Страница 29 из 64
В итоге «марианская» эсхатология описывает процесс восхождения, точнее, возвращения падшего мира в божественное Лоно-Плерому. На первом этапе восхождения ад выходит на поверхность земли и, т. о. сам «становится землей, а земля раем» («собор святых вознесется на Пятое Небо»). Именно с «пятого» неба, по мнению лжепророка, сошел Христос, и там же готовит Он место Своим ученикам. Вообще для Береславского свойственна эта гностическая «многоступенчатось»: нужно преодолеть «101 ярус адского мытарства», пройти «семь сфер прощенья греха» и «шестнадцать ступеней покаяния», чтобы «по мере снятия семи небесный печатей», сподобиться увидеть «сто восемнадцать ярусов со святыми в златотканных одеждах, с множеством ангелов по сторонам каждого этажа». Результатом этого многоэтапного восхождения станет т. н. всеобщее восстановление (??????????????????????? «растворение-преображение». «Слово прежде ставшее плотью одного Богочеловека, обретет Полноту Вселенной, и вся твердь станет Христом – облака, реки сады и леса, души животных и растений, и обновленный человек». Каждая душа «зачнет Христа в сердце своем – весь мир, вся вселенная, холмы и горы растения и животные». Активное участие в этом процессе примет Женская ипостась божества: «Царица <…> соединит с Всесущим, с природой, с самим собой».
Иногда преображение или посвящение изображается как отождествление мира со Христом («три Лица – и все одно, все Он <Христос>, и всяк человек Он и часть Его»), а иногда – с Марией: «Посвящение Непорочному Сердцу надо понимать как сочетание в одно с Пречистой Девой»; «родившись от Нее, ты сам становишься частью Ее». К своим последователям богиня обращается со следующим призывом: «Держите сердца чутко сочетанными с братьями и сестрами, затем со всею Церковью, и на ступени совершенных – со всем миром».
2. 5. 3. Попытка систематизации учения об эсхатологии.
Если жизнь – спектакль, как это представляется Береславскому, то в ней должны действовать театральные законы композиции. А, как известно, «ружье», показанное в первом акте, в данном случае в акте творения (точнее порождения) мира, обязательно должно «выстрелить» в последнем акте, т. е. в эсхатологическом учении БЦ. Так оно и происходит. Вначале мир выпадает из «прободенного неизглаголанной любовью божественного Сердца», а в финале через скорби (раны в человеческих сердцах) возвращается назад в Сердце (Лоно). Еще раз дадим краткий обзор человеческой истории в «богородичной» интерпретации: «Род наш пал в низшие недра земли. И теперь предстоит его путь в Царство Небесное, лежащий через космическую сферу искушений, покровители которой – падшие ангелы: религии Востока, оккультные схемы. Через космический соблазн должно пройти, как должно из тела перейти в душу, а из души – в дух». Космос становится своего рода фильтром на пути восхождения идеального мира в божественное Лоно: «Войдя в космическую сферу <после рождения в божественном Лоне -д.И.>, душа проходит космический мир, где наступает ее первое испытание – искушение грехом. Грехи, на которые был заключен завет в космической сфере, обычно реализуются в земной жизни, после чего душа вновь возвращается в надмирную плоскость, и космос предстает ей как мытарства.
Так душа дает согласие на свое пребывание в космическом мире и несет ответ».
Путь восхождение в божественное Лоно – это, прежде всего процесс внутрицерковный: «Предстоит преображение ада, где невидимо сейчас распята Церковь страждущая». «Церковь предназначена во искупление ада и потому в аду пребудет до последних дней, терзаемая и мучимая от бесов». Более того, внутрибожественный: «Весь ад, дитя мое, есть совокупная чаша Адамова греха, которая умещается в сердце у Господа, так что огонь, палящий грешника, сжигает и сердце милосердного Христа. И смысл земной истории – в искуплении греха до последней капли крови, до последней мученической и заблудшей души». Вот еще схожий по значению текст, относящийся к Марии: «Я хочу, чтобы ты знал степень Моей скорби и любви к вам. Ибо вот, весь ад на ладони Моей, и мириады стрел пронзают средоточие ладоней, и боль каждого из грешников отдается во Мне. Я показываю ад для приобщения к Сердцу Приснодевы, ибо Я, вместив в Себя скорби мира, вобрала и муки узников геенских. Условие исторжения из вас <…> геенского огня – Мое добровольное согласие, чтобы огонь геенский жег Мое Непорочное Сердце». «Каждая душа – как рана в сердце». «Вечные муки оскорбляют Божественное милосердие. Узники геенны страдают в Непорочном Сердце Марии. Господь страдает за них не в меньшей степени, чем за живых. “Страшным” Суд окажется прежде всего над теми, кто провозгласил его таким для всех, кроме себя: над фарисеями».
