Страница 32 из 124
Обретя на секунду обновленный (раскаявшийся) здравый смысл и снова его потеряв, князь уже не может понимать простых вещей, например, что записка Арбенина – это ловушка. Без контроля здравого смысла он, после того, как Арбенин бросает ему карты в лицо, впадает в бабью истерику.
Арбенин пригласил князя за карточный стол, чтобы коварно отомстить ему; он знает его самое слабое место, – честолюбие. В игре Арбенин титан – ему нет равных, он знает все кнопки этой огромной машины, она подвластна его воле. Такая игра носит характер смертельной схватки – это уже не шутка, это уже нечто запредельное. Все силы ада включаются в такую игру, ибо игра идет на души:
И если бы ты мог на карту бросить душу,
То я против твоей – поставил бы свою.
Это уже игра без всяких правил – воля ломает все преграды, ибо потеряла последние остатки здравого смысла – теперь это уже демоническая машина уничтожения. Это симптомы, предвещающие метафизическую смерть. В Арбенине почти не остается ничего человеческого – он действует как воплощенный демон. «Да в вас нет ничего святого, вы человек иль демон?» – спрашивает Арбенина князь.
Звездич чувствует, что он поражен не человеческой, а демонической рукой – он понимает, что этот демон не остановится и, кроме него, погубит и Нину. Объясняясь с Ниной, он говорит ей: «Поражен я тою же рукой, которая убьет вас». Князь едет на Кавказ. Кавказ в сознании Лермонтова – это холодное демоническое царство, в котором гибнет все живое, – это образ смерти. В этом ледяном царстве замирают все желания человека.
Тьма в сознании Арбенина сгущается – он все больше теряет связь с действительностью – это уже почти безумие. И в этом безумии Арбенин покушается на самое святое в человеке, на образ Божий – он решил убить свою жену «во цвете лет», именно во цвете, то есть тогда, когда их союз не дал еще настоящего плода (в смысле мудрости). Впав в демоническую гордыню, Арбенин бросает вызов Небесам, – он возвращает этот небесный дар:
…Ты, Бог незримый,
Но Бог всевидящий, возьми ее, возьми,
Как свой залог тебе ее вручаю –
Прости ее, благослови –
Но я не Бог и не прощаю!..
Арбенин здесь уже просто воплощенный демон, ибо только демон не умеет прощать. Убийство Нины – это убийство в себе Духа. Лермонтов приоткрывает нам эту связь убийства с самоубийством рассказом о том, что тот яд, которым Арбенин убивает Нину, был приготовлен им когда-то для себя. Именно в этой сцене Лермонтов называет Нину Настасьей (воскресением). Арбенин убивает свое воскресение. Он убивает Нину ядом, подсыпанным в мороженое, яд и мороженое – это символы. Яд убийства – это демонический яд ненависти к Богу, к его Воскресению. Мороженое – это холод опустошенного сердца, демонический мир – царство вечных снегов (Кавказ в мифологическом сознании Лермонтова). В этот демонический мир отправляется и князь Звездич.
На помощь в таком страшном деле Арбенин призывает смерть: «Смерть, помоги». Это звучит как молитва к сатане, к его посланнице, ибо «Бог не сотворил смерти» (Прем. 1, 13). Именно в этот момент на сцене появляется Неизвестный. Когда человек попадает в критические ситуации, тогда мобилизуются все силы его души, в том числе и разумное начало. Но так как Арбенин уже во вражде со здравыми началами своей души, то и разум не останавливает его – он боязливо прячется в глубине сознания (в глубине сцены у Лермонтова) и оттуда молча наблюдает за убийством. Он «чуть не сжалился» над безумцем – было «мгновенье, когда хотел он броситься вперед”… но память об оскорблении, нанесенном ему Арбениным, не дала ему этого сделать. Разум Арбенина в своей отчужденности от сердца холоден – он высокомерен и мстителен и ждет только своего часа, чтобы свершить суд-мщение. «Нет, пусть свершается судьбы определенье, – останавливает себя Неизвестный, – а действовать потом настанет мой черед». Характерно, что лишенный воли (Арбенина) разум (голое рацио) проявляет себя в этой ситуации пассивно – он знает лишь определения и постановления судьбы (детерминизм событий). Он не ведает свободы творческого выхода из данной ситуации. Здесь Лермонтов вскрыл еще одну особенность голого рационализма – его парадоксальную связь с иррационализмом.
Отравленная Нина (Премудрость) пытается открыть Арбенину (воле) истинную причину того, что он так изменился: все дело в маскараде, в этом бесконечном масколудстве, которое губит в человеке Божье семя. Нина не выносит маскарады и потому «заклялася в них не ездить никогда». Но демонический яд поразил Арбенина – он уже глух к призывам Нины, – из его уст исходят только ядовитые кощунственные слова, обращенные к Богу и его творению. Смысла в жизни он не видит, она для него «вещь пустая»:
Что жизнь? Давно известная шарада
Для упражнения детей;
Где первое – рожденье! где второе –
Ужасный ряд забот и муки тайных ран,
Где смерть – последнее, а целое – обман!
