Страница 36 из 64
3. 1. 6. Брак.
«До семьи ли, до брака, до земных ли дел»? – задает «пророк» риторический вопрос в одном из своих ранних произведений, и сам же отвечает: «Не вступайте в брак». В большинстве творениях, принадлежащих к начальному периоду БЦ красной нитью проходит идея о скверности брака и семьи: «Ветхая семья – храм сатанин с его поганым алтарем на чреве женщины-жрицы». Ненависть к браку напрямую связано с отношением к женщине как нечистому существу. Непреложным идеалом святости для БЦ в те годы было монашество: «Христианство возможно только монашеское». Те же, кто состоял в браке, должны были руководствоваться следующими словами: «Се Аз Мария повелеваю: покидайте дома свои, странствуйте и переселяйтесь». Так по «благословению» Береславского разрушилось множество семей. Вероятно, для «пророка» потеряли свою актуальность слова апостола Павла: «Если же кто о своих и особенно о домашних не печется, тот отрекся от веры и хуже неверного» (1Тим.5,8). Однако, как уже говорилось, после заведения уголовного дела против руководства БЦ политика секты в отношении брака изменилась, что сразу же было подтверждено соответствующим «пророчеством»: «Если говорю оставить <…> мужа или жену – следуйте! Сегодня скажу “оставь”, завтра – верну». Разрушив множество семей в первые годы своего существования, БЦ начал поощрять внутриобщинные браки.
С этих пор ненависть к семье трансформировалась в ненависть к «сексуальности», которая даже в законном браке считается «блудом». «Сексуальность должна быть удалена из взаимоотношений между супругами. Они должны стать чистыми». И вот современное «богородичное» учение о браке: «Царица Небесная благословила два рода браков – мирской церковный и духовный церковный <-д.И.>. <…> Вступающие в мирской брак должны дать обеты взаимной верности и церковные обеты. Вступающие в духовный брак должны дать особые обеты целомудрия и церковности. <…> Духовный брак будет на грани монашества, вместе с тем будет предполагать рождение и воспитание детей. Мирской брак предполагает ее достаточно светские отношения. В духовном браке Она <Царица Небесная> обещает через обет целомудрия почти полное очищение от блуда <т. е., вероятно, сексуальности как таковой -д.И.> и похоти. Тогда как в мирском браке этого не произойдет». При этом монашество превращается из «нормы жизни» в некий трудно достижимы идеал и называется особой формой брака: «Брак со Господом для призванных девственников». Вместе с тем понятие брака расширяется: «Первый брак, к которому призывается душа: соединение с Богом, богосупружество. <…> – соединение с Творцом через Божию Матерь, предстоящую Троице. Второй брак – соединение не только с человеческими душами, но и со всем творением. И только третий брак – личный: брак мужчины и женщины».
Со временем оппозиция «брак – монашество» стала менее острой, а в скором будущем, по прогнозам «пророка», возможно абсолютное слияния этих явлений. «Женатые станут как неженатые, а монахи (посвященные) обретут семью какой не знали в ветхой жизни». «Отличительная черта брака будущего: монахи изумительно легко будут жить в одной обители с семейными. Более того, они будут желать этого, поскольку монашество будет тяготеть к семейственности духовной, а семейственность к монашеству». И надо сказать, что эти «пророчества» начинают сбываться. Есть сведения о том, что одно время в БЦ практиковались т. н. «параклитские» браки, когда будущих супругов сперва постигали в монахи, а потом венчали, однако большинство этих экспериментальных браков вскоре разрушилось. Заслуживает внимания тот факт, что, помимо монашеских «обителей», в БЦ существует и «семейная», в которой живут, молятся и трудятся на благо секты семейные пары. В заключение разговора, посвященного вопросам брака в БЦ, заметим, что в настоящее время ряд видных представителей «богородичного» монашества, включая самого «архиепископа», проживают со своими семьями.
3. 1. 7. Исповедь.
