Страница 10 из 64
Но эта предельная разведенность должна идти навстречу друг другу, и они должны воссоединиться. Пресвятая Дева проходит путь обожения, успенский одр, воссоединение с возлюбленным Сыном, но это <…> менее известно, облечение в Софию. <…> Затем Она возносится на небеса, тела Ее на земле нет. Она входит в славу Троицы, и дальше нечто для нас непостижимое, только теперь мы начинаем это уразумевать: Мария входит в Софию. София вбирает в Себя Марию, и это – новая реальность по имени “Жена облеченная в Солнце”. Жена – Мария, облеченная в Солнце – Софию. Что происходит? Происходит то, что София обретает тот земной опыт, который никак иначе нельзя было обрести. <…> И вот, через это возможности рода Адамова глубинно вбираются в Софию и Она становится тем высшим образцом, до которого мы можем взойти».
Но, несмотря на прозрачность формулировок, вопрос о тварности Пресвятой Девы пока еще не исчерпан. Мы выяснили, что Пресвятая Дева априори не имела в своем естестве тварного элемента. Не был он привнесен в природу Приснодевы и в момент ее воплощения. Зато можно предположить, что у Голгофы Мария восприняла не только полноту Божества, но и полноту тварности, когда в лице Иоанна Богослова усыновила себе весь Адамов род. «У Креста Иисус Христос совершает Свое последнее обетование или то, ради чего Он пришел в мир <…> Он по благословению Отца Вышнего называет Марию Матерью христианского человечества. <…> Марии в лице Иоанна унаследовано христианское приголгофское человечество. <…> Отныне учеником, вестником и сыном Христа является тот, кто исповедует Марию своей родной Матерью. В этом органичное и промыслительное завершение Нового Завета». Все дело в том, что для «богородичников» это не символический, а глубоко онтологический акт, в результате которого «Пресвятая Дева становится Матерью Церкви и Матерью каждого из нас. У Креста церковь (в лице Иоанна) усыновлена Пресвятой Деве». «Сердце Твое вместит весь род человеческий» – предупреждает свою Мать «Христос». И Богородица становится «соборной Девой Марией». «Я приняла в Себя души всех людей вместе и каждую в отдельности, и это тайна».
Отныне Мария действует уже «в Своем Соборном Сердце от лица человечества земли <…> от лица всех Своих детей, ибо Ей препоручен адамов род». Скорее всего, человечество, усыновленное Марией и помещенное ею в своем Сердце, которое также является не просто поэтической абстракцией, библейским антропоморфизмом, а вполне определенным божественным атрибутом, и следует понимать в качестве пресловутого тварного элемента. Таким образом, Женский лик Божества одновременно содержит в себе различные «ипостаси»: «Ипостась Матери во Мне, ипостась Любви божественной <ср. с определением Святого Духа как любви -д.И.> и ипостась Дщери земной».
В настоящее время начинается эпоха третьей «метаипостаси» – «человечество вступает в эру Христа-Эммануила. Это домостроительство третьего Лица. Родившийся через Пресвятую Деву на земле, ныне рождается и воплощается в каждом из своих творений. Эммануил в переводе “Христос среди нас”». В своей третьей «метаипостаси» Мужское Божество предстает, с одной стороны, как Христос и Святой Дух (одновременно), но под эсхатологическим именем Жених: «Христос открывается нам <…> как Дух Святой – Жених», и, с другой стороны, как Христос-Эммануил – «младенец мужеского пола», Бог, воплощаемый в каждой душе. В обоих случаях речь не идет об «историческом» Христе, т. к. «домостроительство Иисуса Христа, Единородного Сына, второго Лица завершено», поэтому для ясности будем употреблять имена «Жених» и «Эммануил». «Вторая метаипостась Богородицы втекает в Ее третью ипостась» и являет нам образ «Марии как Матери Эммануила (Христа, живущего в нас), как Матери всечеловеческой, Матери церкви и сокровенной Матери каждого из нас; Домостроительницы третьего Лица, вместе с Духом Святым совершающей обожение христианских ипостасей – личностей Христовых ». Мария «рождает свыше – Бога в нас и нас в Нем». Каждый человек должен, родившись заново в Лоне Марии, «стать сыном Вышнего и младшим братом Иисусу», посему «и наречется рождаемое Иисусом Христом Сыном Божиим».
