Страница 3 из 5
Однажды во время службы вошла в храм женщина и громко стала спрашивать, где здесь икона Николая Чудотворца. Все оглядываются, объясняют, где икона. Она проходит, ставит свечи, не обращая внимания, что идет служба, что Царские врата открыты, стоит к ним спиной и молится своему святому. Я все это запоминала, чтобы объяснить своему ребенку, что так вести себя нельзя.
Ходить в церковь Кирилла никогда не заставляли. Если он по каким-то причинам отказывался: хотел спать или плохо себя чувствовал, я никогда не настаивала, но следила за тем, что бы его "прогулы" не носили затяжной характер.
Первое время исповедоваться и причащаться мы ходили вместе. Позже, когда Кирилл стал старше, он сам решал этот вопрос. Я только напоминала ему, что скоро праздник, и рассказывала, что знала о предстоящем празднике или о святом, в честь которого он совершается. Когда Кирилл учился в православной школе, то уже он мне рассказывал о праздниках, о службе и много еще интересного, чего мы в свое время в школе не проходили.
Размышления
Потребительское отношение к жизни - не только наших детей, но и взрослых, и потребительское, на уровне суеверий, отношение к Церкви приводит к тому, что они уходят из храма, не получив "желаемого результата". А зачем ходить, зачем молиться, когда новый магнитофон "с неба не падает"?! И проблем вроде бы меньше не становится. А где-то даже и больше: требования поста и воздержания, аскетического отношения к внешности и одежде идут вразрез с общественными взглядами. Иные говорят: "Ваша вера очень трудная - много правил". - "А как же без правил, - отвечаешь, - вся наша жизнь держится на правилах. Подходишь к плите, чтобы приготовить еду - правила, пользуешься электроприборами -опять правила, выходишь на улицу - и здесь правила, работаешь за компьютером - поди, попробуй без правил. Тогда почему в духовной жизни, в Церкви не должно быть правил? Они есть и их надо исполнять, потому как исполняем мы их во всей нашей жизни".
В монастыре
Когда мы собирались на Соловки, казалось, что едем на "край света". Но вот миновали сутки пути на поезде, и мы в Кеми. Ночь. Светло, и нас уже везут на машине на подворье, далее путь лежал по Белому морю до Соловецкого монастыря. В отличие от моря северная земля приняла нас ласково, теплым солнечным днем.
Каждый, кто хоть раз побывал на Соловках, мечтает вернуться туда снова и снова. Эта удивительная земля своей неповторимой красотой и трагической историей никого не оставляет равнодушным.
Поселили нас в рыбацком домике на берегу моря, но целыми днями мы проводили в монастыре - трудились, ходили на службы, там нас и кормили.
Монастырские службы долгие и отличаются особой строгостью. Мужчины в стоят храме по правую сторону, женщины - по левую. Никто не мешает друг другу молиться, никто не разговаривает, не ходит по храму, не передает свечи во время службы. Кирилл стоял на мужской половине вместе с папой, стоял не шелохнувшись. И как-то , сразу повзрослел мой мальчик. Никто из детей не бегал, не шумел, не дергал взрослых. Если кто уставал стоять, то тихонько садился тут же на пол, один ребенок у нас даже заснул во время службы, свернувшись на полу "калачиком". Дети сразу почувствовали эту тишину и порядок, им не нужно было это объяснять - это была сама жизнь. И как-то стало легко молиться - ничто не раздражало твоего взора, и не смущало твоего слуха.
После, когда мы уже вернулись домой, первое, что в храме на службе бросилось мне в глаза - это бесконечные хождения и разговоры, уже не замечаемые прихожанами. "Какие же мы несчастные, - подумала я, - что даже в храме не можем остановиться".
Святые отцы учат нас, что в храме нельзя разговаривать, иначе будут скорби, потому что мы своими разговорами оскорбляем Святого Духа, Который находится в храме. Нельзя ходить и прикладываться к иконам во время службы. Петр I, в свое время, издал указ о том, чтобы "бить нещадно кнутом" тех, кто ходит, прикладывается к иконам и производит всякий шум во время богослужения, исключая дворянское сословие - с них за провинность брали большой денежный штраф.
