Монахиня N

Предпосылкой и основанием Ренессанса стало развитие торговли, и каждый выступал теперь в качестве покупателя или продавца. Бум географических открытий повлек за собой развитие астрономии. В XVIII веке родилось слово «прогресс», явился севооборот, передовые технологии, повысилась урожайность; научные эксперименты дали хорошие результаты в животноводстве, потребовалось развитие естественных наук, проникновение в тайну вещей.

Те, кому мечталось вырваться за рамки, с открытием Америки хлынули туда, там и сформировалось лишенное прошлого общество деловых людей, весь смысл бытия полагающих в зарабатывании денег, крепком бизнесе, священной собственности. Гете писал, обращаясь к Америке:

Твою душу, твою внутреннюю жизнь

Не тревожит бесполезная память…

Идеальный американец, одинокий трудоголик, лишенный истории, равнодушный к традициям, свободный от влияния родителей, полагался на собственную ловкость, удачу и счастливый случай.

Посягали, применяя рациональные методы, улучшить даже недисциплинированную природу: безграничную разрушительную власть человека над ней, будто бы дарованную Богом, протестантская мораль всячески культивировала, приветствуя успех в погоне за прибылью как проявление божественной благодати. Капитализм еше более осложнил жизнь человека. В XIX веке, с изобретением паровых машин, двигателя внутреннего сгорания и электромотора началось изнурительное состязание человека с техникой.

В последние десятилетия мир меняется всё стремительней: на наших глазах сельское хозяйство перестало быть основой цивилизации; человечество, можно сказать, избавилось от ига ручного труда, а вместе с ним нивелировалась личность: ушли в прошлое времена, когда признание достигалось за счет творческого умения делать красивые штучные вещи, забыты изощренные ремесла; сегодня весь ширпотреб изготавливается дешевым машинным способом в Китае. Вычеркнуты из нашего быта плуги, паровые двигатели, ветряные мельницы, домашний ткацкий станок, на котором создавались прекрасные узоры, топор, виртуознейший инструмент в руках умелого плотника, каменный круг гончара, мастерки каменщиков, утюг с угольками, керосиновая лампа, стиральная доска, деревянные счеты, кассовый аппарат, граммофон с раструбом, проигрыватель с пластинками, бобинный, а затем и кассетный магнитофон, пишущая машинка, занавески с вышивкой «ришелье», плетеная авоська, опасная бритва, дерматиновый диван, семь слоников на комоде, молочная бутылка и многое другое, вытесненное простотой, дешевизной и доступностью современных удобств. Ушли из лексикона аршин, верста, сажень, пуд, фунт, золотник. Арсений Тарковский в прошлом веке сокрушался:

Все меньше тех вещей, среди которых

Я в детстве жил, на свете остается.

Где лампы «молнии»? Где черный порох?

Где черная вода со дна колодца?

Где «Остров мертвых» в декадентской раме?

Где плюшевые красные диваны?

Где фотографии мужчин с усами?

Где тростниковые аэропланы?

Где твердый знак и буква «ять» с «фитою»?

Одно ушло, другое изменилось,

И что не отделялось запятою,

То запятой и смертью отделилось…

В XXI веке другой поэт (Бахыт Кенжеев) продолжает перечень утраченного:

… Прошлое отдаляется,

по стариковски спотыкаясь,

сутулясь, стыдясь своей нищеты и отсталости…

безвозвратно исчезли опасные бритвы

и приемники на транзисторах.

даже пейджеры, еле успев войти в анекдоты

о новых русских, приказали

долго жить. не говорю уж о бюстах Дзержинского,

о субботниках по уборке

малолюдных осенних парков, народных гуляниях…

Правда, время от времени возобновляется спрос на старинные фильмы, моду, живопись, музыку, литературу (готические романы), но прошлое воспринимается по другому, по сегодняшнему, и мы забываем, что жизнь людей, всё это сочинявших и творивших, основывалась на совсем иных убеждениях и способах бытия. Мы, советские, в большинстве не удостоились счастья принять святое благословение родителей и опираться на их заветы: отцы, деды и даже прадеды наши вынужденно приучались обходиться без семейных святынь, предания и смысла жизни.