О чем именно идет речь в этих загадочных текстах станет более понятно, когда речь пойдет о «богородичной» сотериологии. Сейчас же обратим внимание на то, что в третьем «метаипостасном» периоде эпитет «сокровенный» вполне приложим ко Христу – Он «сокрыт» в Сердце Марии: «Христос сокрыт во Мне, как Я была сокрыта в Нем». Однако в образе Эммануила Христос сокровенно присутствует в каждой душе, во всем творении. В тоже время, «Сокровенная Мария», которая «прежде стояла в тени», теперь проявляет небывалую активность: «В отличае от первого пришествия (когда Спасителю принадлежала явная роль, а Божией Матери – сокрытая, тайная миссия), ныне, с началом тысячелетия Иисуса Христа, Ему отводится скрытая миссия (“на облаках небесных”) Державной Божией Матери – триумфальная». В связи с этим в третьей «метаипостаси» у Феминного лика Божества имеется еще одно апокалиптическое имя, подчеркивающее его активизацию – Жена, Облеченная в Солнце или Дева Апокалипсиса. «XXI век – Век Богородицы, Жены Облеченной в Солнце». В ближайшее время «Царство Божие сойдет на землю, и начнется новая эпоха – эра Непорочного Сердца». «Триумф Моего <Марии> Непорочного Сердца, о котором Я говорила еще в Фатиме, – великое торжество побеждающей Церкви Христа». «Триумф Моего Непорочного Сердца будет полным».
Определенную сложность для понимания составляет двойственное положение Святого Духа. На всем протяжении данной главы утверждалось, что Святой Дух – Женское начало Божества, но в третьей «метаипостаси» он выступает в качестве Жениха, т. е. Мужского начала. В чем тут дело? Сразу предупредим, что предложенное объяснение не сможет разрешить всех противоречий, т. к. противоречивость – отличительная черта учения БЦ. Все же попытаемся. Во-первых, понятие «Дух» и даже «Святой Дух» в «богородичных» текстах может обозначать Божество вообще, а это значит, что термин «Дух» может в равной мере относиться как к Мужской ипостаси: «Дух спустился в образе Божественного Агнца, Сына Божия, и Дух же принял Жертву от Самого Себя», Бог Отец – «величайший из всех Духов», «Чистый Дух», так и к Женской: Богородица – «Дух духов», «всевластный Дух, устрояющий судьбы мира», «Дух от Духа родом». Иногда между различными проявлениями Духа проводится четкая грань, обособляющая «Духа Святого и Духа Приснодевы Марии». Во-вторых, именно третья «метаипостась» как ни какая другая являет нам «глубочайшую таинственную связь» Марии со Святым Духом: «Божество Святого Духа является сегодня через Пресвятую Деву», «Я и Святой Дух – одно», – говорит лжебогородица. «Я есть другая ипостась <т. е. в контексте мировоззрения БЦ – «имя»> Духа Святого, так что Оба Мы составляем единое целое».
Поэтому классическую православную формулу «Отец, Сын и Святой Дух» «марианские» «богословы» легко подменяют «богородичной»: «Отец, Сын, Мария» или «Отец, Мать, Жених». «Мы, – свидетельствует один из идеологов секты, – поклоняемся Отцу Небесному, Сыну Божию и Пресвятой Деве». Все это лишний раз доказывает тот факт, что для Береславского православная триадология является своего рода рудиментом, изжившим себя стереотипом, который сохраняется лишь по привычке («никеоцареградский двенадцатичленный Символ веры устарел»).
Тождество Марии со Святым Духом не только номинальное, но и функциональное. Во-первых, как «Ипостась Богородичная» Святой Дух выполняет медиативную, т. е. женскую, функцию внутри Божества. Такая же функция возложена и на Марию: «Отец изливает невечерний Свет с Седьмого Неба Многострадальцу Сыну Божию через <-д.И.> Мать Его Марию». Во-вторых, Мария и Дух абсолютно сливаются в третьем «метаипостасном» периоде в своей освятительной функции: «Мария обитель домостроительствующего в конце времен третьего Лица Пресвятой Троицы». Но это говорится об эсхатологическом периоде истории, а «пока не пришла кончина мира, Я, – говорит лжемария, – остаюсь в послушании у Духа Святого». Видимо, тварный элемент Марии все же привносит в отношения со Святым Духом (да и с Божеством вообще) отмеченную выше диалектику двуединства: «Дух Святой – Божия Матерь, Я рядом с Духом. Я и есть Дух». В данном вопросе мы не претендуем на уяснение подлинного учения БЦ о «лице» Святого Духа, но позволим себе предположить, что когда между Духом и Марией намечена четкая граница, речь идет о сочетании «тварной» ипостаси Марии с нетварной мужской Ипостасью Божества, а когда лики Богоматери и Духа сливаются воедино, речь идет о перетекающих один в другой женских модусах Божества.