Страница 178 из 349
его видеть и Иисус. Видеть— да, но как? По преданию, в это время Нафанаил
сидел под смоковницей и молился Богу о том, чтобы Господь пришел на помощь
Своему порабощенному народу. Он молился. И когда Христос ему сказал: прежде
нежели позвал тебя Филипп, когда ты был под смоковницею, Я видел тебя,— Нафанаил
вдруг пережил, понял, что говорит с Тем, к Которому была обращена его молитва,
что перед ним Живой Бог, ставший живым человеком. И в ответ на этот
непостижимый внутренний опыт он восклицает: Ты Сын Божий, Ты Царь Израилев! Я
молился о том, чтобы пришел Спаситель, и теперь я Тебя вижу: Ты— Тот,
Которого мы ожидаем!
Вот каким образом ученики Христа собирались вокруг Него. Сначала они Его
знали просто как ребенка, мальчика, подростка, как взрослеющего мужчину и
вместе с тем постепенно прозревали в Нем нечто, чего никогда ни в ком не
видели. Нафанаил точно выражает, что они увидели. Они увидели в Нем (может
быть, не осознавая этого столь ясно, как то осознал Нафанаил) Бога, ставшего
человеком. Они увидели, что в Нем полнота Божества обитает телесно (Кол2:9),
что настало Царство Божие, потому что Бог и Его люди уже не
разобщены,— они связаны в лице Христа воедино. Вот в чем тайна призвания
учеников, вот что глубинно побудило их мгновенно отозваться на призыв
последовать за Христом, куда бы Он их ни повел,— не забывая своих
близких, но оставляя их позади, за собой.
Вот следующий отрывок из первой главы— с виду простой, а вместе с тем
такой богатой, порой очень сложной для понимания:
И приходят в Капернаум; и вскоре в субботу вошел
Он в синагогу и учил. И дивились Его учению, ибо Он учил их, как власть
имеющий, а не как книжники. В синагоге их был человек, одержимый духом
нечистым, и вскричал: оставь! что Тебе до нас, Иисус Назарянин? Ты пришел
погубить нас! знаю Тебя, кто Ты, Святый Божий. Но Иисус запретил ему, говоря:
замолчи и выйди из него. Тогда дух нечистый, сотрясши его и вскричав громким
голосом, вышел из него. И все ужаснулись, так что друг друга спрашивали: что
это? что это за новое учение, что Он и духам нечистым повелевает со властью, и
они повинуются Ему? И скоро разошлась о Нем молва по всей окрестности в
Галилее. Выйдя вскоре из синагоги, пришли в дом Симона и Андрея, с Иаковом и
Иоанном. Теща же Симонова лежала в горячке; и тотчас говорят Ему о ней.
Подойдя, Он поднял ее, взяв ее за руку; и горячка тотчас оставила ее, и она
стала служить им (Мк1:21—31).
Я хочу остановить ваше внимание на теме о чуде. Что такое чудо? Какое
различие между чудом и колдовством, магией? Можно это определить очень коротко
так. Магия, в той мере, в какой мы верим, что она существует, является насилием
человеческой воли, человеческого произвола над природой и над другим человеком.
Это порабощение. Чудо— это действие Божие, совершающееся посредством
верующего человека, чистого душой, отдавшего себя Богу, и это— дело
освобождения. Освобождения от уз греха, от гнета того ужаса, который мы, люди,
создали на земле. Самая сущность чуда именно в том, что человеку и природе
вокруг него возвращается свобода быть собой, не быть во власти злого человека
или зла на земле. Мы все знаем, насколько наша земля порабощена человеком и
насколько это порабощение разрушает землю. Тема экологии поднимается сейчас
повсеместно. Но кроме вопроса экологии есть все формы человеческого
насилия— над зверьми, над другим человеком, в предельном смысле война
выражает собой эту злобу, насилие. А чудо заключается в том, что Бог
посредством веры живого человека восстанавливает гармонию, которая раньше
существовала и была нарушена человеческой злобой, безумием, грехом. И вот в
этом чтении мы видим целый ряд примеров тому.
Мы можем себе поставить вопрос: почему Бог действует так? Во-первых, мы
знаем из Священного Писания, но также из каждодневного опыта, что в этот мир,
который мог бы быть таким гармоничным, таким прекрасным, светлым, богатым,
который мог бы напитать всех своих жителей и принести им радость красоты и
жизни, человек вносит зло и разрушение. И на это Бог отзывается— Он
отзывается болью и состраданием ко всякой твари, которая измучена, страдает.
