Страница 24 из 64
Следующей, самой многочисленной категорией являются грешники (более 90%). После смерти души грешников помещаются в т. н. Усыпальницу. Это еще одно имя божественного Сердца-Лона: «Усыпальница – некая многоочитая колесница, <…> премирный храм Непорочного Сердца <…> премирное Лоно и Зерцало». Усыпальница выполняет функцию своего рода санатория для душ. Ангелы пеленают их в белые одежды и погружают в состояние сна. «Смысл загробного сна: упокоить душу, снять первичные неврозы, которые травмировали ее настолько, что она никуда не может идти; вернуть ее в то изначальное мирное состояние, в котором она была до воплощения на земле». В Усыпальнице Мария берет каждую душу на руки как малое дитя и являет им Святую Троицу (по описанию, происходящее очень похоже на экскурсию): «Души созерцают Отца всего творения – Сущего, затем они видят Сына как видела Она <Мария> <…> Они переживают опыт Его земной жизни». То обстоятельство, что поголовно все грешники попадают в божественное Лоно не увязывается с приведенным ранее утверждением, согласно которому не каждый святой удостаивается пребывания в Лоне. Но, может быть, отчасти это противоречие смягчается указанием на ограниченность срока успокоительного сна. Он подается на непродолжительное время – до 50 лет по «земным меркам».
После этого души пробуждаются от сна и начинают забывать образ царственной Усыпальницы (он запечатлевается в глубине души), в них просыпаются прежние страсти, души начинают скорбеть и томится, вспоминая прожитую жизнь (у некоторых это начинается еще в Усыпальнице). «Но в момент глубокой скорби к ним приходит ангел и открывает, что они не бессмысленно прошли земной отрезок, что они должны вновь пережить жизнь и сделать для себя выводы, чтобы избавиться от заблуждений и компенсировать грехи перед Богом, Которого они не познали в свои земные дни. И души дают добровольное согласие страдать из любви ко Господу (они чувствуют свою вину), после чего добровольно отправляются в чистилище и на мытарства». В «марианской» литературе существует большое количество противоречивых и запутанных текстов, посвященных мытарствам, поэтому мы не будем усложнять наше повествование описанием трех (!) малых Судов и объяснением разницы между малыми и большими мытарствами, т. к. эти вероучительные нагромождения носят откровенно фантастический характер, а потому не представляют для нас особого интереса. Приведем здесь лишь несколько наиболее характерных отрывков. Во время мытарств душа «проводится через адские бездны и как бы физически, хотя и сторонне, чувствует переживания адских узников, проводится через многие сферы и каждую пытку в слабой степени испытывает на себе.
Вместе с тем у нее умножается чувство вины перед Распятым Спасителем». Мытарства проходятся в состоянии сна: «Обычно душа спит от двадцати до сорока лет, но примите во внимание условность сроков: показавшееся вам отрезком в двадцать лет мытарь воспринимает как бесконечные тысячелетия. <…> Нескончаемый беспробудный сон, просыпание, следующий малый суд и снова погружение в страшный сон». «Иные следуют в ад после нескольких мытарств, а иные исправляются после мучений и идут в места светлого упокоения». Но как правило «грешники в ад не идут! – за исключением небольшого числа, соблазненных проклятыми. <…> Но души, ими проклятые, вскоре выходят из преисподней, они не томятся там вечно». Как и в земной жизни страдания с одной стороны необходимы для очищения личной родовой чаши (грешникам), с другой – для искупления «адских мучеников», т. е. как соискупительная жертва любви со стороны святых. В итоге «не только праведные, но и весь адамов род будет спасен и оправдан»!
Наконец пришло время сказать о загробном уделе проклятых. Они представляют вторую по численности категорию: «проклятые и “незаконные” души (их небольшое число, менее 5%)». «Проклятые невольно, стихийно, незаконным образом воплотившись на земле, <после смерти> устремляются как косяк рыб, вслед за человеческими душами. Но ангелы их останавливают и говорят: “Уходите отсюда! Вы иного происхождения”, – и отправляют их туда, откуда они пришли: в огонь геенский, в сферу страданий». При этом посланным на мучение душам «никаких объяснений не дается». Для «богородичных» представлений об аде характерен особый контраст. С одной стороны Береславский живописует ужасные изощреннейшие пытки, что со всей определенностью выявляет определенные психические патологии его личности, с другой – старается опровергнуть садистские, «инквизиторские» представления об аде.
