Страница 172 из 230
бы в удостоверение, расстегнул свою свитку и, взявши
мою руку, дал мне осязать нанесенную ему язву, уже, по его словам, исцеленную. Я осязал и видел: она была
на спине старца между лопатками, совершенно мягкая
и походила на отвислый кусок мяса величиною с гуси160 - 161
ное яйцо. С этой язвой его и похоронили. Давши мне
видеть и осязать ее, старец еще прибавил, что боль от
этой проказы так жестока, как бывает больно пальцу, когда его положишь на горящую свечу, и притом, если
бы он горел, но не сгорел. «И если бы Господь и Царица
Небесная, – говорил старец, – не исцелили меня, то никто не мог бы уже исцелить» (из жития преподобного
Серафима Саровского).
Когда ощутишь в сердце своем томительные капризы
сердца или неверие касательно какого-нибудь предмета веры, тогда знай, что враг в сердце твоем, – и он посмеивается над твоим невежеством, твоей слабостью
и непостоянством в вере; сейчас же искренно осуди
свое безрассудство, свою слепоту, свое греховное непостоянство в вере и свою неблагодарность к Богу за
прежний свет сердца и за прежние благодеяния, полученные тобою от веры в тот предмет (мощи святые), который ныне сердце твое по слепому упрямству отвергает или в который не верует так, как прежде веровало, – и помилует тебя Владыка: пройдет томление, и станет легко. О, враг! он хочет, чтобы и в вере все
было по его лжи (святой Иоанн Кронштадтский).
Враг действует убийственно на сердца человеческие, между прочим, чрез природу внешнюю, как на Иова:
ветрами, водой и огнем; по козням вражеским сгорают иногда дома; суда и дома потопляет вода; ветры
обрушивают здания; или враг в сырую погоду, под
прикрытием влажности и газов, коварствует в наших
внутренностях, отягощая, стесняя и поражая их бесчувственным холодом ко всему истинному и святому.
О, как многоразличны козни князя власти воздушныя, и как трудно иногда распознавать их! (святой
Иоанн Кронштадтский).
Враг сильно воюет на сердце через сытый желудок.
Пред наступлением великих праздников надо быть
особенно внимательным к себе. Враг заранее старается охладить сердце к предмету празднуемого события, чтобы христианин не мог сердечно почитать его сердечным размышлением о сущности его. Тут он действует на нас или через атмосферу, или через принятую
внутрь пищу и питие, или через свои разжженные
стрелы, с избытком бросаемые в сердце и сильно палящие всего человека; при этом чувствуются лукавые, скверные и хульные помышления и сердечное отвращение к предмету торжества. Надо преодолевать врага понуждением себя на богомыслие и молитву.
Для очищения и воспламенения нашей молитвы
Господь попускает диаволу мучительно разжигать
внутренности наши, чтобы мы, чувствуя в себе чуждый огнь и страдая от него, старались внести в сердце свое смиренной молитвой огнь Божий, огнь Духа
Святого, оживотворяющий сердца наши (святой
Иоанн Кронштадтский).
Грех, страсть, диавол в мгновение изменяют лицо человека – из светлого в мрачное, из доброго в злое.
Когда молишься, говори в сердце своем против разных
вражиих помыслов и разжжений: «Господь – все для меня». Так и во всей жизни при нападении страстей и при
всяких налогах вражиих, в болезнях, в скорбях, в бедах
и напастях говори: «Все для меня Господь; я сам не могу ничего сделать, ничего стерпеть, превозмочь, победить, – Он сила моя» (святой Иоанн Кронштадтский).
Диавол с лукавством побуждает нас – вместо того, чтобы раздражаться на него самого, – внушает нам за162 - 163
мечать грехи ближнего, чтобы нас озлобить, раздражить против человека, возбудить презрение к нему, и
таким образом держит нас во вражде с ближними и с
Самим Господом Богом. Потому надо презирать самые
грехи, погрешности, а не ближнего, делающего их по
наущению диавола, по немощи, привычке; ближнего
же жалеть, с кротостью, с любовью вразумлять его, как забывающегося или как больного, как пленника, невольника своего греха. А злоба, презорство наше
к ближнему, согрешающему, только увеличивает его
болезнь, забвение, духовный плен его, а не уменьшает, да и нас делает как бы умопомешанными, больными, пленниками собственных страстей и диавола – их
виновника (святой Иоанн Кронштадтский).
