Страница 192 из 349
того, чему я научился от Христа. И это очень значительно переменило для нее
нечто.
Далее в Евангелии говорится: Нет ничего тайного, что не сделалось бы
явным, и ничего не бывает потаенного, что не вышло бы наружу (Мк4:22).
Казалось бы, трудное слово. Что оно значит? В связи со сказанным в предыдущем
стихе о свече (не для того ли приносится свеча, чтобы поставить ее на
подсвечнике?) это можно понять так. Если в твоей душе, в твоем сознании, даже в
твоей плоти есть что-то положительное или что-то отрицательное, то оно рано или
поздно выйдет наружу. Человек, который потаенно страдает плотской страстью,
делается иным, его воспринимают как такового, это передается другим, которые
или с отвращением от него отходят, или им соблазняются. То же бывает с
человеком, который духовно то или другое постиг. Он может об этом не говорить,
но в нем происходит такая перемена, что вокруг него это чувствуется. Люди,
которые с ним соприкасаются, видят, чувствуют, чуют, что общаются с человеком,
в котором есть что-то особенное. Помню слова моего духовного отца о том, что
никто не может оторваться от земли и идти в небесное, то есть в Царство Божие,
если не увидит в глазах или на лице хоть одного человека сияние вечной жизни.
Люди, приходившие к святому Серафиму Саровскому, к святому Сергию Радонежскому,
вообще к святым и даже просто к людям более обыкновенным, но которые
жили— и теперь живут углубленной духовной жизнью, чуют, что она есть. И
поэтому знайте: ничего тайного нет, что не сделалось бы явным. Нет
тайных грехов, тайной внутренней неправды, которая не сказалась бы и не
передалась бы другим в виде губительной заразы. Рано или поздно это
обнаружится. Это вы, должно быть, знаете из собственного опыта.
И тут Христос еще раз предупреждает: Если кто имеет уши слышать, да
слышит,— слушайте то, что Я говорю, обратите внимание, потому что вы
можете и спасать, и губить самых близких вам людей не тем, что вы делаете, не
тем, что вы говорите, а тем, что вы собой представляете.
И дальше: какой мерой мерите, такой отмерено будет вам и прибавлено будет
вам, слушающим. Какой мерой мерите… В Молитве Господней «Отче наш» мы
говорим: «Прости нам согрешения наши, как мы прощаем тем, которые перед нами
виноваты». Вот о чем здесь речь идет. Если мы не прощаем другим, то и нам
прощения нет. Если мы обращаемся милосердно, с жалостью, просто по-человечески
с другими, над нами суд Божий происходит и будет происходить. И это чрезвычайно
важно нам помнить. Мы часто думаем, что другие должны приспособиться к нам, что
другие должны сделать первый шаг. Как правило, тому, кто виноват, труднее
сделать первый шаг к примирению; тот, кто прав, кто знает, что он прав (не тот,
кто кичится своей правдой, обидев другого и считая, что все равно прав, а тот,
кто действительно, в самом деле прав), может, не унижая себя, а из глубины
сострадания к человеку, который был ранен, к нему подойти и просить прощения
или искать пути примирения. Поэтому помните: какой мерой мерите, такой отмерено
будет вам, потому что никто по отношению к вам, ко мне, к кому бы то ни было не
отнесется иначе, чем мы относимся к другим.
А дальше идет очень таинственное слово: кто имеет, тому дано будет, а кто
не имеет, у того отнимется и то, что имеет (Мк4:25). Что это значит?
Если у него ничего нет, то что у него может отняться? В Евангелии от Луки есть
пояснение, которое, мне кажется, очень значительно, важно: у того, кто не
имеет, отнимется и то, что он думает иметь (Лк8:18). И вот это очень
важно. Мы часто думаем о себе с чувством какой-то самоправедности: у нас все
добро, все в порядке, все хорошо. А потом, когда мы придем на суд Божий,
окажется, что ничего подобного и не было, что мы только воображали. Я
воображал, что я добрый: на самом деле я какие-то крошки со своего стола бросал
другим, но никогда не делился с ними своим хлебом. Я думал, что я гостеприимен,
но принимал только своих друзей, да и то лишь до момента, когда они мне
надоели, когда мне захотелось кого-то другого повидать, или остаться в кругу
семьи, или просто спокойно посидеть и почитать. И так далее, таких примеров
можно привести без конца. Мы можем вообразить, будто мы гостеприимны,
дружелюбны, щедры, мы даже можем вообразить, что мы мудры, что у нас есть такое
знание жизни, которым мы можем щедро поделиться,— и все может оказаться
просто сплошной иллюзией. И вот тут надо помнить, что раньше, чем придет Суд,
раньше, чем итог будет подведен под нашу жизнь, нам надо поставить вопрос о
себе: что во мне есть реального и что воображаемого? что является фантазией,
которая у меня есть о себе, а что на самом деле, реально во мне есть?