О «богородичном» понимании покаяния (собственно и составляющего предмет исповеди), будет подробно говориться в главе «3. 3. 2. Покаяние». Сейчас же, несколько забегая вперед скажем главное: «Даю вам образ покаяния: это – шок <-д.И.>», а «условие прощения грехов – глубокое покаяние <т. е. глубокий шок -д.И.> и сознание себя расслабленным и больным. Такова исповедь перед Богом». При этом вновь возникает соблазн «сердечной» исповеди без участия Церкви, но Береславский решительно пресекает подобные поползновения: «Прощение грехов совершилось по вере! Тогда, может быть, не нужна исповедь священника и накладывание епитрахили? Нет, она необходима. Она – покров Царицы. Но до начала XVII века исповедь принимали не священники, а старцы . Необходима старческая благодать». Как можно догадаться, исповедь «под православной епитрахилью» Береславского не устраивает, носителем старческой благодати он считает себя и «отцов» БЦ, ведь только они знают, как помочь кающемуся «втесниться» в «Непорочное Сердце-Лоно»: «Исповедь у отцов Церкви происходит в Моем Непорочном Сердце». «Исповедуем свою вину перед Христом и Богородицей Девой Марией и чаем в таинстве искупительной вины обрести прощение грехов помещением во врачующее и целительное Лоно Пречистой Девы. В нем же да совершится наше новое духовное рождение во Христе».
При этом «таинстве» одновременно происходит «духовное рождение», как исповедуемого, так и исповедующего: «Божия Матерь <…> хочет обратить внимание на совершенно новый образ исповеди. Первая его черта: взаимная исповедь священника и исповедника. Не будет дистанции, отчужденности. Прольются слезы умиления и всепрощения, и пойдет ток любви от сердца к сердцу». Однако, эта замечательная процедура имеет воздействие только на верных идеалам секты прихожан, колеблющиеся относятся к разряду «трудных»: «В отношении трудных прихожан надо руководствоваться тремя мерилами: насколько они принимают Ее <Марии> учение, подающееся на Московском Престоле Откровения; любят Церковь <т. е. БЦ>; любят Ее».
Помимо частной исповеди в БЦ существует и общая, состоящая в перечислении грехов и своего рода чина прощения (например, на XXI-м Соборе после подобного чина Береславский эффектно сжег скомканные листки, символизирующие собой грехи, совершенные «богородичниками»).
Итак, в «богородичном» учении о таинствах можно выделить три основных аспекта: 1) объективный – все «таинства» совершаются в «Сердце-Лоне Божией Матери» и, если они связаны с каким-либо веществом (вода, елей, вино), то получают освящение через «премирные слезы Марии»; 2) субъективный – они имеют отражение в сердце верующего; 3) обрядовый («внешний») – наименее значимый в «марианской» иерархии ценностей аспект, в силу чего чинопоследования «таинств» постоянно изменяются. Кроме того, каждый из чинов в свою очередь имеет полный и сокращенный вариант. Еще одной характерной чертой «богородичного» учения о таинствах является то, что оно дается на фоне резкой критики в адрес православных таинств. Так, например, литургия «мертвого Бога <…> ныне подающего Кровь и Плоть Свою через их <христианские> алтари и ряд магических манипуляций, способна лишь вызвать ненависть к Живому Богу». «Крещение в фарисейской церкви не имеет силы», оно «выродилось в формальный обряд и ничего не значит в ином мире – мире правды». Православное таинство Священства называется «жалкой блажью». «Столп прежней церкви – храмовая исповедь <…> У нас – иное. <…> Совершаются таинства, сто крат более важные и действенные, чем традиционно-привычные».
Последнее, о чем следует сказать в связи с вопросом о литургической жизни БЦ, это вопрос почитания Креста, святых и икон.
3. 1. 8. Почитание Креста, святых, мощей, икон.
Крест наделяется «богородичниками» величайшим могуществом (см. гл. «2. 4. 4. Учение о домостроительстве Христа»). По мнению лжепророка, «мышление наше <…> должно стать не столько даже Христоцентрично, сколько крестоцентрично». Собственно говоря, «истинное прославление Бога есть прославление животворящего Креста Господня и Воскресения». Порой, Крест наделяется Береславским качествами разумного существа. Так, например, среди прочих контактерских «подвигов» лжепророка – получение «откровений» от тверского «мироточащего» креста (впоследствии проклятого самим же Береславским). Что же касается непосредственно литургической функции Креста, то он используется «богородичниками» в определенные моменты «богослужения» для нанесения крестного знамения. Хотя в данном случае будет более уместно употребить выражение Г.Ю. Баклановой: «священнослужители» и молящиеся «берут в правую руку крест и совершают им довольно энергичные манипуляции». Помимо «манипуляций» с крестом (который всю службу держится в руке или затыкается за пояс) в обиходе членов БЦ и «пятиричное» крестное знамение, установленное «в знак сердцецентричной жизни будущего века». От православного оно отличается тем, что после знаменования лба и живота крестящийся еще касается груди, а уже потом правого и левого плеча.