Страница 154 из 190
Основной же опорой о. Серафима оставались писания еп. Игнатия (Брянчанинова). Говорят, о. Серафим дал людям XX века то, что свят. Игнатий — людям прошлого. Так же, как и свят. Игнатий, разоблачавший спиритизм в свете истинно православного учения о мире загробном, о. Серафим выступил против парапсихологии.
Он исследовал литературу о посмертных чувствах и видениях людей, книги по оккультизму и, следуя завету великого предшественника, «честно и полно обрисовал лжеучения, дабы убедительно доказать их неистинность и отвратить от них православных христиан». Подобно свят. Игнатию, о. Серафим обнаружил, что зачастую в неправославных книгах, описывающих фактические примеры «жизни после смерти», содержатся ярчайшие подтверждения православных истин. «Нашей целью, — писал о. Серафим, — является противопоставление православного учения, опыта святых учению оккультных наук и опыту людей современных. Если представить лишь православную точку зрения, она убедит лишь пребывающих в Православии. Сопоставив две точки зрения, мы, возможно, откроем глаза и тем, кто увлекся современными учениями, и они увидят, сколь велика разница меж истинным и ложным.
Хотя большая часть книги посвящена разбору этих двух точек зрения, не следует рассматривать книгу как простое изложение позиции Церкви, ибо автор привел и свои субъективные оценки. Поэтому правомерно ожидать и от православных читателей различия во взглядах. Насколько возможно, мы не смешивали конкретные, личные взгляды людей с основополагающим учением Церкви. Равно и учения оккультные (о внетелесных ощущениях, об «астрале») представлены «в чистом виде». Потом же мы просто сопоставили их со взглядами Православия на аналогичные явления. И в том, и в другом случае мы не касались происхождения таких «видений» и «ощущений». Допускаем их реальность с участием демонических сил, не приписывая «галлюцинациям». Пусть читатель решит сам, насколько оправдан наш подход».
КАК И В «ПРАВОСЛАВИИ И РЕЛИГИИ БУДУЩЕГО», о. Серафим в первую голову представлял сначала факты, а уж потом — их толкования. В первой главе он подробно остановился на посмертных ощущениях: отделение души от тела, «встреча с другими», «о светлых существах» и т. п. Всё это описывается как первые ощущения при наступлении «клинической» смерти, когда душа еще пребывает на земле и может вернуться в тело, «оживленное» врачами. Эти ощущения о. Серафим сравнил с описаниями святых Отцов, эпизодами в житиях святых, с рассказом православного серба, пребывавшего в состоянии «клинической» смерти около полутора суток.
Вторая глава посвящена разъяснению сути «светлых существ». Отец Серафим представил учение Православной Церкви об ангелах, как святых, так и падших. В противовес теории Декарта (возрожденной в наши дни) — «всё, что не принадлежит миру материи, относится к «чистому духу». Описав явления ангелов и бесов (по православной литературе), о. Серафим продолжал: «До недавнего времени лишь немногие «старомодные» или «простодушные» православные верили этим рассказам буквально, и сегодня многие не верят им: столь велико современное заблуждение, что Ангелы и бесы суть «чистый дух» и не могут проявлять себя «материально». Правда, недоверие это пошатнулось: уж больно сильно воздействуют бесы на людей в последнее время».
В третьей главе «Явление ангелов и бесов в смертный час» о. Серафим описал, как «новопреставленный встречает двух Ангелов. Им надлежит проводить душу в загробный путь. Ангелы весьма конкретны и «материальны» и по облику, и по действиям. Обликом похожие на людей, они подхватывают «хрупкую» душу усопшего и влекут ее прочь».
Глава четвертая «Видение небес» рассказывает о впечатлениях и ощущениях неправославных христиан, язычников, неверующих, даже самоубийц — все они утверждали, что попали в некий «рай» сразу же после наступления «клинической» смерти. Он заключал: «Очевидно, следует очень осторожно подходить к «видениям небес» умирающими. Почти все эти видения не имеют ничего общего с христианским учением о небесах и представляют собой не духовное, а мирское восприятие: так просто, так легко достижимы эти небеса, так «приземлены» в рассказах, что их трудно даже сравнивать с истинно христианским представлением о небесах (о чём рассказ ниже).
