Страница 179 из 349
Как апостол Павел говорит: уже не я живу, но живет во мне Христос (Гал2:20).
Если так понять эту проблему, тогда можно понять, что вопрос Христов
означает: хочешь ли ты быть цел? или ты просто хочешь, чтобы с тебя было снято
бремя болезни, для того чтобы сподручнее было жить так, как ты раньше жил:
беспутничать, следовать всем своим пожеланиям, не считаясь ни с другим
человеком, ни с жизнью, ни даже с самим собой? Если ты говоришь: «Да, Господи,
я хочу быть исцеленным!»— это значит: «Я хочу, чтобы сегодня кончилась
моя естественная, природная судьба и началась новая судьба, которая
осуществляется в моем общении с Тобой и Твоей жизнью, в Твоей деятельности,
Твоем творчестве в этом мире через меня».
И если этот вопрос встает перед кем-нибудь из нас, мы должны знать, что
исцеление значит конец прошлого и начало вечности. Потому что вечность не
заключается в том, что когда-то после смерти мы будем жить без конца.
Вечность— это наша приобщенность к Богу; Он является самой
Вечностью, самой жизнью, самой реальностью. Готовы ли мы на это? Можем ли мы
найти в себе мужество, храбрость, решимость, устойчивость для того, чтобы от
Бога принять новую жизнь, распрощавшись со всем тем, чему мы служили или были
порабощены в прошлой нашей жизни? Это второй момент, который я хотел бы
подчеркнуть в вопросе о чуде.
Скажу еще об одном. Мне несколько раз ставили вопрос: если у Христа есть
сила исцеления, если Христос воскрес и жив в Церкви, если Церкви передана
благодать и она стала местом селения Святого Духа, зачем люди обращаются к
врачам? Не достаточно ли обратиться к Богу с тем, чтобы Он исцелил? Почему
нужно какое-то человеческое посредство?
Мне кажется, что человек, который сказал бы: «Я настолько близок к Богу, что
мне незачем обращаться к врачу; мне стоит только обратиться к Богу— и Он
меня исцелит»,— поступает по гордыне своей и по безумию своему. Бывает,
что человек стоит на грани смерти, и порой ему нужно телесное оздоровление
независимо от того, близок ли он к Богу или далек от Него. И очень интересно отметить,
что Амвросий Оптинский, который сам был слабого здоровья, говорил людям: «Не
пренебрегайте врачом. Бог сотворил и лекарство, и врача, обращайтесь к нему».
Не всякий человек и не во всякий момент может как бы нутром своим знать, что он
принял до конца и жизнь, и смерть как приобщенность к Богу. Тут мне хочется как
бы в подтверждение своих слов прочесть отрывок из Священного Писания:
Почитай врача честью по надобности в нем, ибо
Господь создал его, и от Вышнего— врачевание… Господь создал из земли
врачевства, и благоразумный человек не будет пренебрегать ими… Для того Он и
дал людям знание, чтобы прославляли Его в чудных делах Его: ими он врачует
человека и уничтожает болезнь его. Приготовляющий лекарства делает из них
смесь, и занятия его не оканчиваются, и чрез него бывает благо на лице земли.
Сын мой! в болезни твоей не будь небрежен, но молись Господу, и Он исцелит
тебя. Оставь греховную жизнь и исправь руки твои, и от всякого греха очисти
сердце. Вознеси благоухание и из семидала памятную жертву и сделай приношение
тучное, как бы уже умирающий; и дай место врачу, ибо и его создал Господь, и да
не удаляется он от тебя, ибо он нужен. В иное время и в их руках бывает успех;
ибо и они молятся Господу, чтобы Он помог им подать больному облегчение и
исцеление к продолжению жизни (Сир38:1—2, 4, 6—14).
Мне кажется, что этот отрывок очень важен. Он показывает, что надо
обращаться к врачу за помощью, которую он способен дать, но вместе с тем не
оставлять молитвы, потому что мы ищем чего-то большего: не только уврачевания
тела, но оздоровления всего нашего существа и исцеления, то есть того,
чтобы стать цельными людьми в нашем единстве с Богом.
И замечательно еще одно: у многих святых, в которых мы видим цельность души,
большую близость к Богу, как бы единство с Ним, тело все-таки остается
болезненным. Значит, исцеление не всегда совпадает с выздоровлением. Вспомните,
например, Амвросия Оптинского. Он заболел как будто неисцельно, был на грани
смерти, когда вдруг в нем совершился какой-то духовный перелом и он стал тем старцем
Амвросием, которого мы знаем из его жития. Значит, надо отметить, что телесное
здравие и духовное величие, рост души не всегда совпадают. Цельность человека
заключается не в том, чтобы он телесно или даже психически был здрав, а в том,
чтобы вся его природа обновилась.
