НИ-КА

Глава 25.

Разные свидетельства о значении восьми пороков

Об этих восьми пороках и в Евангелии так говорится: “егда (же) нечистый дух изыдет от человека, преходит сквозе безводная места, ища покоя: и не обретая, глаголет: возвращуся в дом мой, отнюдуже изыдох. И пришед обрящет и пометен и украшен: тогда идет и поймет седмь других духов горших себе, и вшедше живут ту: и бывают последняя человеку тому горша первых” (Лк.11, 24-26).

Вот как там упоминаются семь народов, исключая египтян, от которых вышли сыны Израилевы: так здесь говорится, что возвратились семь духов нечистых, кроме того, который прежде вышел из человека. Об этом седмиричном числе пороков и Соломон в Притчах говорит так: “аще тя молит враг велиим гласом, не веруй ему, седмь бо есть лукавствий в души его” (Притч. 26, 25)

, то есть если побежденный дух чревоугодия своим смирением начнет улещать тебя, упрашивая, чтобы ты несколько послабил ему, уменьшил ревность в воздержании и меру строгости, то ты не сдавайся на его покорность; видя, что ты немного стал спокойнее от плотского разжигания, не думай, что ты безопасен от нападения, не возвращайся к прежней невоздержности или прихотям чревоугодия.

Ибо этим побежденный тобою дух говорит как бы так: “Возвращусь в дом мой, откуда вышел”.

Тогда тотчас происходящие от него семь духов-пороков будут для тебя злее, нежели та страсть, которая в начале была побеждена тобою, и они скоро увлекут тебя к худшим грехам.

Глава 26.

Победив страсть чревоугодия, надобно приложить труд к приобретению прочих добродетелей

Посему нам надобно стараться, чтобы, воздержанием и постом победив страсть чревоугодия, не оставлять душу нашу пустую от необходимых добродетелей, но рачительно занимать ими все изгибы нашего сердца, чтобы дух чревоугодия, возвратившись, не нашел нас пустыми, не занятыми ими, и, не довольствуясь открытием входа для себя одного, не ввел с собою в нашу душу семь страстей, и не сделал наше последнее худшим прежнего.

Ибо после этого будет гнуснее, нечистее та душа, которая хвалится, что отверглась этого мира, тогда как господствуют в ней все восемь страстей, и подвергнется более тяжкому наказанию, нежели когда была в мире, когда еще не обязывалась ни благочестием, ни именем монашеским. Ибо эти семь духов потому называются злейшими прежде вышедшего духа, что пожелание чрева само по себе не было бы вредно, если бы не вводило за собою других, более важных страстей, то есть блуда, сребролюбия, гнева, печали или гордости, которые сами по себе, без сомнения, вредны и гибельны душе.

И потому никогда не может достигнуть совершенной чистоты тот, кто надеется приобресть ее одним воздержанием, то есть телесным постом, если не познает, что воздержание нужно для того, чтобы, по усмирении плоти постом, легче мог вступить в брань с прочими страстями.

Глава 27.

Порядок борьбы различен от порядка пороков

Впрочем, надобно знать, что порядок борьбы не во всем бывает одинаков, потому что, как мы сказали, не все мы одинаковым образом бываем боримы; и всякому из нас надобно вступить в борьбу особенно с тою страстию, которая больше нападает на нас, так что иному необходимо прежде вступить в сражение с третьего страстию, иному с четвертою или пятою, смотря по тому, какие страсти сильнее в нас, и как требует образ нападения их, так мы и должны установить порядок сражения, по которому бы последующий успех победы и торжества мог привести нас к чистоте сердца и полноте совершенства”.

Доселе авва Серапион, рассуждая о свойстве восьми главных пороков, роды скрывающихся в нашем сердце страстей, которых причины и связи прежде мы вовсе не могли познать и различать, хотя ежедневно терпели их нападения,- раскрыл так ясно, что, казалось, они находились пред нашими глазами и мы увидели их, как в зеркале.

Собеседование аввы Феодора об умерщвлении святых Глава 1

В пределах Палестины, близ Фекойской веси, удостоившейся быть местом рождения пророка Амоса, лежит обширная пустыня, простирающаяся до самой Аравии и Мертвого моря, в котором исчезают впадающие в него токи Иордана и холмы пепла Содомского.

Монахи, мужи высокой жизни и святости, с давнего времени живущие в этой пустыне, внезапно умерщвлены были толпою сарацинских разбойников. Мы знали, что тела этих убиенных тайно взяты и погребены были между мощами мучеников и что как начальники сей страны, так и все вообще аравляне, при сем случае, оказали такое уважение к ним, что народ, стекшийся из двух городов в неисчетном множестве, из-за этой священной добычи вступил в жестокую распрю между собою, дошедшую до действительного сражения мечами.