Было время, проводили ночь в очереди у дверей книжного магазина, чтобы подписаться на собрание сочинений Чехова, а теперь мало кому нужные книги устаревают, не успев выйти в свет; было время, сходились на площади слушать поэтов, а не попсовых идолов; было время, выстаивали часы на морозе, чтобы попасть на выставку живописи; было время, писатели только намекали на важные вещи, не сомневаясь, что читатель единомышленник умеет читать между строк и восполнять недоговоренное, а теперь

Неужели мы пропали, я и ты, мой бедный стих,

Неужели мы попали в комбинат глухонемых? (С. Липкин).

Да что там литература; рушатся социальные и нравственные критерии, психика не выдерживает сумасшедших темпов цивилизации, многообразия информации, почти исчез вместе с культурой человек, заинтересованный в ценностях, прямо не относящихся к его материальному благосостоянию.

Верность традициям теперь утратила свою привлекательность; старушка Арина Родионовна кроме всего прочего была источником народных преданий, живым хранителем истории семьи, рода; современный мыслитель заметил, что при Чаадаеве такой Арины Родионовны не случилось, поэтому не приобрел он вкуса к русской жизни. В нашей литературе нередко встречается глубоко положительный образ м а мушки , нянюшки, бабушки не только у Пушкина, но и у Карамзина, Тургенева, Гончарова, Л. Толстого. Сейчас чьи то личные впечатления, воспоминания и опыт мало кого интересуют, всё доступно через массовые журналы, телевизор и компьютер, которым и доверяют гораздо больше. Впрочем, и теперь водятся смышленые юноши и девицы, которые интересуются стариками и старухами, льнут к ним, набираясь ума разума, а от ровесников им тоска зеленая.

Что касается семейной преемственности, нынче наследник пожалуй оскорбится и сочтет посягательством на свободу, предложи ему родитель свою профессию: скорее стало правилом, когда старшие, наоборот, всячески предостерегают молодых идти по их стопам, видимо, отрицательно оценивая свой давний выбор, следственно и прожитую жизнь, в которой имели так много разочарований и огорчений и так мало богатства и беззаботного счастья.

Конечно, во все времена старики ворчали на молодежь, которая не слушает советов и совершает роковые ошибки; однако утешались мыслью, что юношеское бунтарство традиционно и преходяще; в том то и дело: каждое поколение рыскает на собственных путях и блуждает в собственных потемках; если б все шли одной и той же проторенной дорогой, на белом свете стало бы скучновато. Но сегодняшние тенденции все таки пугают: молодые совсем не осведомлены о прошлом, поскольку не интересуются им; они в большинстве равнодушны к настоящему, не видя в нем ничего необычного, и тем более не задумываются о будущем. Какими они станут стариками?

к оглавлению

Пенсия: право или милость?

Не лелей никаких упований,

Перед разумом сердце смири,

В созерцаньи народных страданий

И в сознанье бессилья – умри…

Н.А. Некрасов.

С точки зрения ученых старость является артефактом культурного развития; дикие животные при малейшем признаке слабости становятся добычей хищников; с позиций природной целесообразности заботиться о раненых, больных, немощных бессмысленно; вероятно так же, исходя из фактической пользы, должны были рассуждать люди какого нибудь каменного или бронзового века. Однако археологи при раскопках периода палеолита обнаружили останки больного артритом дедушки с высохшей рукой; получается, наши отдаленные предки руководствовались не только практическими, но и нравственными соображениями.

За отсутствием письменных источников мы можем лишь догадываться, как содержали стариков при первобытно общинном строе: когда крепкие мужчины отправлялись на охоту, достигшие преклонных (сорока?) лет оставались в пещерах, помогали женщинам готовить обед, рубили, например, мясо, приносили дрова, острили камни ножи, учили детей, ну там читать следы, ориентироваться в лесу, целиться в мамонта; быть может, они хранили огонь или знали, как его добывать; быть может, именно пожилые, имея досуг, размышляли над усовершенствованием оружия, орудий труда и полезных инструментов.

Отношение к старости во все времена остается критерием человечности. Антропологи, основываясь на обычаях племен, оставшихся дикими до сего дня, утверждают, что в отдаленные эпохи умерщвление стариков имело место как по экономическим соображениям, так и с целью ускорить их переход в мир иной, более приятный и желанный для человека. Гельвеций утверждал, что дикие племена из за недостатка продовольствия убивали стариков; широко известен фильм А. Куросавы «Легенда о Нараяме» с тем же сюжетом из японской жизни. В Малороссии существовало выражение «сажать на лубок», якобы так спускали обреченных смерти стариков по скату в глубокий овраг.