смиренного, иже походи ногама своима и очима виде»; «Слово Дорофея епископа турьского о святых 12 апостолах»; «Слово святого Епифания — сказание о пророцех и пророчицех»). То есть все говорит о том, что эта работа сделана чуть позже и другим писцом, довольно плохо знающим кириллическую цифирь. Возможно, что он и нумеровал в конце XV — начале XVI в. все листы летописи. О том, что речь идет именно об этой эпохе, свидетельствует и манера прорисовывать титла номеров листов, отличная от манеры писать титла в тексте основным писцом. О том, что буквенная нумерация не может принадлежать XVIII веку, свидетельствует и такая деталь: иногда там, где номер листа должен кончаться цифрой 4, писец вместо титла ставит над номером листа эту, последнюю букву Д, так как она в полууставе второй половины XV в. стала, как правило, совмещать и роль выносной буквы, и роль титла (см., например, номер листа .СКД. (244), где Д заменяет титло, оставаясь вместе с тем и цифрой 4). О подобном случае мне любезно сообщила наш крупный палеограф Л. М. Костюхина, вспомнив о номере главы 24 (.КД.), где Д стоит вверху вместо титла в майском томе (л. 263 об.
— Книга пророка Иова) Великих Четьи Миней (Успенского списка середины XVI в., хранящегося в ГИМе).
Наконец, о главном. Тезис археографического описания, гласящий, что «нумерация церковно-славянскими цифрами сделана после утраты двух листов», является плодом какого-то недоразумения или грубой ошибкой, которую наши авторы-математики, будучи весьма некомпетентными в вопросах и практике описания рукописей, не только не заметили, но и положили это ошибочное утверждение в основу своей «русской концепции». Их промах в какой-то мере оправдывает то обстоятельство, что при подготовке новейшего издания Радзивилловской летописи (Радзивилловская летопись. Текст. Исследование. Описание миниатюр. Т. I–II. СПб.: «Глаголъ». М.: «Искусство», 1994) издатели также доверились старому археографическому описанию, автором которого, возможно, был молодой тогда адъюнкт Петербургской академии А. А. Шахматов, и повторили это ошибочное положение («нумерация славянскими цифрами была сделана после утраты из летописи двух листов: одного — после л. 7 по новой нумерации (о чем сделана запись почерком XVIII века, см. сноску 6), другого — после л. 240 — по старой»)16. АТФ и его соавтора явно оставило чувство бдительности и пунктуальности и, доверившись описанию и не проверив нумерацию по листам фототипических изданий, они построили свою чудовищную «русскую концепцию» буквально на недоразумении и ошибке.
Ведь существующая в рукописи буквенная нумерация в интересующих автора этих строк местах выглядит следующим образом: а) … .Д.; .Е.; .S.; .З.; .q.; .?. и т.д.; б) … .СНА.; .СНВ.; .СНД.; .СНЕ. и т.д. В первом случае учтен исчезнувший лист .И. (бывший перед .q.). И это подтверждается тем, что в первых трех восьмилистных тетрадях сохранилось 23, а не 24 листа, то есть в первой тетради уцелело лишь 7 листов. Во втором случае исчез лист .СНГ. (253), стоявший перед уцелевшим листом .СНД. (254).
Главное же заключается в том, что исчезнувшие листы унесли, так сказать, с собой и содержание текста летописи (и, наоборот, ошибка в счете с пропуском номера .РМД. (144) свидетельствует именно об ошибке, так как в содержании здесь никакого пропуска нет)17.
Случай пропажи 8-го листа Радзивилловского списка интересен и тем, что выводит нас на один из пропусков в сгоревшей при московском пожаре 1812 г. Троицкой пергаменной рукописи. Ведь пропуск в Радзивилловском списке в своем окончании совпадает, вплоть до строки и буквы (!) с окончанием пропуска в сгоревшей Троицкой летописи. В Радзивилловской летописи пропуску в тексте предшествуют слова: «По сих же летех по смерти братье сея быша обидимы Древлями и иными околными и наидоша я Козаре седящая на горах сих, в лесех. И реша Козаре: платите нам дань. Сдумавше же Поляне и вдаша от дыма мечь». Далее и в Радзивилловской и в Троицкой летописи следует пропуск до слов: «Въ лето 6366 имаху дань Варязи из заморья на Чюди и на Словенех, на Мери и на всех Кривичех, а Козари имаху на Полянех…» и т.д.18 Вместе с тем необходимо уточнить, что пропуск в Троицкой летописи гораздо больше по размеру, и еще раз подчеркнем, что с Радзивилловской летописью он одинаков лишь точным совпадением своего окончания. В Троицкой же пергаменной летописи пропуск начинается гораздо раньше — после слов: «…И на кладу мертвеца сожьжаху и посемь, собравше кости, вложаху в судину малу…»19. Далее текст отсутствует вплоть до упомянутых слов «и вдаша от дыма мечь», после которых этот пропуск уже полностью совпадает с пропуском Радзивилловским.
Подсчет слов и букв пропавшего текста показывает, что объем пропуска в Троицкой летописи ровно вдвое больше, чем в Радзивилловской летописи. Если в последней он составлял ровно один лист (в формате Радзивилловского списка, то есть 25–30 строк на странице с учетом иллюстрации), то отсюда следует, что в Троицкой летописи выпал один лист, на одной странице которого умещалось примерно столько же текста, сколько в протографе Радзивилловской на одном листе. Возможно, он составлял последний лист четырехлистной тетради, а при ветшании переплета такие листы выпадают первыми.
Не менее интересен и анализ ситуации со вторым пропуском текста. Его первоначально в Радзивилловской рукописи не было и в кирилловской (буквенной) нумерации отсутствующий ныне текст занимал лист .СНГ., то есть 253. На самом-то деле это лист 243, так как писец, как уже говорилось, ошибся после листа .РПq. (189), написав сразу на следующем листе номер .С. (200) вместо номера .РЧ. (190) и увеличив число нумерованных листов сразу на целый десяток. Поэтому пропавший лист имел номер 253 (.СНГ.). По тексту Лаврентьевской летописи он начинался со слов: «В лето 6697 князь великыи Всеволод отда дчерь свою Верхуславу Белугороду за Рюриковыча Ростислава…», а кончался словами в статье 6700 года: «Быша постригы …внука Владимира Мономаха сыну его Георгиеви в граде Суждали»20.
Но буквально через 15–20 строк в статье следующего, 6701 года и в Радзивилловском, и в Академическом списке снова идет большой пропуск, связанный уже с ветхостью очень отдаленного протографа, но не с выпадением листа рукописи конца XV в. (со слов «…и много зла учинися грех ради наших…» и кончая словами, завершающими статью 6701 года — «всегда и ныня и присно и векы веком»)21. Через 8–10 строк в обоих названных списках идет снова большой пропуск (в статье 6708 года со слов: «…на память святаго Митрофана патриарха Костянтина града» и кончая словами: «…ако правому пастуху, а не наимнику» с разделительным знаком, означающим конец известия)22. Совпадающий по двум рукописям пропуск также ведет к факту несомненной ветхости единого, очень древнего протографа.