Далее я хочу вам напомнить отрывок из Евангелия от Иоанна, где
рассказывается, как при Овчей купели в Иерусалиме собиралась масса больных, они
лежали вместе в ожидании исцеления, потому что раз в год бурлила вода и первый
человек, который после этого в нее окунался, исцелевал от любой болезни, какой
бы ни был одержим (Ин5:1—16). У этой купели тридцать восемь лет пролежал
человек, по-видимому, парализованный, который ни разу не успел окунуться в воды
первым. Пришел к этому месту Спаситель Христос, увидел его, лежащего там,
спросил, что с ним, почему столько лет он лежит и не может получить исцеления.
И этот человек дал Ему самый, может быть, страшный ответ, какой можно дать: нет
человека, который бы мне помог погрузиться в эту воду. Знаете, есть русское
присловье: «Людей много, а человека нет». Народа— сколько угодно там
было, но каждый был занят только мыслью о своем собственном исцелении или о
том, чтобы помочь близкому человеку, родному, знакомому погрузиться в
целительную воду. У этого человека никого на свете не было, кто бы ему помог. В
течение тридцати восьми лет он лежал больным, в надежде и отчаянии. Разве это
не страшно?
Это первый вопрос, который перед нами стоит. Мы окружены людьми, которым
нужно исцеление. Я сейчас не говорю только о физическом исцелении, а о душевной
помощи, о том, что человек, который разбит жизнью, мог бы жить, стать живым
человеком, творческим, ликующим. И сколько таких людей, которые целую жизнь
надеются, что кто-то им скажет живое слово, коснется их плеча сочувственной
рукой, взглянет на них понимающими глазами и тем даст им новую жизнь или толчок
к этой жизни, надежду на эту жизнь. Сколь многие сейчас именно так погибают и
физически, и душевно, во всех отношениях. Людей много— а человека нет…
Тридцать восемь лет этот человек пролежал, а некоторые всю жизнь так проведут,
не лежа, а разбито будут переходить от возраста к возрасту, от места к месту,
от отчаяния к отчаянию, ожидая, что кто-то их увидит не как физический предмет
около себя, а как живого человека, которому нужна помощь.
Второе, что меня поражает в этом отрывке: да, человека нет, но каждый год в
течение тридцати восьми лет кто-то умудрялся опуститься в эти бурлящие воды и
исцелиться. За тридцать восемь лет не нашлось ни одного человека, который подумал
бы: я уже не так болен, я не так давно болею, давай-ка я помогу этому человеку.
В будущем году со мной это может случиться, а сейчас я ему помогу. Это
вопрос, который ставится перед каждым из нас. Сколько людей нуждаются, так же
как и мы, в том или другом, и как мы хватаемся за помощь, часто отталкивая
другого, кому эта помощь нужна гораздо больше нас. Человек исстрадался больше,
чем мы,— как это часто бывает, и как ужасно думать, что в толпе ни
один человек не захотел пожертвовать на один год своим исцелением, чтобы
спасти от тридцати восьми лет физической и душевной муки этого человека.
Христос пришел. Христос— настоящий Человек, не в том отношении только,
что Он действительный человек в полном смысле слова, как мы,— Он
настоящий Человек в том смысле, что в Нем нет теневых сторон. В Нем нет зла, в
Нем нет обращенности на Себя самого, Он весь— любовь, сострадание,
понимание. Его глаза видят, Его уши слышат, Его ум отзывается, Его сердце
отвечает на человеческую нужду. Он вошел в толпу, и увидел этого человека, и
его исцелил. Воды в этот момент не бурлили, никто не кидался в них. Бог в лице
Иисуса Христа— Сына Божия, ставшего человеком, к нему подошел и сказал:
встань, возьми одр твой, свою постель, и иди домой, Бог тебя увидел, тогда как
люди тебя не замечали. А может быть, потому-то его увидел Христос, его выбрал
из толпы всех, что он так долго и так отчаянно страдал.
Но потом Христос встречает этого человека в храме и ему говорит: берегись,
не греши больше, чтобы с тобой не случилось что-нибудь еще худшее
(Ин5:14). Что это значит— «не греши»? Христос не мог ожидать, чтобы
этот человек стал просто святым, безгрешным, как бы без пятна и порока. Нет, но