Начальник тишины

Эти последние оставляли греховную жизнь и устремлялись в монастыри или выходили замуж и создавали христианские семьи. Такая моя жизнь продолжалась довольно долго. Целый день я работал на палящем солнце, помогая разгружать караваны и выполняя другие подсобные работы, а с наступлением вечера направлялся к домам блудниц, покупал их ночь и молился. Одно у меня было условие: я запрещал женщинам рассказывать о том, как я проводил у них ночи. Это правило работало хорошо. Известие о "бессовестном монахе-блуднике" скоро распространилось по Александрии и ее окрестностям. Прохожие, завидев меня, плевались и кричали: "Ступай, окаянный, тебя ожидают блудницы". Другие советовали: "Отец, возьми себе одну из блудниц в жены и сними монашескую рясу, чтобы не хулилось через тебя монашество". Я же, грешный, радовался про себя, что дела мои остаются в тайне и я получаю поношения и обиды. Незадолго до кончины я затворился и несколько дней умолял Господа, чтобы Он простил мне вольные и невольные согрешения, соделанные мною на послушании. Ведь иногда я, немощный, не успевал отсекать с должной поспешностью блудные помыслы, иногда грешил взглядом, иногда самомнением. Перед смертью я написал записку такого содержания: "Никого не осуждайте прежде времени, доколе не придет Сам Праведный Судия Господь". С этой запиской в руках, стоя на коленях перед иконами, я и отдал Богу душу.

После моего отшествия в иной мир, покаявшиеся блудницы все рассказали, и александрийцы, наконец, поняли смысл моего послушания, которое я, по немощи своей, так нерадиво исполнял. И вы, выслушавшие меня теперь, простите великодушно за самохвальство мое и многословие.

- Это что, правда, что ли все было? - растерянно спросил Влас.

Ему ответил великомученик Георгий, сидевший рядом:

- Правда, но можешь удостовериться. Читай "Жития святых", день двадцать второй по юлианскому календарю, месяца апреля. У нас с преподобным Виталием рядом дни памяти. Мои страдания Церковь вспоминает на следующий день, двадцать третьего апреля.

- Вы простите, что я спросил, - извинился Влас, - я просто подумал... Мне пришла мысль, что если бы в наше время какой-нибудь монах в Москве около Интуриста...

- В ваше время так не спасаются, - сказал Гость. - Подвижники такого рода - это благой плод зрелой монашеской нивы. А сейчас монашество - это, увы, не обширная плодоносящая нива, а маленький цветник среди бездушных джунглей современной цивилизации. Вот ты, Влас, бросился в самое пламя спасать погибающую бабочку. И что из этого вышло?

Потупив взор, Влас тихо ответил:

- Я сам чуть убийство не совершил... Прости меня, Господи, я ведь и в Тебя целился, когда Ты там на улице Собою Жана загораживал.

Гость в глубокой задумчивости сказал:

- Если вы любите любящих вас, какая вам награда?.. И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете?.. Но вам, слушающим говорю: любите врагов ваших, благотворите ненавидящим вас, благословляйте проклинающих вас и молитесь за обижающих вас, - Он сделал паузу. - Впрочем, безошибочно пройти путь спасения и в древности было не легче, чем сейчас.

- А как спасаться, Господи? - спросил Влас.

- Страданием... Об этом хорошо может рассказать мученик Севастьян, бывший начальник личной охраны римского императора. На греческом языке "мученик" значит "свидетель". В этом отличие мученика от простого смертника. Мученик тоже смертник, но он еще и свидетель истинной веры, - Гость кивнул в сторону сидевшего рядом с Ним юноши, приглашая его к разговору: - Возлюбленный Мой Севастьян, прошу тебя, засвидетельствуй нам свою веру.

Мученик встал, смиренно поклонился Гостю и молвил:

- В христианском страдании сокрыта великая тайна. Великая! Эту тайну не под силу разгадать мудрецам века сего. Христианская вера для них сплошной соблазн и безумие. Церковь Христова ежедневно отмечает праздник нескольких святых. И почти каждый день среди этих святых есть хотя бы один мученик. Это ли не безумие для мира? Убили человека, замучили, а христиане радуются, у них праздник. Да еще какой, с торжественными песнопениями и красивыми облачениями... И вот, что еще я скажу: страдания пожигают в нас зло, страдания воскрешают добродетели, страдания венчают нас золотыми нимбами фаворского света, сиянием нетварной энергии Божества. Это еще не все. Главная тайна заключается в том, что состояние страдания есть состояние Богооткровения. Божественный Страдалец, в Которого мы веруем, познается нами в нашем собственном страдании. Страданием познается Страдавшая Истина. Вера в Страдающего Спасителя есть та вершина, до которой призван подняться человеческий дух. Страдающий Мессия, Страждущий Царь оказался чужд как иудейским старейшинам и первосвященникам, так и властителям Римской империи. Кроткий и Смиренный Господь нелепым кажется - фарисеям и книжникам всех народов и эпох. Он глубоко отвратителен всем сверхчеловекам, революционерам и искателям земного счастья! Страдающий Спаситель..., - более великой истины я не знаю ни на земле, ни на небе. Я дважды умирал за Христа.

