Начальник тишины

Василиса подняла удивленные глаза на Власа.

- Не перебивай. Потом поймешь... Сидел я, ждал расстрела, и никакой надежды у меня не было. Только полнейшее безразличие, смертельная усталость. Состояние это у святых отцов "окамененным нечувствием" называется. И вдруг, ко мне пришел Гость... Вот представь, если бы тебе завтра умирать, ну, предположим, убить тебя должны сутенеры за провинность какую-то, и ты прекрасно об этом знаешь, и сидишь тут, в своей комнате, и ничего сделать не можешь... И вдруг, к тебе приходит Гость.

- Такой как ты, - не удержалась Василиса.

- Нет, не такой как я. Гость - это знаешь Кто? Это - Христос! Вон у тебя Его иконочка на полке стоит. Он идет по миру и подходит к каждому дому и к каждому сердцу, и стучит. Может быть, здесь отворят или там? Может быть, Его ждут. Ждут, даже сами не зная об этом. Души-то у всех одинаковые: у младенца и старика, у бедного и богатого, у жертвы и палача - страдающие души. А Гость - Великий Страдалец, умеет сострадать скорбящим. Знает цену тайных сердечных слез. И так в тот вечер, как и ежедневно, Он шел по миру и пришел ко мне в камеру смертников. Был Он в красной багрянице, босой, весь израненный. Жалко смотреть. Веришь, даже моя звериная душа дрогнула. И тогда Христос мне про все рассказал. То есть, по сути, ничего Он мне особенного не сказал, но я как-то все-все понял, без слов. Душой Он говорил, от сердца к сердцу. Он научил меня, убийцу, тому, что все люди братья, потому что все от одной крови, а значит, когда убивают одного человека, то больно бывает всем, только мало кто об этом задумывается. А молиться за людей - значит их оживлять. И если даже один-единственный духовный мертвец оживет, то станет всем легче. И дал мне Гость такую молитву: "Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного". Вот этой молитвой я и спасался, ею и жил все годы неволи... А еще я понял: нет ее, неволи! Совсем нет. В том понимании, в каком люди о ней мыслят.

Можно ведь и в тюрьме свободным быть, а можно на свободе - невольником. Вы вот здесь, девочки бедные, разве свободны, хотя и "свободной любви" служите?..

По мере того, как Василиса слушала Власа, ее красивые черничные глаза все более округлялись и наполнялись слезами. Когда Влас произнес последнюю фразу, она бросилась на кровать лицом вниз и заплакала. Сквозь слезы, девушка умоляюще воззвала:

- Ну, что ты меня мучаешь?

- Мучаю? Да не могу я тебя мучить, в принципе, не могу! Человек сам себя мучает. Все мы сами себе мучители и палачи. Только из этих мучений выход есть. Один единственный выход. О нем я и пришел тебе рассказать.

- Будешь меня поучать, что нельзя грешить и нужно в Бога верить, чтобы в ад не попасть. Знаю, читала. У меня Евангелие есть...

- Кто я такой, чтобы поучать? Я к тебе просто поделиться пришел, как к сестре. Я ведь такой же как ты... А выход очень простой: вот с этой минуты, с этой конкретной минуты, здесь и сейчас, переменить свою жизнь! Принять Гостя в свой дом, в свое сердце. Попросить Его остаться навсегда. Он хочет, очень хочет остаться с тобой. Ведь Он кротко и нежно любит тебя, а такая любовь не насилует, не принуждает, даже не говорит ничего, а просто ждет... Ты пойми это и попроси Его остаться. Тебе трудно такое представить? Тебе кажется, что твоя жизнь раз и навсегда определена и что из наезженной колеи не выбраться? Но это не так! Все возможно Богу. Все возможно верующим в Него. Ты вот сегодня нож в стену всадила, так всади его в свою прежнюю жизнь. Решись, и все получится, вот увидишь!

- А что получится?.. Как я жить-то буду?

- Тебя как мама зовет?

- Меня? - Василиса смутилась. - Васильком.

- Красиво. Василек, - с родственной нежностью продолжал Влас, - ты все о земном заботишься. Как будет? Как буду жить? Где? А ты вдумайся в то, что я тебе говорю: все возможно верующему! Что будет и как будет, мы не знаем, да это и не важно. Может быть, будет все не так, как мы предполагаем. Но как бы оно ни было - все будет хорошо. Потому что Христос не обманывает, потому что с Ним плохо не бывает, потому что...

В дверь постучали. Василиса стрелою взвилась с кровати, размазала по щекам слезы и, подбежав к двери, крикнула:

- Что нужно?

- Пятнадцать минут осталось. Ты там поэта совсем небось уездила, Васька... - раздался за дверью голос мамаши, явно уже бывшей навеселе.

