Страница 19 из 54
относя наравне с этим народом соплеменные и соседние ему племена: Мурому
на юг от Мери и Весь на севере от той же Мери по течению Шексны и около
Белоозера. Уже в незапамятные времена славянские поселенцы проникали в
страны этих народов и селились там, как это показывают славянские названия
города Ростова в земле Мери и Белоозера в земле Веси. Нам, к сожалению,
неизвестен ход славянской колонизации в этих землях; несомненно, что с
принятием христианства она усиливалась, возникали города с русскими
жителями, а самые туземцы, принимая христианство, утрачивали вместе с
язычеством свою народность и постепенно сливались с русскими, некоторые же
покидали свое прежнее отечество и убегали далее к востоку. Недавние
раскопки могил, произведенные гр. Уваровым в земле Мери, показывают, что
язычество и древняя народность уже угасали в XII веке, по крайней мере,
позднейшие могилы с признаками мерянской народности могут быть отнесены к
этому периоду. По письменным памятникам в XII столетии мы встречаем в этих
местах значительное число городов, без сомнения, русских: Ростов, Суздаль,
Переяславль-Залесский, Дмитров, Углич, Зубцов, Молога, Юрьев, Владимир,
Москву, Ярославль, Тверь, Галич-Мерьский, Городец и др. Беспокойства в
южной Руси побуждали ее тамошних жителей переселяться в эту страну. Народ
Меря стоял на низкой степени образованности, не составлял самобытного
политического тела и притом не был воинственным, как показывает скудость
оружия в его могилах: оттого-то он легко подчинился власти и влиянию
русских. В этом-то крае, колонизованном пришельцами из разных
славяно-русских земель, образовалась новая ветвь славяно-русской
народности, положившая начало великорусскому народу; ветвь эта в течение
последующей истории охватила все другие народные ветви в русской земле,
поглотила многие из них совершенно и слила с собою, а другие ветви
подчинила своему влиянию. Недостаток сведений о ходе русской колонизации в
этом крае составляет важнейший, ничем незаменимый пробел в нашей истории.
Тем не менее, однако, можно уже в отдаленные времена подметить те свойства,
которые вообще составляли отличительные признаки великорусской народности;
сплочение сил в собственной земле, стремление к расширению своих жительств
и к подчинению себе других земель. Это проглядывает уже в истории борьбы
Юрия суздальского за Киев с Изяславом Мстиславичем. То был первый зачаток
стремления подчинить русские земли первенству восточно-русской земли. Юрий
хотел утвердиться в Киеве, потому что, по-видимому, тяготился пребыванием в
восточной стране; но если мы вникнем в смысл событий того времени, то
увидим, что уже тогда вместе с этим соединялось стремление русских жителей
суздальской земли властвовать в Киеве. Это видно из того, что Юрий, овладев
Киевом, держался в нем с помощью пришедших с ним суздальцев. Киевляне
смотрели на княжение Юрия, как на чуждое господство, а потому, после смерти
Юрия, в 1157 году, перебили всех суздальцев, которым Юрий поверил
управление края. Впоследствии сын Юрия Андрей не думал уже переселяться в
Киев, а хотел, оставаясь в суздальской земле, властвовать над Киевом и
прочими русскими землями таким образом, чтобы суздальская земля приобрела
то значение первенствующей земли, какое было прежде за Киевом. С Андрея
начинает обозначаться яркими чертами самобытность суздальско-ростовской
земли и вместе с тем стремление к первенству в русском мире. В эту-то эпоху
выступил в первый раз на историческое поприще народ великорусский. Андрей
был первый великорусский князь; он своею деятельностью положил начало и
показал образец своим потомкам; последним, при благоприятных
обстоятельствах, предстояло совершить то, что намечено было их
прародителем.
