Страница 20 из 54
зависело от военной толпы - от дружин, так что, в сущности, удерживалось
еще только одно право - право быть князьями на Руси лицам из Рюрикова
дома; но какому князю где княжить, -для того уже не существовало никакого
другого права, кроме силы и удачи. Надобно было создаться новому праву.
Андрей нашел его; это право было высшее непосредственное благословение
религии.
Была в Вышгороде в женском монастыре икона Св. Богородицы, привезенная
из Цареграда, писанная, как гласит предание, Св. евангелистом Лукою.
Рассказывали о ней чудеса, говорили, между прочим, что, будучи поставлена
у стены, она ночью сама отходила от стены и становилась посреди церкви,
показывая как будто вид, что желает уйти в другое место. Взять ее явно
было невозможно, потому что жители не позволили бы этого. Андрей задумал
похитить ее, перенести в суздальскую землю, даровать таким образом этой
земле святыню, уважаемую на Руси, и тем показать, что над этою землею
почиет особое благословение Божие. Подговоривши священника женского
монастыря Николая и диякона Нестора, Андрей ночью унес чудотворную икону
из монастыря и вместе с княгинею и соумышленниками тотчас после того
убежал в суздальскую землю. Путешествие этой иконы в суздальскую землю
сопровождалось чудесами: на пути своем она творила исцеления. Уже в голове
Андрея была мысль поднять город Владимир выше старейших городов Суздаля и
Ростова, но он хранил эту мысль до поры до времени втайне, а потому
проехал Владимир с иконою мимо и не оставил ее там, где, по его плану, ей
впоследствии быть надлежало. Но не хотел Андрей везти ее ни в Суздаль, ни
в Ростов, потому что, по его расчету, этим городам не следовало давать
первенства. За десять верст от Владимира по пути в Суздаль произошло чудо:
кони под иконою вдруг стали; запрягают других посильнее, и те не могут
сдвинуть воза с места. Князь остановился; раскинули шатер. Князь заснул, а
поутру объявил, что ему являлась во сне Божия Матерь с хартиею в руке,
приказала не везти ее икону в Ростов, а поставить во Владимире; на том же
месте, где произошло видение, соорудить каменную церковь во имя Рождества
Богородицы и основать при ней монастырь. В память такого видения написана
была икона, изображавшая Божию Матерь в том виде, как она явилась Андрею с
хартией в руке. Тогда на месте видения заложено было село, называемое
Боголюбовым. Андрей состроил там богатую каменную церковь; ее утварь и
иконы украшены были драгоценными камнями и финифтью, столпы и двери
блистали позолотою. Там поставил он временно икону Св. Марии; в окладе,
для нее сделанном Андреем, было пятнадцать фунтов золота, много жемчуга,
драгоценных камней и серебра.
Заложенное им село Боголюбово сделалось его любимым местопребыванием и
усвоило ему в истории прозвище Боголюбского.
Мы не знаем, что делал Андрей до смерти отца, но, без сомнения, он в
это время вел себя так, что угодил всей земле. Когда отец умер в Киеве
после пира у какого-то Петрила, 15 мая 1157 года, ростовцы и суздальцы со
всею землею, нарушив распоряжение Юрия, отдававшего Ростов и Суздаль
меньшим сыновьям, единодушно избрали Андрея князем всей своей земли. Но
Андрей не поехал ни в Суздаль, ни в Ростов, а основал свою столицу во
Владимире, построил там великолепную церковь Успения Богородицы с
позолоченным верхом 1 из белого камня, привезенного водою из Болгарии. В
этом храме поставил он похищенную из Вышгорода икону, которая с тех пор
начала носить имя Владимирской.
С тех пор Андрей явно показал свое намерение сделать Владимир, бывший
до того времени только пригородом, главным городом всей земли и поставить
его выше старых городов, Ростова и Суздаля. Андрей имел в виду то, что в
старых городах были старые предания и привычки, которые ограничивали
власть князя. Ростовцы и суздальцы избрали Андрея на вече. Они считали
власть князя ниже своей вечевой власти; живя в Ростове или Суздале, Андрей
мог иметь постоянные пререкания и должен был подлаживаться к горожанам,
которые гордились своим старейшинством.