Адское состояние проклятых, в отличие от блаженного сна праведников и покаянного сна грешников, является «цепенящим сном», «сферой томления». Хоть и с большим неохотой, приведем здесь ряд текстов об аде: «Там <в аду> много сатурналий, десятки адских миров, ярусов – соответственно множеству грехов, извращений. Каждому греху соответствует свой мир. <…> Гомосексуалисты идут в сферу гомосексуального томления, гомосексуальной поэзии, кайфа <…> Наркоманы – наркотического кайфа, наркотической поэзии <…> Томление и есть состояние мучений. Но они <проклятые> ничего не могут с собой сделать. Они пытаются выйти, захлебываются от ужаса и невозможности. <…> Абсолютная невозможность и есть мучения. <…> <проклятой душе> даются вначале крылья греха, на которых она летает». «Душа блуждает в бесконечности космических лабиринтов, пока не проваливается в “черную дыру” и не переходит из сна в сон, так и не родившись», «из одной утробы смерти в другую». Ад здесь противопоставлен Лону-Церкви, он выступает как бесплодная утроба не способная породить душу для подлинной жизни. «Мириады душ, страждущих в адской бездне. Кровь, хлещущая горлом, адские пытки, огненная лава. В потоках огненной лавы захлебывающиеся головы. Выкаченные глаза, вспученные животы. О ужас, сколько горя!». «Горе, горе им! <…> Бесы будут раздирать им лица, отрезать уши, выдавливать глаза и вкладывать в глазницы горящие угли».
«Я вижу души, завернутые в какие-то мокрые простыни, стонущие. Их разрывает изнутри. Они больше не могут страдать и просят только одного – быть уничтоженными, навсегда исчезнуть»… «Я не желаю вас пугать»!
Согласно этой группе текстов, ад является «подземной сферой страданий» (отсюда, вероятно, и потоки лавы) и по степени тяжести мучений делится на три яруса или сферы: «купольную» (она же «шеол» или «гадес» – «поверхностные яруса преисподней, еще не предполагающие вечной смерти»), серединную и адское дно. Ад следует отличать от мытарств, которые, в свою очередь, являются космической сферой: «Мытарства – среда, превосходящая землю», «мытарская сфера находится в космосе». Хотя, судя по словоупотреблению (напр., «мытарства адские»), Береславский часто смешивает понятия: «мытарства» (православное), «чистилище» (католическое) и «ад» (или «геенна»).
Но Береславский, как всегда, легко отрекается от своих же слов и параллельно с приведенным учением излагает другое, более «симпатичное»: «Ад, несомненно, – духовная сфера, не сводимая к образам подземных шахт». «Разумеется, никаких потусторонних печей, котельных, сковородок нет». И вот уже ересиарх заверяет всех в том, что отрицает «загробные страдания в чувственном образе, полагая их не совместимыми с образом милосердного Агнца». Более того, «пророк» ругает тех, кто «пугают немощных Божией беспощадностью и, как садисты, распространяются о муках ада, отталкивая от церкви». В чем же тут дело? Что позволяет Береславскому уютно располагаться одновременно на двух стульях? Секрет прост: лжепророк далеко не случайно связывает загробное состояние души с состоянием сна: «После физической смерти души засыпают. И видят сны». Таким образом, он не двусмысленно указывает на субъективность всех загробных состояний, подобно тому, как сон является всего лишь проекцией человеческого подсознания. Согласно этому пониманию проблемы, загробные страдания являют собой «феномен космического зеркала – галлюцинации религиозного подсознания: образ веры, внушенный при жизни, трансформируется в проекцию космической сферы.
Запуганные, запрограммированные на вечность дурного порядка (мытарства, колья, угли, бесы со скрежещущими зубами, адские котлы…) монахи продолжают безумное галлюцинирование в загробном состоянии. Василий Новый видел идущую по мытарствам блаженную Феодору: ученица последовательно проходила сферы томления, о которых ее в земные дни учил тот же Василий Новый…». «Имеют они <переселение душ, космические циклы и пр.> место <на самом деле> или нет, можно сказать лишь с той вероятностью, с какой можно утверждать достоверность сна (космос астрально-летаргическая среда). “Я видела сон, и, кажется он верен”: соглашаться ль вам, считать сон вещим или бредовым сплетением образов, – как угодно». Во время загробного сна «душа относится то в зеркальный ад, то в стеклянный рай <…> Ей что-то показывают, учат, но она беспробудно спит. Таким странным тысячелетним кошмарным сном можно назвать адские мучения». Вот в чем разгадка – загробный мир оказывается «святой школой», в которой душу учат «великому искусству рыдания», причем процесс обучения проходит во сне! «Ад есть страшная лечебница для гордецов – огненная печь, переплавляющая несмиренных в кротких». «Творец помещает нас в негатив рая – в ад, место вечной тьмы.