В благочестивом усердии своем они спорили, кто имеет более права владеть гробами и заключенными в них останками сих пустынных подвижников. Одни выставляли на вид близкое к себе жительство их, другие - родственное происхождение их от себя. Между тем некоторые из братии и мы сами немало соблазнялись этим происшествием; оно возбуждало желание узнать: почему столь достойные и добродетельные мужи так умерщвлены разбойниками и почему Господь попустил совершиться над рабами Своими этому злодеянию, предав в руки нечестивых таких мужей, дивных для всех?

Опечалившись этим, мы пошли к святому Феодору, мужу отличному в деятельной жизни. Он имел жительство в Кельях, которые находились между Нитриею и Скитом, в пяти милях от Нитрийских монастырей и от пустыни Скитской, в которой мы пребывали, в восьмидесяти милях. Мы изъявили пред ним наше сожаление об умерщвлении оных мужей, удивляясь вместе столь великому снисхождению Божию, допустившему столь заслуженным мужам быть так убитыми.

Мы желали знать, отчего те, которые силою своей святости могли бы избавить других от такого искушения, не могли избавить самих себя от рук нечестивых или почему Бог попустил совершиться над рабами Своими такому злодейству?

Глава 2. Ответ аввы Феодора на предложенный вопрос

Блаженный Феодор отвечал: “Этот вопрос обыкновенно возмущает души тех, которые, имея мало веры и ведения, думают, что заслуги святых вознаграждаются в краткое продолжение сей временной жизни.

Но поелику мы не в этой толь¬ко жизни надеемся на Христа (иначе мы, по Апостолу, были бы “окаяннейши всех человек” (1Кор.15,19), потому что, не получая в этом мире обетовании, лишимся их в будущем за свое неверие), то не должны увлекаться в заблуждение мнениями тех невежд, чтобы, при недостатке верного и определенного понятия колеблясь и страшась, не возмущаться нам в искушениях, когда подвергнемся им, или (что и сказать страшно)

чтобы не приписывать Богу неправосудие и непромыслительность о делах человеческих, так как бы Он не был защитником добродетельных и святых мужей во время искушений и не воздавал в настоящей жизни добром за добро и злом за зло, чтобы нам не подвергнуться осуждению с теми, в обличение коих говорит пророк Софония: “глаголют в сердцах своих: не иматъ блага сотворити Господь, ниже имать озлобити” (ср.: Соф.1,12)

, или чтобы не уподобиться тем, кои в богохульной жалобе своей говорят: “всяк творяй зло добр пред Господем, и в них Сам благоволи: и где есть Бог правды?” (Мал.2, 17). И еще присовокупляют к сему другие богохульные речи, следующие далее в пророческом писании: “суетен работали Богу, и что более, яко сохранихом хранения Его и яко идохом молитвенницы пред лицея Господа Вседержителя; и ныне мы блажим чуждих, и созидаются ecи творящий беззаконная, сопротивишася Богови и спасошася” (Мал.3,14-15).

Итак, чтобы нам избежать неведения, которое служит главною причиною этого пагубнейшего заблуждения, мы должны прежде всего знать, в чем состоит истинное добро и в чем действительное зло. Если, мы определим то и другое не по ложному людскому понятию о них, а по смыслу Священного Писания, то мы не увлечемся заблуждением неверующих людей.

Глава 3.

О трояких предметах в этом мире: зле, добре и среднем

Все, что есть в этом мире, бывает троякого рода, то есть добро, зло и среднее. Итак, мы должны знать, что собственно добро, зло и что среднее, чтобы вера наша, утвержденная на истин¬ном знании, пребывала непоколебимою во всех искушениях.

Во всем, что собственно касается человека, главным образом должно почитать одну только душевную добродетель, которая, приводя нас к Богу, посредством чистой веры, побуждает непрерывно прилепляться к сему неизменному благу. И напротив, злом должно называть один только грех, который, разлучая нас с Благим Богом, заставляет войти в общение с злым диаволом.

Среднее между добром и злом есть то, что по воле и расположению человека может быть обращено в ту и другую сторону; таково, напри¬мер, богатство, власть, честь, телесная крепость, здоровье, красота, самая жизнь или смерть, бед¬ность, немощь плоти, обиды и тому подобное, что человек по свойству своему и расположению может употребить в добрую и худую сторону.