Если только есть человек, способный быть проводником мира и любви, Бог через
него действует. В основе чуда— Божие сострадание, Божия жалость, Божия
любовь.
Возьмите пример, о котором мы читали,— он такой прозрачный. Спаситель
Христос пришел в дом апостола Петра. Его теща лежала больная. Она не просит об
исцелении, никто об этом не говорил. Но Спаситель ее просто пожалел, сердце Его
дрогнуло жалостью, лаской, Он подошел, и, будучи совершенным человеком,
коснулся ее, и передал ей через Свое прикосновение ту целость, цельность,
которая была Его собственностью. В этом смысл слова «исцеление»: из разбитого,
сломанного, надломленного человек делается снова цельным. Кто-то из
Отцов говорил, что человек, который себя очистил, который освободил себя от
плена греха, и телесного во всех его видах, и душевного, который сам стал
цельным, может своим прикосновением исцелять, то есть передавать свою
цельность другому человеку. Вот что мы видим в этом случае. Христос,
совершенный Человек, Который не причастен злу, Который до конца чист и цел,
восстанавливает в этой женщине цельность, поскольку она могла ее вместить. Не
святость, а просто какой-то момент цельности, которую она может оценить и ради
которой она может начать меняться, новую жизнь вести. Она в ответ делает все,
что может: в ответ на эту любовь и жалость Господню она начинает служить пришедшим.
Она— хозяйка, и начинает готовить обед, она заботится о гостях. От
полноты сердца, от полноты радости она старается по-своему поблагодарить их.
Вот это удивительно трогательное, простое взаимоотношение между Богом,
совершающим чудо по жалости, по милосердию, по любви, и человеком, который
способен отозваться благодарностью, радостью и ради этой благодарности и
радости начинает служить Богу, и вместе с этим служить людям, потому что Богу мы
можем служить большей частью— почти всегда— только через наше
отношение к людям и наше обращение с ними.
Но этим не все сказано о чуде. Я сейчас скажу о чуде несколько подробнее,
потому что надо понять, о чем речь идет, чтобы впоследствии, когда речь будет
заходить о чудесах, не возвращаться к этой теме. Христос не раз в течение Своей
евангельской жизни обращается к человеку, который болен, нуждается в исцелении,
и его спрашивает: хочешь ли быть цел? (напр., Ин5:6). И совершенно
естественно перед нами встает вопрос: кто же не хочет быть здоровым? Что за
вопрос, зачем его ставить? Разве каждый из нас не ответит: хочу выздороветь от
всех моих болезней, хочу стать здоровым, сильным, крепким, умным, хочу обладать
всеми душевными и телесными силами, которые во мне заложены и которые как бы
задушены болезнью и грехом? Всякий хотел бы чувствовать, что тело его не
является обузой, хотел бы даже победить старость.
Вопрос не так прост, потому что исцеление не является просто физической
переменой нашего состояния. Вопрос ставится так: если тебе дать дальше жить
каким ты есть, куда идет твоя жизнь?— к постепенному разрушению. Конец
начавшегося в тебе процесса болезни и внутреннего разлада приведет тебя к
смерти. Хочешь ли ты чего-то иного? Или тебе хотелось бы продолжать свою жизнь,
какая она есть: веселиться в свою меру, грешить в свою меру, каяться— как
бы отряхиваясь (как собака, которая попала в лужу, стряхивает с себя воду и
бежит дальше)? Тогда запомни, что естественно ты можешь только разрушиться и
умереть. Если ты теперь получишь исцеление— непосредственным чудом
Божиим, или по молитвам святого, или через соборование202, через причащение Святых Даров,
исцеление в результате истинного, глубинного, потрясающего покаяния, то жизнь,
которая последует, здоровье, цельность, новизна, которая тебе будет дана, уже
не твоя природная жизнь. Жизнь тебе дана, как новый дар, словно ты уже умер и
воскрес. Теперь тебе надо жить не по меркам твоей прошлой жизни, которая тебя
привела к состоянию, в каком ты сейчас находишься. Теперь тебе надо жить,
помня, что вся жизнь, которая сейчас в тебе есть, твое физическое здоровье,
твое умственное здравие, твоя цельность принадлежат Богу. Бог тебя одарил ею
для того, чтобы ты творчески и достойно своего человечества и Божией любви прожил.