Именно после этих слов Нина показывает на грудь и произносит: «Здесь что-то жжет». Кощунственный словесный яд медленно убивает ее – эти слова ранят ее в самое сердце. Словесный яд действует медленно, капля за каплей он наполняет сердечную чашу – и смерть наступает незаметно.
Но Арбенин не понимает, отчего мучится его возлюбленная. Он подливает нового словесного яда:
…жизнь лишь дорога, пока она прекрасна,
А долго ль!.. жизнь как бал –
Кружишься – весело, кругом все светло, ясно…
Вернулся лишь домой, наряд измятый снял –
И все забыл, и только что устал.
Но в юных летах лучше с ней проститься
Пока душа привычкой не сроднится
С ее бездушной пустотой;
Мгновенно в мир перелететь другой,
Покуда ум былым еще не тяготится,
Покуда с смертию легка еще борьба –
Но это счастие не всем дает судьба.
Это уже настоящая философия самоубийства. Здесь Лермонтов показывает как жизнь-игра, жизнь-бал, масколудство, в котором нет ничего абсолютного (в ней все преходящее, временное) – последовательно приводит человека к мысли о самоубийстве. В самом деле, если нет Абсолюта, если нет вечной жизни, то какая разница, превратишься ты в прах сегодня или через несколько десятков лет.
Нина умоляет Арбенина спасти ее: «О, сжалься! пламень разлился в моей груди я умираю… пошли за доктором» (то есть за истинным разумом, который тебе сможет все объяснить, излечить тебя). Но Арбенин глух, вместо раскаяния из его уст потоком льются кощунственные слова и издевательства.
Нина уже в последней агонии обращается к Арбенину: «Спаси меня, рассей мой страх… взгляни сюда» (то есть на меня, на Премудрость, внемли мне)… Но вдруг она останавливается, смотрит в глаза Арбенину и отскакивает от него, – в его глазах она видит смерть: «О! Смерть в твоих глазах!» Она видит, что Арбенин уже на краю метафизической гибели… В последний момент, как это всегда бывает перед смертью, в Арбенине вдруг проблескивает покидающий его лучик света:
Да, я тебя люблю, люблю… я все забвенью
Что было, предал, есть граница мщенью,
И вот она: смотри, убийца твой
Здесь, как дитя, рыдает над тобой…
После этого Лермонтов вставляет ремарку: «Молчание». Нина не отвечает, потому что в этом раскаянии нет самого главного: с нее не снята вина. Она уже в агонии, последняя капля яда, подлитая Арбениным ей в сердце, умерщвляет ее. Нина умирает, грозя Арбенину судом Неба.
Нина невинна, она – есть его неповрежденная истина, которая отнимается у него как неиспользованный талант. Нина невинна и Арбенин это чувствует, но демон, овладевший его душой, кричит в нем: «Ложь!», – и это действительно ложь, но только ложь на невинную Нину, – ложь на правду в человеке.
Образ Божий убить нельзя – отказываясь от его осуществления в себе (обожения), человек совершает метафизическое самоубийство. Смерть Нины – есть метафизическая смерть, убийство в себе Духа. Недаром сразу после этого появляется Казарин, этот житель сени смертной, мертвого царства игроков, где нет живых лиц (личностей), а есть лишь мертвые маски. Он почувствовал, что в полку мертвецов прибыло. Теперь, подумалось ему, нет никаких препятствий для того, чтобы окончательно завлечь Арбенина в игру. Но надежды его тщетны – Арбенин в безумии своем уже не способен к игре.
Роль падшего разума
в преступлении
Когда воля повержена, то разум (Неизвестный) и желание (Звездич) являются ему – они объединились в борьбе против Арбенина. Так всегда бывает в разделенной душе падшего человека (в царстве, разделившемся в самом себе), вместо помощи друг другу, разделившиеся части враждуют между собой, мстят друг другу. Даже объединение Неизвестного со Звездичем – есть союз лишь для войны против третьего, между собой же они враждуют, цели у них разные. «Мы целим розно», – говорит Неизвестный Звездичу.
Неизвестный открывается Арбенину – он узнает свой отверженный разум. Когда-то Неизвестный был соблазнен Арбениным, – разум Арбенина был приобщен к карточной игре, то есть отвергнут им. Молодой человек (таким тогда был разум Арбенина) плакал и молил его вернуть ему проигранные деньги, то есть не насиловать его карточной игрой, а дать ему свободу познания. Но Арбенин только рассмеялся в ответ. «В то время ты не смотрел еще пророчески вперед, – говорит Неизвестный Арбенину, – и только нынче злое семя произвело достойный плод». Лермонтов вскрывает здесь смысл простой крестьянской (христианской) мудрости: «что посеешь, то и пожнешь». Человек призван возделывать Эдем – он есть сеятель и возделыватель добра. Но он сам определяет что будет выращивать в своей душе – добро или зло. В зависимости от этого последняя жатва будет для него радостью или скорбью.