Вечером того дня сказал им: переправимся на ту
сторону. И они, отпустив народ, взяли Его с собою, как Он был в лодке; с Ним
были и другие лодки. И поднялась великая буря; волны били в лодку, так что она
уже наполнялась водою. А Он спал на корме на возглавии. Его будят и говорят
Ему: Учитель! неужели Тебе нужды нет, что мы погибаем? И, встав, Он запретил
ветру и сказал морю: умолкни, перестань. И ветер утих, и сделалась великая
тишина. И сказал им: что вы так боязливы? как у вас нет веры? И убоялись
страхом великим и говорили между собою: кто же Сей, что и ветер и море
повинуются Ему? (Мк4:35—41).
Картина такая яркая, разительная. Христос с учениками плывет по морю.
Поднялась буря— такая, что не могут справиться с ней профессиональные
рыбаки: Петр, Андрей, Иаков, Иоанн. Вода наполняет лодку; а Христос, как бы
оскорбляя их Своим покоем, не просто спит на корме— на возглавии спит,
то есть на подушке. Неужели Ему дела нет, что они погибают?
Разве в этом образе мы не можем видеть вопрос, который столько людей ставят
перед нами: неужели ваш Бог так безразличен к нашей судьбе? неужели мы можем
жить, погибать, а Ему нипочем?
Христос— Бог, ставший человеком, спокойно спит с подушкой под головой,
пока Его ученики бьются с морем, стараются спасти свою жизнь. И ученики
подходят к Нему не только со страхом, но с каким-то негодованием: Учитель,
неужели Тебе нужды нет, что мы погибаем? неужели Тебе дела нет, что мы сейчас
умрем? И Христос встает, и Его ответ им: что вы так боязливы? у вас веры, что
ли, нет? неужели вы не верите, что Бог вас не оставит? неужели вы не верите
еще, после всего, что вы видели, после всех чудес, которые Я совершил, что Я
могу вам помочь? И обращаясь к ветру и к волнам, Он им приказал утихнуть.
Это картина не только о буре на море Тивериадском, которая чуть не погубила
учеников,— здесь речь как бы косвенно и о нас. Мы переплываем море
житейское, то есть проходим через жизнь, которая полна и бурь, и сложностей, и
проблем. И порой нам хотелось бы, чтобы эти проблемы просто разрешились, чтобы
Бог встал и повелел проблемам затихнуть, морю успокоиться, ветру заглохнуть, и
тогда было бы так хорошо плыть по лазурному морю. Но не это наше призвание.
Наше призвание— с верой, непобедимой, неколеблющейся верой идти вперед
через все трудности, все ужасы, которые могут нам представиться. Через эти
ужасы апостолы проходили потом. Если мы обратимся к апостолу Павлу, то вот что
он говорит в Послании к Коринфянам:
Мы же, как споспешники, умоляем вас, чтобы
благодать Божия не тщетно была принята вами. Ибо сказано: во время
благоприятное Я услышал тебя и в день спасения помог тебе. Вот, теперь время
благоприятное, вот, теперь день спасения. Мы никому ни в чем не полагаем
претыкания, чтобы не было порицаемо служение, но во всем являем себя, как
служители Божии, в великом терпении, в бедствиях, в нуждах, в тесных
обстоятельствах, под ударами, в темницах, в изгнаниях, в трудах, в бдениях, в
постах, в чистоте, в благоразумии, в великодушии, в благости, в Духе Святом, в
нелицемерной любви, в слове истины, в силе Божией, с оружием правды в правой и
левой руке, в чести и бесчестии, при порицаниях и похвалах: нас почитают
обманщиками, но мы верны; мы неизвестны, но нас узнают; нас почитают умершими,
но вот, мы живы; нас наказывают, но мы не умираем; нас огорчают, а мы всегда
радуемся; мы нищи, но многих обогащаем; мы ничего не имеем, но всем обладаем.
Уста наши отверсты к вам, Коринфяне, сердце наше расширено. Вам не тесно в нас;
но в сердцах ваших тесно (2Кор6:1—12).
Вот что говорит апостол Павел, который не только на опыте это пережил, но и
исполнил. Ничто его не остановило на пути проповеди о том, что Бог во Христе