Напротив, во Владимире, который ему обязан был своим возвышением, своим
новым старейшинством над землею, воля народная должна была идти об руку с
волею князя.
Город Владимир, прежде малый и незначительный, сильно разросся и
населился при Андрее. Жители его состояли в значительной степени из
переселенцев, ушедших к Андрею из южной Руси на новое жительство. На это
явно указывают названия урочищ во Владимире; там были река Лыбедь,
Печерный город, Золотые Врата с церковью над ними, как в Киеве, и
Десятинная церковь Богородицы: Андрей из подражания Киеву дал построенной
им во Владимире церкви десятину от своих стад и от торга и сверх того
город Гороховец и села. Андрей строил много церквей, основывал монастыри,
не жалел издержек на украшение храмов. Кроме церкви Успения, возбуждавшей
удивление современников великолепием и блеском иконостаса, паникадил,
сменной живописью и обильною позолотою, он построил во Владимире монастыри
Спасский, Вознесенский, соборный храм Спаса в Переяславле, церковь Св.
Федора Стратилата, которому он приписывал свое спасение во время одной
битвы, когда он вместе с отцом участвовал в княжеских междоусобиях на юге,
церковь Покрова при устье Нерли и много других каменных церквей. Андрей
приглашал для этого мастеров с Запада, а между тем начало развиваться и
русское искусство, так что при Андрееве преемнике русские мастера уже без
пособия иностранцев строили и расписывали свои церкви.
Построение богатых церквей указывает столько же на благосостояние края,
сколько и на политический такт Андрея. Всякая новая церковь была важным
событием, возбуждавшим внимание народа и уважение к ее построителю.
Понимая, что духовенство составляло тогда единственную умственную силу,
Андрей умел приобресть любовь его, а тем самым укреплял свою власть в
народе. В приемах его жизни современники видели набожного и благочестивого
человека. Его всегда можно было видеть в храме на молитве, со слезами
умиления на глазах, с громкими воздыханиями. Хотя его княжеские тиуны и
даже покровительствуемые им духовные позволяли себе грабительства и
бесчинства, но Андрей всенародно раздавал милостыню убогим, кормил
чернецов и черниц и за то слышал похвалы своему христианскому милосердию.
Нередко по ночам он входил в храм, сам зажигал свечи и долго молился перед
образами.
В то время к числу благочестивых подвигов князя, составлявших его
славу, относились и войны его с неверными. По соседству с волостью Андрея,
на Волге, было царство Болгарское. Болгары, народ финского, или,
вероятнее, смешанного племени, еще в десятом веке приняли магометанство.
Они давно уже жили не в ладах с русскими, делали набеги на русские
области, и русские князья не раз ходили биться против них: такие битвы
считались богоугодным делом. Андрей два раза воевал с этим народом и
первый раз отправился с войском против него в 1164 году.
Он взял с собою Св. икону Богородицы, привезенную из Вышгорода;
духовенство шло пешее и несло ее под знаменами. Сам князь и все войско
перед походом причащались Св. Тайн. Поход кончился удачно; князь
болгарский бежал; русские взяли город Ибрагимов (в наших летописях
Бряхимов). Князь Андрей и духовные приписывали эту победу чудотворному
действию иконы Богородицы; событие это поставлено было в ряду
многочисленных чудес, истекавших от этой иконы, и в память его было
установлено празднество с водосвящением, совершаемое до сих пор 1 августа.
Патриарх цареградский, по желанию Андрея, утвердил этот праздник тем
охотнее, что русское торжество совпало с торжеством греческого императора
Мануила, одержавшего победу над Сарацинами, которую приписывали действию
Животворящего Креста и хоругви с изображением Христа Спасителя.
Но не так благосклонно отнесся к желаниям Андрея патриарх Лука
Хризоверх, когда Андрей обратился к нему с просьбою посвятить в
митрополиты во Владимир своего любимца Феодора. Этим нововведением Андрей
хотел решительно возвысить Владимир, зависевший от ростовской епархии;
тогда Владимир не только стал бы выше Ростова и Суздаля, а получил бы еще
первенствующее духовное значение в ряду русских городов иных земель. Но
патриархи, следуя давнему обычаю восточной церкви, не легко и не сразу
соглашались на всякие изменения в порядке церковного управления. И на этот
раз не согласился патриарх на такую важную перемену, тем более что