Мысли. Заметки

А скорбь, как говорят психологи, сжимает сердце. Да, скорбь сжимает чувственность, сжимает самолюбие; дух же и совесть распространяет, освобождает, изводит на беспредельность. В скорби распространил мя еси. В счастье, по-видимому, человек велик, ибо надмен собою, презорлив, горд; а в самом деле - мал, ибо ограничен собою, удален от всего истинно великого. В несчастье же человек, по-видимому, мал; но если он растворяет несчастье верою, то среди сей внешней малости он внутри себя бывает гораздо больше. Не в скорби ли человек устремляется мыслью к Богу, к концу своей жизни, всего мира? А это, очевидно, великое пространство. Не в скорби ли человек холоден ко всему миру, отделяется от него, становится вне времени и пространства? И это также видимое распространение. Не в скорби ли человек способен решиться на самые трудные подвиги, лишения, пожертвования? А это что другое, как не следствия распространения? Вообще в скорби и несчастье с духом нашим бывает то, что с веществами, когда их кладут в огонь: они ширеют, мягчают, расплавляются и испаряются. Если душа добрая, то с нею бывает то же, что с благовонным веществом: воня смирения, преданности несется далеко. А если душа нечистая, злая, безверная, то от нее, как от зловонного вещества, несется ропот хулы, ожесточение и гнев.

11. Вера без дел мертва (Иак. 2; 20)

А дела без веры? И дела без веры мертвы: это не добродетели, а, можно сказать, струп добродетелей, или, если не нравится это сравнение, это - вид, картина добродетелей, а не самая добродетель. Ибо откуда взяли бы дела жизнь, если не от веры? От наклонности к добру? Она в нас мала и слаба, сама требует оживления. От соображений рассудка и внушений ума? Они, во-первых, холодны и коль скоро сами не проникнуты чувством добра, не утверждены на глубоком основании, то слабы, притом перекрещиваются в действии внушениями страстей, самолюбия, расчетами... (пропущено слово по неразборчивости), и прочим. От примера других людей? Но много ли примеров добра чистого, действий святых? От хвалы и одобрения человеческого? Этот ветер переменчив и непостоянен. Он иногда рвет паруса порывами, а иногда веет в противную сторону; иногда нельзя узнать по нему, куда ветер. Посему и дела без веры мертвы.

12. В премудрости ходите ко внешним (Кол. 4; 5)

Такой совет давал некогда апостол Павел возлюбленным ученикам своим Колоссянам. Под внешними разумеются у него не христиане: Иудеи и язычники. Со всеми ними апостол велит ходить христианам в премудрости, то есть с особенной осторожностью, благоразумием, приличием. Кто вспомнит, в каком положении находились тогда христиане между неверующими, в руках коих была вся сила и все могущество земное и кои притом смотрели на христиан, как на врагов своей веры и нравов, тот поймет всю нужду апостольского совета.

Времена гонений давно прошли; но потерял ли употребление сей благий совет? Нет, истинный христианин всегда странник и пришелец в мире. Между Царством Христа и духом мира, между чадами Божиими и сынами века сего нет и не будет никогда мира. Посему вы, кои решились носить не одно имя христиан, а и стяжать вещь, приобрести ту драгоценную жемчужину, для стяжания коей надобно продать или презреть все, не забывайте совета апостольского – ходить в премудрости... ко внешним - к тем ложным христианам, кои, довольствуясь одним праздным именем христиан, нисколько не думают о том, чтобы в самом деле принадлежать Христу, или, что еще хуже, отвергшись внутренних сил благочестия, стараются удержать на себе Его внешний образ. Ходите... в премудрости, не принимая на себя чуждого образа, не представляясь тем, что вы не есть, это не ваша мудрость; а не выставляя всем и каждому свой образ, не обнаруживая безвременно, что в вас сокрывается. Если для вас недорого собственное спокойствие, которое могут нарушить люди плотские, по неспособности оценить вас, то подорожите честью веры и Евангелия, которая может страдать от превратных толков о вас. Что пользы, что вы будете рассыпать драгоценный бисер перед теми, у коих нет для него глаз и рук? Они потопчут его ногами, обратятся на вас же, - не для того, чтобы благодарить, а чтобы расторгнуть вас.

