Страница 63 из 124
Поэтому Запад вытеснил постепенно Христа из всех сфер жизни, а потом провозгласил, что его вообще нет. Если бы не Православие, то распадение концов Вселенной уже бы давно произошло.
После непродолжительных споров учение Ария было отвергнуто. Отцами Собора был принят термин единосущий и составлен Никейский Символ Веры. На последующих Соборах он был дополнен и принят Церковью в качестве исповедания веры. Принятие Церковью термина единосущий священник Павел Флоренский назвал «самым значительным и единственным по своей догматической и философской важности событием в истории Церкви» [265]. На Никейском Соборе, по его мнению, шла речь «не о специальном богословском вопросе, касающемся только утонченных сфер богословской мудрости, но о самой сути церковного мировоззрения, о самоопределении Церкви» [266].
Однако осуждение арианства на Соборе не позволило оказать ему действительный отпор – «ариане, притворно подписавшие соборные определения и высланные со своих кафедр, продолжали волновать Церковь» [267] – путем придворных интриг им удалось занять основные кафедры и сместить православных епископов. Они аргументированно отстаивали свое учение, ссылаясь, при этом, на целый ряд евангельских текстов, которые умело трактовали. По-видимому, они вообще были сильнее в диалектике, чем православные. Положение могло спасти только чудо. Такое чудо явилось в лице архидиакона Афанасия, потому что слово «единосущий» отсутствовало в Писании (в этом смысле ариане психологически выигрывали, потому что они ссылались на Писание), но только это слово могло спасти от арианства, только с его помощью можно было отстоять богосыновство Иисуса Христа. Поистине это было откровение свыше. Слово было произнесено и даже принято на Соборе, но понято его значение не сразу, – потребовалось еще более полувека, чтобы восточные епископы убедились в том, что оно действительно выражает православное учение о Боге. Ариане же, пользуясь покровительством власти, в течение всего этого времени распространяли свое пагубное учение под видом Православия. А Афанасий, которого ариане сместили с епископской кафедры, оставшись фактически единственным носителем истинного учения, скрывался в пустыне у Антония Великого.
Ариане не могли оставить его в покое, – пятнадцать лет он провел в изгнании.
Окончательно разобрались с арианством только на Втором Вселенском Соборе, состоявшемся в Константинополе в 381 году. На нем, в частности, была осуждена разновидность арианства – македонианство, в котором утверждалось неединосущие Святого Духа Отцу. Анафеме также были преданы и евномиане, аномеи, духоборцы и другие разновидности арианства. Победа Православия над арианством имела огромное значение, ибо здесь решался основной христологический вопрос. Это позволило Церкви и в дальнейших спорах с еретиками: несторианами, пелагианами, монофизитами, монофелитами и иконоборцами – выйти победительницей и сохранить искони преподанное учение о вочеловечившемся Сыне Божием.
Почему же арианство получило такое масштабное влияние? Ответ на этот вопрос надо искать в характере тех изменений, которые наступили в это время. Арианская ересь появилась всего через шесть лет после официального принятия христианства в качестве государственной религии. Если раньше христианами становились те, кто пламенел верой, кто был призван Святым Духом, кто готов был ради своей веры пожертвовать всем, даже жизнью, – и их было немного, то теперь христианами становились ради карьеры, влияния и просто из-за того, что этого требовало государство – это были люди по большей части далекие от настоящей религиозности, и они исчислялись миллионами. Они стали приспосабливаться к новой религии, им не хотелось ничего менять в своей прежней, языческой жизни, а христианство требовало кардинального изменения жизни, да и самого человека. И вот арианство явилось для прежних язычников своеобразной палочкой-выручалочкой, потому что если Христос это Бог, то и жизнь свою нужно было выстраивать в подражание Ему, то есть Его крестному подвигу. А если Он лишь тварное существо, то Его тварность соотносится с нашей тварной природой – и поэтому не требуется преображения нашей измененной после грехопадения природы, можно говорить лишь о ее гармонизации путем самовоспитания.