- Понятно! - крикнула в ответ Василиса, и, отойдя от двери на цыпочках, прошептала Власу:

- Слышал, кто я? Васька! И никуда мне отсюда не деться.

- Подожди, Василиса, ну как не деться? Ты же не рабыня?

- Не рабыня, а паспорт мой у мамаши. Убегу домой, найдут, изобьют и вернут. Только не побегу я домой. Мне мать жалко. Она этих сцен не перенесет. А тех, кто раз убегал, потом чуть ли не под замком держат и денег не дают... Мне хоть какие-то копейки перепадают. Я их родителям отсылаю, анонимно. Они и не догадываются, от кого.

- А где у тебя родители живут?

- В Иркутске.

- Ничего себе. Как же ты сюда попала?

- Приехала в Москву в институт поступать. Мать отговаривала. А я настояла и уехала. А когда не поступила, стыдно было домой возвращаться. Думала, попробую в Москве в люди выбиться. Матери соврала, что в институт поступила, и до сих пор вру... Думаешь, легко постоянно жить в этой лжи? Но Москва слезам не верит! Вот и попала сюда. Когда еще девчонкой была, романов начиталась про куртизанок, наложниц и гейш там всяких. Решила рискнуть, красивой жизни попробовать. Втайне, конечно, мечтала, что волшебного принца встречу... Только от этой волшебной красоты меня теперь тошнит. Ну все, уходи... А то сейчас мамаша с Батоном придет деньги требовать.

- С каким батоном?

- Это кличка такая - "Батон". Вышибала. Здоровый мужлан. Он на кухне коньячок потягивает. У него-то пистолет настоящий, не то что у меня ножик.

- Батон говоришь... - Влас задумался. - Ладно. Я завтра опять приду. У вас тут это... распорядок дня какой?

- Мамаша у нас добренькая, больше одного клиента в день принимать не заставляет, чтобы мы форму не теряли. Так что на сегодня я благодаря тебе отстрелялась. А тебе, Влас, спасибо большое за доброту и за очень красивую сказку. А в Бога я и так верю. Крещенная... Ты, наверное, не догадываешься, а я ведь, дура, чуть тебя не убила, когда ты вошел!

- Я Гостя вначале тоже чуть не убил... Не бойся ничего, Василиса!

Влас хотел было провести рукой по ее вороным волосам, но одернул руку.

- Не бойся ничего, - твердо повторил он, обернувшись у двери, и вышел.

В прихожей мамаша обхаживала нового посетителя, прибалта или финна, говорившего по-русски с характерным акцентом. Влас окликнул ее. Мамаша подошла.

- Слышишь, мамаша, на завтра Василиса занята. Я опять приду.

- Какой бойкий мальчик, - одобряюще покачала головой мамаша. - Без базара, она твоя. Приходи, поэт.

Глава четырнадцатая

Вечером

Придя домой, Влас обнял мать, чмокнул ее в щеку и быстро прошел в свою комнату. Поплотнее прикрыв дверь, он позвонил Владу на мобильный.

- Алло, слушаю! - раздался зычный голос Влада. По фону было похоже, что он находится на какой-то бирже или вокзале.

- Влад, это я. Влад, мне деньги нужны.

- Ты что ль, Влас?

- Я. Слышишь, что говорю? Большие деньги и быстро!

- Круто заворачиваешь! Но я рад. Может, и правда к полноценной жизни вернешься. Сколько нужно и когда?

- Тысяч пять зеленых... Завтра.

Влад присвистнул:

- Ну ты, братан, даешь! Это нереально. Я же пока еще не Березовский. А что за дело-то? Деньги вернутся?

- Дело очень простое. Мне сестру нужно спасти.

- Какую сестру? У тебя вроде сестры не было, - насторожился Влад.

- Была. Ее Надеждой звали. Она очень мне помогла: Богу за меня в церкви молилась, хотя я ее перед этим чуть не прикончил. Это мне Сам Гость рассказал. А теперь время пришло долг отдавать, и вот мне другой сестре помочь нужно, спасти ее.

- Влас, или говори нормально, а не загадки загадывай, или...

- Ладно. Тебе пока трудно понять. Ну девчонку мне у сутенеров выкупить нужно. Понял?

- Так бы сразу и сказал, - облегченно вздохнул Влад. - А то я уж испугался, думал, у тебя окончательно на мистике крыша съехала... Девочка из наших старых знакомых?

- Нет, не из старых.

- Значит уже познакомиться успел?! Одобряем-с. Твою проблему уразумел. Значит денежки в одну сторону пойдут? Или что... она задним числом отработает что ли?

- Ничего она не отработает. Она завязать хочет. Я, если смогу, со временем деньги верну.

- Ой, Влас, какие мы порядочные. Причем тут "верну"? Ты меня что ли не выручал? Я, конечно, не Березовский, но если друг влюбился и "если женщина просит...", - затянул Влад.