13. Аще кто не хощет делати, ниже да яст (2 Фес.З; 10)

Так говорит государственное хозяйство; так учит и слово Божие. Если набожность служила иногда покровом для тунеядства, то эта набожность ложная, отвергаемая верою христианскою. Истинно набожный трудолюбив. Он почитает за грех жить трудом другого, когда может сам снискивать себе пропитание. Пример - все самые великие подвижники, даже те, кои, быв призваны к совершению великих дел или преданы жизни созерцательной, не имеют, по-видимому, времени трудиться трудом телесным. На ком лежало более подвигов, как на апостоле Павле? "Попечение, - говорит он, - о всех Церквах". Но посмотрите, откуда он берет себе пропитание. Ему ли, апостолу языков, всей вселенной, не могла доставить вселенная насущного хлеба? Но он не ест чужого хлеба: ниже туне хлеб ядохом... но в труде и подвизе нощь и день дела-юще, да не отягчим ни когоже от вас (2 Фес. 3; 8). И, что особенно надобно приметить, забота о собственном пропитании не мешает у него нисколько его главному делу, проповеди вселенной, апостольству; напротив, обращается в содействие тому. Ибо он употребляет для сего ночи, то есть то время, когда свободен от дел апостольства. А во-вторых, независимость экономическая делает его гораздо свободнее в действовании апостольском: он никому ничем не должен; посему действует с равною властью на всех. Его безкорыстие отворяет ему двери везде, и слово Божие, сеемое руками чистыми, растет и славится (Мк.4;27.

1Кор.12;26).

Великие подвижники времен древних показали, как труд может быть сочетай с жизнью созерцательною и служить для нее на пользу вечную. Кто доставлял пропитание Евфимиям, Феодосиям, Саввам, коих обители превосходили города множеством братии и помещались среди многих песков Сирийских?.. Императоры, префекты? Нет, собственные руки, те руки, кои непрестанно воздеяны были к небу. Совершив молитву, столетний старец сидит у порога келлии и плетет кошницу; в известный день недели брат несет соделанное в Александрию или Антиохию и приносит хлеба и сочива на следующую седмицу. Так питались те, ихже не бе достоин (весь) мир (Евр. 11; 38). Такой род жизни нисколько не вредит созерцанию. После телесного труда, дух тем охотнее парит туда, где нет печали и воздыхания. Напротив, праздность тотчас ослабляла и наконец убивала дух подвижничества. Посему великие из подвижников ничем лучшим не считали начать свою покаянную молитву, как прошением: "дух праздности... не даждь ми".

14. Доброхотно дающего любит Бог (2 Кор. 9; 7)

За что любит? Ужели за даяние? Так любить могут только люди, бедные, своекорыстные, а не Тот, Кто Сам дает всем жизнь и дыхание и всё (Деян. 17; 25). Господь любит доброхотного дателя не за то, что он датель, а за то, что датель доброхотный.

Что такое доброхотство?

То, когда дают не только с доброю целью, но и от доброй воли, от души, полною рукою; когда дают, не озираясь десять раз на то, что остается у себя, не увлекаясь расчетами, не заставляя себя просить долго, не показывая при даянии вида скуки и отвращения; когда дают и находят удовольствие в том, что дают, обнаруживают это всем, чем могут; когда дают больше, нежели сколько можно было предполагать. Скажите: можно ли не любить такой души?, особенно, когда вспомнишь при сем о дателе недоброхотном, у которого и малое даяние надобно испрашивать большими просьбами; который дает, но с трудом, показывая, что он чрез даяние лишается как бы некоей части самого себя; дает, и в то же время наказывает за то, что ты от него получишь. В последнем случае явно видна душа черствая, сомкнутая сама в себе, опутанная со всех сторон расчетами, неспособная раскрываться для сообщений и потому для принятия даров свыше от Того, Который приемлет только для того, чтобы воздать сторицею. Доброхотное даяние, напротив, предполагает в даятеле душу чувствительную, сердце нежное и открытое для всего доброго, а потому и способную для вмещения даров благодатных. Можно ли не любить такую душу и такое сердце?