Кроме того, тот «монотеизм», который якобы защищало арианство, на деле оборачивался привычным для язычника политеизмом – Верховный Бог окружен богами рангом поменьше, производными от Него. Язычнику более понятен такой Бог, который не соприкасается с миром, а создает некое существо, которое творит мир, а потом принимает крестные муки – Бог, по представлениям язычников, да и иудеев, не может явиться миру в таком унизительном виде. Поэтому арианство фактически сохраняло все языческое мировоззрение, поменяв только некоторые черты культа. Победить арианство означало победить язычество, но и одновременно отказаться от давления законнического иудейства, потому что в арианстве причудливо слились эти две борющие Церковь еретические тенденции – это-то и дало ему такую силу, это и позволило ему еще полвека удерживать свои позиции.
Характерно, что ереси возникают там, где происходит разрыв двух Заветов, Ветхого и Нового. Откровение можно понять только в неразрывной, органической связи этих двух Заветов. Если роль одного из двух Заветов абсолютизируется, то облик Христа меняется: в одном случае Он приобретает чисто человеческие черты и Его мессианство приобретает земной характер, в другом, – Он наделяется исключительно Божественными, небесными чертами. Его искупительный подвиг становится или неким небесным, не видимым земным оком актом, или ловким фокусом, которым Он обманывает своих земных гонителей. В арианстве, несомненно, с особой силой обнаружилась склонность к Ветхому Завету.
Все ереси, последовавшие за арианством, включая иконоборцев и последователей Варлаама Каламбрийского, утверждавшего, что Фаворский Свет – тварный, так или иначе были связаны с арианством – все они являлись как бы логическим и мистическим его продолжением. В самом деле, если Сын Божий Иисус Христос не воплотился в человека, то невозможным становится и изображение Бога. Если Иисус Христос сотворен, то Он, естественно, не может явить на Фаворе нетварный Свет – поэтому в мире и не может быть никаких нетварных энергий Божества. Еретики были последовательны в своих рассуждениях, но последовательна в своих умозрениях была и Церковь. Поэтому на всех Вселенских Соборах восторжествовало истинное христианское учение. Церковь в своих догматах свидетельствовала о воплощенном Сыне Божием, в котором нераздельно и неслиянно сосуществуют две природы и две воли: Божественная и человеческая. Церковь выстояла в этой духовной борьбе с еретиками, подняв на них «меч духовный, который есть слово Божие» (Еф. 6, 17), ибо была препоясана истиною (Еф. 6, 14) во святых своих – исповедниках и мучениках за веру. Она устояла и, не дав изменить в учении и конца единого слога, сохранила невредимыми и концы Вселенной.
Но сказать, что ереси никак не повлияли на внутреннюю жизнь Церкви, тоже было бы неправильно. С одной стороны, погибельные ереси вынудили Церковь мобилизовать свои духовные и интеллектуальные силы перед лицом смертельной опасности и это выявило новые качества самой духовной жизни, с другой, – изнурительная борьба с арианством на протяжении жизни двух поколений и с иконоборчеством в течении 120 лет (пять поколений) поколебала веру слабых, дала питание подводным и подпольным течениям языческого мироощущения. И те поколения, которые невольно отравились ядом этого мировоззрения, через психологию и привычку еще долгое время передавали эту болезнь новым поколениям христиан.
Логика развития
догматической мысли
на Западе
Здесь мы будем говорить только о некоторых скрытых тенденциях мысли, содержащихся в западной догматике. Но человеческое сознание очень целостно, даже если человек не обращается никогда к разуму, тем не менее, он бессознательно, но весьма последовательно объединяет в мировоззрении идеи, исходящие из основной идеи, хотя и ошибочной. Поэтому в любом неразвитом ли, в еретическом ли сознании мы можем наблюдать такую неосознанную последовательность. Можно проследить такую последовательность и там, где нет строгого и точного подхода к догматическим истинам.