«Собственно ад (геена) запылает после Страшного Суда над фарисеями», т. е. православными.
Таким образом, прохождение воздушных мытарств – вполне естественное «мероприятие», ожидающее каждую душу на пути домой, поэтому ни в коем случае нельзя усугублять свои страдания, излишне переживая и настраиваясь на загробные мучения. «Чадо, – успокаивает лжебогородица, – Я никому не угрожаю, и загробных мучений не надо бояться. Бог – любящий, и каждого помилует». «Нет ничего страшнее, чем боятся Любящего. Теологический невроз. <…> Страх, страх, страх, как паралитический газ, как духовная кома. <…> Итак, “не бойся, дитя Мое, не остерегайся взирать на небеса и слышать голос вышнего Возлюбленного”, – вот вера христианская». «Враг рыкающий – всего лишь злобный пес, охраняющий доступ в Царство святых. Преодолевайте страх – наследие греха. Бесстрашного не касается ни одна болезнь или стрела вражия». «Помоги Господь ничего не бояться и не иметь никаких комплексов ». На этой оптимистической ноте можно было бы закончить нашу последнюю догматическую главу, но напоследок хотелось бы привести еще одну важную цитату из Береславского: «Антихрист произведет тонкую спекуляцию на теме божественной любви. Его рассуждения сводятся к следующему: Бог бесконечно милостив, ада нет, загробные страдания – выдумка институциональных жрецов (мошенников и паразитов) – изуверов, калечащих души своими бесконечными усовещениями, тогда как в пору им самим каяться как злодеям и мнимым святым.
Из бесконечного человеколюбия Божия антихрист сделает вывод, что ничего дурного грех в себе не заключает и попускается лишь как возможность для изъявления большей любви, так что чем тяжелее мы грешим, тем в большей степени осознаем, как Бог милостив». Но разве не о том же самом говорит Береславский, проповедуя идею «крестной диалектики» и всеобщего спасения?
2. 6. Гносеология.
2. 6. 1. Диалектика «богородичного» вероучения.
Учение БЦ представляет собой не просто некий «суррогат ересей», оно не только противоречит Православному Преданию, самое главное заключается в том, что «марианская» догматика – это клубок внутренних противоречий! Хотя при этом сами идеологи секты утверждают, что пытаются «избежать богословской путаницы». Пожалуй, в «богородичных» текстах нет ни одного тезиса, к которому нельзя было бы найти антитезиса все в тех же «пророчествах». Приведем здесь в качестве иллюстрации к сказанному попарно несколько взаимоисключающих утверждений.
С одной стороны идеологи БЦ утверждают, что Бог – Личность, безосновательно обвиняя при этом Православную Церковь в «обезличивании» Бога, и в то же самое время они считают Божественные Ипостаси всего лишь «именами», обозначающими «деятельное проявление Божественной силы». Далее о Боге говорится, что Он «есть только Любовь. Светлейшая Любовь сама по себе и любовь ко всякой твари», при этом осыпается проклятиями преподобный Иосиф Волоцкий за учение о «хитрости» Бога (естественно, о том, что во времена преподобного это слово употреблялось в значении «мудрость», «искусность» (напр., свойственная искусному художнику), Береславский хитро умалчивает). Это нисколько не мешает лжепророку представлять Бога источником мирового зла, садистом, играющим с человечеством в жестокие любовные игры. И вообще непонятно, кем являются по отношению друг к другу Бог и дьявол: врагами или союзниками, а может быть это одно и то же существо? Естественно, что читающий «откровения» недоумевает, как ему относиться к этому двуликому существу? Но Береславский не вносит ясности и в этот вопрос. Сначала он говорит: «Нет ничего страшнее, чем боятся Любящего. Теологический невроз. <…> Итак, “не бойся, дитя Мое, не остерегайся взирать на небеса и слышать голос вышнего Возлюбленного”, – вот вера христианская».