Андрей родился в суздальской, или, точнее, ростовско-суздальской земле,
там провел он детство и первую юность, там усвоил он первые впечатления,
по которым сложились у него взгляды на жизнь и понятия. Судьба бросила его
в омут безвыходных междоусобий, господствовавших в южной Руси. После
Мономаха, который был киевским князем по выбору земли, в Киеве княжили
один за другим два сына его, Мстислав и Ярополк; спора у них за землю не
было, и их можем мы причислить к истинным земским избранным князьям, как и
отца их, потому что киевляне дорожили памятью Мономаха и любили сыновей
его. Но в 1139 году черниговский князь Всеволод Ольгович выгнал третьего
сына Мономахова, слабого и ограниченного Вячеслава, и овладел Киевом
посредством оружия. Этим открыт был путь нескончаемой неурядице в южной
Руси. Всеволод держался в Киеве при помощи своих черниговцев. Ему хотелось
упрочить за своим родом Киев: Всеволод предложил киевлянам выбрать брата
его Игоря. Киевляне поневоле согласились. Но как только Всеволод умер, в
1146 году, киевляне избрали себе князем сына старшего Мономаховича,
Изяслава Мстиславича, низложили Игоря; потом, когда за последнего подняли
войну его братья, киевляне убили Игоря всенародно, несмотря на то, что он
уже отрекся от мира и вступил в Печерский монастырь.
Изяслав счастливо разделался с Ольговичами, но против него поднялся
новый неугомонный соперник, дядя его, князь суздальский Юрий Долгорукий,
младший сын Владимира Мономаха. Началась долголетняя борьба, и в этой
борьбе участвовал Андрей. Дела запутывались так, что междоусобию,
казалось, не будет конца. Киев несколько раз переходил то в руки Изяслава,
то в руки Юрия; киевляне совершенно сбились с пути: уверят Изяслава в
своей готовности умирать за него, а потом перевозят Юрия через Днепр к
себе и заставляют бежать Изяслава; принимают к себе Юрия и вслед за тем
сносятся с Изяславом, призывают Изяслава к себе и прогоняют Юрия; вообще,
однако, легко уступают всякой силе. Киевляне, несмотря на такое
непостоянство, вынуждаемое обстоятельствами, неизменно любили Изяслава и
ненавидели Юрия с его суздальцами. В течение этой усобицы Андрей не раз
показывал храбрость в битвах, но также не раз пытался установить мир между
раздраженными спорившими сторонами: все было напрасно. В 1151 году, когда
Изяслав временно взял решительный перевес, Андрей убеждал отца удалиться в
суздальскую землю и сам прежде него поторопился уйти в этот край - во
Владимир-на-Клязьме, пригород, данный ему отцом в удел. Но Юрий ни за что
не хотел оставлять юга, опять начал добиваться Киева, наконец, по смерти
Изяслава, в 1154 г. овладел им и посадил Андрея в Вышгороде. Юрию хотелось
иметь этого сына близ себя, вероятно, с тем, чтобы передать ему киевское
княжение, и с этою целью он назначил отдаленные от Киева города Ростов и
Суздаль меньшим своим сыновьям. Но Андрея не пленяли никакие надежды в
южной Руси. Андрей был столько же храбр, сколько и умен, столько же
расчетлив в своих намерениях, сколько и решителен в исполнении. Он был
слишком властолюбив, чтобы поладить с тогдашним складом условий в южной
Руси, где судьба князя постоянно зависела и от покушений других князей, и
от своенравия дружин и городов; притом соседство половцев не давало и
вперед никакого ручательства на установление порядка в южнорусском крае,
потому что половцы представляли собою удобное средство князьям,
замышлявшим добывать себе силою города. Андрей решился самовольно бежать
навсегда в суздальскую землю. Шаг был важный; современник летописец счел
нужным особенно заметить, что Андрей решился на это без отцовского
благословения.
У Андрея, как видно, созрел тогда план не только удалиться в
суздальскую землю, но утвердить в ней средоточие, из которого можно будет
ворочать делами Руси.
Летопись говорит, что с ним в соумышлении были его свойственники бояре
Кучковы.
Мы думаем, что у него было тогда много сторонников как и в суздальской
земле, так и в киевской. Первое оказывается из того, что в
ростовско-суздальской земле любили его и скоро потом выказали эту любовь
тем, что посадили князем по избранию; о втором свидетельствуют признаки
значительного переселения жителей из киевской земли в суздальскую; но
Андрею, действовавшему в этом случае против отцовской воли, нужно было
освятить свои поступки в глазах народа каким-нибудь правом. До сих пор в
сознании русских для князей существовало два права -происхождения и
избрания, но оба эти права перепутались и разрушились, особенно в южной
Руси. Князья, мимо всякого старейшинства по рождению, добивались княжеских
столов, а избрание перестало быть единодушным выбором всей земли и