В последний день нашего пребывания на Соловках батюшка благословил всех нас причащаться. Мы готовились. Вставать надо было рано. Те, кому было не трудно, проснулись и пошли на братский молебен. Кирилл с бабушкой (моей мамой) должны были прийти на литургию. Стоя в очереди на исповедь, Кирилл шепнул мне: "Я съел сухарик"; Я опешила. Какой может быть сухарик, когда он собирался причащаться вместе со всеми? Ему уже почти 10 лет, он не первый раз причащается и знает, как следует себя вести. Хотелось отругать сына, сделать выговор матери. Вместо этого я сказала: "Обязательно скажи об этом священнику". И зачем винить кого-то, когда только ты несешь ответственность перед Богом за своего ребенка. Я смотрела на Кирилла - стоит мой мальчик грустный, чуть не плачет и надеется, что батюшка ему разрешит причаститься. Честно говоря - я тоже надеялась вместе с ним.
Мы привыкли делать себе бесконечные поблажки, цинично оправдывая при этом свою лень и душевную расслабленность духовной или физической немощью.
...К причастию Кирилла не допустили. Он стоял в уголке и плакал. У меня разрывалось сердце, глядя на сына; и я утешала его, как могла, но по опыту знала, что этот урок запомнится и мне и ему на всю жизнь.
Кто в ответе за детей?
Однажды в монастыре мы разговорились с одним послушником. Говорили о детях, об их воспитании. Я тогда спросила: "Нельзя ли присылать к вам в монастырь - наших детей на лето? Поживут, потрудятся, поучатся послушанию". - "Вам отвечать за своих детей перед Ботом, вам их и растить, - ответил он. - А у нас здесь не исправительная колония"
Желание переложить ответственность и труд по воспитанию своих детей на чьи-то плечи - издержки советского времени, когда детей растили ясли, сады, школы и пионерские лагеря. Тогда сама традиция семейного воспитания во многих семьях была уничтожена.
И теперь довольно часто можно встретить семьи, где дети в своей внутренней жизни предоставлены сами себе, где забота о ребенке зачастую проявляется в том, чтобы он был одет и накормлен, а общение порой ограничивается указаниями и оплеухами.
Как-то у нас с моей дальней родственницей зашел разговор о детях. Они с мужем большие труженики. Гостеприимные, "хлебосольные хозяева". Дом в деревне, огород, даже скотину держат. У них двое взрослых сыновей: один женился, другой собирается. У каждого из них своя жизнь. Она стала рассказывать, что остались они со своим хозяйством одни, что дети приезжают только за готовыми продуктами, а помочь никто не хочет. Тяжело. И как бы в оправдание всему сказанному добавила: "Ну что тут поделаешь? Дети сами растут. Какие родились, такие теперь и выросли". Я тут же вспомнила, что когда-то читала, что французский ученый-энциклопедист Руссо тоже полагал, что "дитя появляется на свет совершенно добрым и ничуть не испорченным", и поэтому его надо предоставить самому себе. С такой позицией в действительной жизни я сталкивалась впервые. "Как же сами растут, - удивилась я. - Даже у тебя в огороде из того, что ты посадила, ничего само не растет, все требует прополки. Вот ты и трудишься целыми днями. А не будешь трудиться, зарастут твои грядки сорной травой, и плода доброго не будет". И рассказала случай, который произошел у меня с Кириллом, когда ему было года 3-4.
Мы пришли в магазин, я делала покупки. Кирилл увидел на прилавке игрушку и начал просить. Я объяснила, что эту игрушку мы сейчас покупать не будем: в другой раз. Он стал настаивать. Я попыталась как-то отвлечь, увести сына, но он начал топать ножками, упал на пол и зарыдал. Я неоднократно наблюдала детские истерики в магазинах и всегда мне было как-то неловко за родителей. В магазине на людях я разбираться не стала. Я собрала с пола своего рыдающего сына и повела домой. Па дороге он еще плакал и пытался вырваться у меня из рук Дом был рядом. Когда мы пришли, я взяла в руки ремень и что называется "всыпала ему по первое число". При этом пояснила, что если подобная выходка повторится, то попадет еще сильней. Больше истерик никогда не было.