Тем не менее все впечатления умиравших чрезвычайно важны, их нельзя отнести за счет бреда или «галлюцинаций», они относятся к переживаниям за пределами обычной земной жизни, к той сфере, что разделяет жизнь и смерть».
В двух последующих главах излагается (в переводе на английский) учение свят. Игнатия (Брянчанинова), касающееся области, куда попадает после смерти человека его душа. Чтобы понять эту область, о. Серафим указывал на необходимость «рассматривать ее вкупе с человеческой натурой, какой она была до грехопадения, как изменилась после, какими способностями обладает человек, чтобы общаться с духами».
В главе пятой «Поднебесное царство духов» о. Серафим вновь цитирует свят. Игнатия, дабы объяснить, как человек, ранее наделенный способностью чувственно воспринимать духов, утерял этот дар в результате грехопадения. Теперь человек может видеть духов лишь при некотором изменении чувств, которое совершается неприметным и необъяснимым образом. Человек может при попущении Божием, но не волей Его, вступить в общение с падшими духами, но без воли Божьей он не может общаться с Ангелами. «Святым Ангелам несвойственно принимать участие в деле, не согласном с волею Божиею, в деле, неблагоугодном Богу». Мысль, что в чувственном видении духов заключается что‑либо особенно важное, ошибочна.
«Чувственное видение без духовного не доставляет должного понятия о духах, доставляет одно поверхностное понятие о них, очень удобно может доставить понятия самые ошибочные, и их‑то наиболее и доставляет неопытным и зараженным тщеславием и самомнением. Духовного видения духов достигают одни истинные христиане, а к чувственному наиболее способны люди самой порочной жизни».
«Более ста лет назад написаны эти строки, — отмечал о. Серафим, — а злободневны и сейчас, столь точно подмечены искушения наших дней, когда «двери восприятия» (употребляя любимую фразу известного «исследователя поднебесья» Олдоса Хаксли) души человеческой распахнуты настежь, о чём и не помышляли во времена еп. Игнатия».
В главе шестой «Поднебесные мытарства» излагалось святоотеческое учение о частном суде над каждой душой на третий день после смерти. Еп. Игнатий писал: «Необходимы суд и разбор, чтоб определить степень уклонения ко греху христианской души, чтоб определить, что преобладает в ней — вечная жизнь или вечная смерть. И ожидает каждую христианскую душу, по исшествии ее из тела, нелицеприятный суд Божий, как сказал св. апостол Павел: «И как человекам положено однажды умереть, а потом суд» (Евр. 9:27).
«Для истязания душ, проходящих воздушное пространство, установлены темными властями отдельные судилища и стражи в замечательном порядке. По слоям поднебесной, от земли до самого неба, стоят сторожевые полки падших духов. Каждое отделение заведывает особенным видом греха и истязывает в нем душу, когда душа достигнет этого отделения. Воздушные бесовские стражи и судилища называются в отеческих писаниях мытарствами, а духи, служащие в них, — мытарями».
Здесь о. Серафим, зная современный рационалистический подход, буквальное толкование текста, «рационалистическое», то бишь обмирщенное, понимание событий Священного Писания и Священного Предания, вынужден был сделать пояснение. Ссылаясь на православных богословов былых и нынешних лет, он указал, как следует воспринимать понятие «мытарств»: «Всякий знакомый с православным учением, принимает мытарства как нечто реальное, как испытания, выпадающие душе после смерти. Но следует подчеркнуть, что испытания эти происходят не в нашем грубо материальном мире, что понятия пространства и времени в поднебесье отличаются от наших мерок и всякое описание нашими человеческими словами условно и неполно. Каждый, кому известна православная литература, описывающая жизнь после смерти, понимает, как разделить духовную реальность от частностей, обозначаемых порой символически, иносказательно. Конечно, в поднебесьи нет «таможен», где взимаются мытарства, или «духовные налоги», нет свитков и списков (в нашем земном понимании) наших грехов, нет «весов», на которых взвешиваются наши добрые дела, «золотых», которыми выкупаются наши долги, — под этими образами–символами сокрыта духовная реальность, с которой непременно встретится душа». Когда св. Макарий Александрийский заговорил с Ангелом о мытарствах, тот наставил его: «Принимай всё земное как слабую попытку описать небесное».