Если бы Ангелы-хранители не охраняли нас от козней
злых демонов, о, как часто бы тогда мы падали из греха
в грех, как бы мучили нас тогда бесы, услаждающиеся
мучением людей, что и бывает, когда Господь попускает на время отступить от нас Ангелу-хранителю и
кознодействовать над нами бесам. Да, Ангелы мира, верные наставники, хранители душ и телес наших, всегда с нами, если мы добровольно не отгоняем их
от себя мерзостью плотоугодия, гордости, сомнения, неверия. Как бы чувствуешь, что они покрывают тебя крылами невещественной своей славы, и только не
видишь их. Мысли, расположения, слова и дела добрые – от них (святой Иоанн Кронштадтский).
Враг часто уязвляет своей злобой души наши и палит
нас. Это уязвление распространяется, как антонов огонь, в сердце, если искренней молитвой веры не остановишь
его. А Бог любовью Своею уязвляет души наши, но это
уязвление легкое, сладостное, не палящее, а согревающее и оживляющее (святой Иоанн Кронштадтский).
Диавол поражает сердца священников леностью, сухостью и бесплодием, чтобы они не проповедовали истин
Евангелия людям Божиим, не сказывали им всей воли
Божией; он же во время молитвы иногда действует в
сердце и поражает бесчувственностью, чтобы молитва
была не искренняя, а только привычная; он же не дает
сердцу созерцать на молитве величия всех совершенств
Божиих, величия Богоматери, св. Ангелов и св. Божиих
человеков. Диавол – это такая злая спица, которая во
всякое время и всюду лезет в твои очи сердечные, затмевая и подавляя их, это такая ядовитая пыль, которая постоянно носится в мысленной атмосфере нашей
и садится едко на сердце, изъедая и сверля его. То же он
делает с иными законоучителями, поражая и их сердца
сухостью, бесплодием и теснотою, чтобы они не могли
с сочувствием преподавать младым отраслям винограда Христова истин Божиих, напоять их живоносными
струями Евангелия (святой Иоанн Кронштадтский).
Когда врагу не удастся занять христианина на пути скорбями и теснотами, бедностию и разными другими лишениями, болезнями и разными напастями, он бросается в другую крайность: он берет его самым
здоровьем, покоем, негою, расслаблением сердечным, душевным нечувствием благ духовных или богатством
жизни внешней. О, как опасно то последнее состояние!
Оно опаснее первого состояния, состояния скорби и
тесноты, состояния болезни и проч. Тут легко мы забываем Бога, перестаем чувствовать Его милости, дремлем
и спим духовно. А в скорбях мы невольно постоянно
обращаемся к Богу за спасением, постоянно чувствуем, что Бог есть Бог спасений наших. Бог спасати...
Таким образом, христианину лучше жить в какихлибо скорбях.
164 - 165
Диавол, как дух, как простое существо, может запнуть
и уязвить душу одним мгновенным движением помысла лукавства, сомнения, хулы, нетерпения, раздражения, злобы, мгновенным движением пристрастия
сердца к чему-либо земному, движением лицезрения, любодеяния и прочими страстями может искру греха
раздуть со свойственною ему хитростию и злобою, в
пламя свирепеющее с адскою силою во внутренностях
человека. Надо держаться и всеми силами крепиться
в истине Божией, отвергая ложь, мечты и злобу диавольские в самом их начале.
Одно из самых сильных коварств диавольских есть
расслабление леностью сердца, а с ним и всех сил духовных и телесных: в сердце иссякает вера, надежда
и любовь, делаешься безвером, унылым, бесчувственным к Богу и к людям – солью обуявшею.
Всякая скорбь и теснота происходит от маловерия
или от какой-либо страсти, кроющейся внутри, или от
другой какой-нибудь нечистоты, зримой Всевидящим, и, значит, оттого, что в сердце диавол, а Христа нет в
сердце. Христос – покой, свобода души и свет неизреченный.
Царство жизни и царство смерти идут рядом; говорю:
идут, потому что они духовны. Начальник первого, т. е.
царства жизни, есть Иисус Христос, и кто со Христом, тот, несомненно, в области жизни; начальник второго, т. е. царства смерти, есть князь власти воздушной –
диавол с подчиненными ему духами злобы, которых
так много, что далеко превышают число всех людей, живущих на земле. Эти чада смерти – подданные князя воздушного – в постоянной упорной войне с сынами
жизни, т. е. с верными христианами, и всеми мерами
хитрости стараются склонить их на свою сторону – через похоть плоти, похоть очей и гордость житейскую, потому что грех, преступление – их стихия, и через