Меня убили дважды. Сначала расстреляли, а потом, когда Бог меня воскресил, насмерть забили палками. Но мне мало двух смертей. Ради Христа, ради Страдающей Истины, ради Распятой Любви, я желал бы умирать непрестанно. Любовь мою Распяли за меня, распните же теперь и меня! Когда меня раздели и привязали к сухому дереву, и солдаты достали из колчанов стрелы, я радостно крикнул им в лицо: "Знайте, что смерть во Христе полна цветов, света и небесного аромата, словно чисто убранная праздничная храмина". Больше я не сказал им ни слова. Я кончил говорить с людьми. Теперь мне предстояла небесная дорога. Я поднял глаза вверх. Боже мой, как высоко. Целая бездна воздуха. Как я переправлюсь через нее? В этот момент в меня вонзилась первая стрела, она попала в шею. Стрела была просмоленная и цветом своим напомнила мне чернозем. Тогда я подумал, что это земля пытается не пустить меня к небу, желает навечно пригвоздить меня к сухому дереву. Мысль эта промчалась в моей голове за долю секунды. Раздался тугой шлепок о мое тело второй стрелы, потом третьей, четвертой, пятой... десятой и еще многих. Фонтанчики крови били из меня после каждого попадания. Странное дело: в ту минуту надо мной кружилось несколько бабочек шоколадного цвета. Вероятно, они приняли струи моей крови за сладкий гранатовый сок. Сколько было сил, я смотрел вверх, на прозрачную дорогу, уходящую в небо, на бабочек...

В последнее мгновенье я увидел ликующий всезаполняющий бело-золотой свет. Потом я просто закрыл глаза...

- Скажите, пожалуйста, мученик Севастьян, - задал вопрос Влас, - А если нет гонений, если за веру не сажают в тюрьму и не расстреливают, то как же тогда страдать, как спасаться?

Мученик поклонился Власу и ответил:

- Христианство есть вольное страдание. Если нет страданий телесных, то есть страдания душевные. Все аскетическое духовное делание построено на душевном страдании. Внутренняя борьба с собственными страстями и бесовскими помыслами вменяется христианину как страдание, даже если он живет внешне спокойно. Такое духовное делание доступно всем христианам; не только подвижникам, но и простым мирянам. Все зависит от свободного выбора, от волеизъявления человека. Вопрос стоит так: хотим мы быть с Богом или нет? А быть с Богом - это значит быть в Любви, Истине и Свете. Про Бога, ставшего Человеком, говорится в Писании: "Он презираем был и отвергнут людьми, Страдалец изведавший болезни; мы не почитали Его, но болезни наши переносил Он, и боли наши терпел Он, а мы считали, что это Бог наказывает Его; и Он изранен преступлениями нашими, сокрушен грехами нашими, но ранами Его мы исцеляемся". И вот, если мы хотим быть с Богом, то путь к Нему лежит через добровольное очистительное страдание.

- А связана ли со спасительным страданием молитва Иисусова, - обратился Влас к Гостю, - та молитва, которую Ты мне в тюрьме дал?

- Авва Виталий, ты как делатель непрестанной молитвы, ответь, пожалуйста, на вопрос, - попросил Гость.

Отец Виталий приоткрыл полу мантии и выставил вперед руку, с шерстяной вервицей.

- Эти четки, - сказал он, - крепкая цепь, которой делатели молитвы связывают себя ради Господа. Многие приступали к молитве Иисусовой, но не многие собирали ее плоды. Чтобы преуспеть в этой молитве, нужно отречься не только от всего внешнего и суетного, но и от многих своих безвредных душевных привязанностей. Иисусова молитва требует полного самопожертвования. Это ли не страдание? Молитва Иисусова - молитва покаянная. А покаяние - это не только изменение собственной жизни, но и непрестанное горькое сожаление о своих грехах. В последних словах Иисусовой молитвы -"помилуй мя, грешного" - заключена великая энергия очистительного страдания, способная превращать лютых волков в кротких агнцев, величайших злодеев - в святых. Так что молитва Иисусова - это непрестанное жертвоприношение.