Страница 1 из 3
Никаноров А.Б.
"КОЛОКОЛЬНЯ С
НОТНЫМ ЗВОНОМ"
В литературе и некоторых рукописных материалах ХIХ в., касающихся Ростова, изредка встречаются сведения о том, что в прошлом колокольные звоны здесь производились по особым нотам. Самое раннее из них имеется в воспоминаниях крестьянина Н. Н. Шипова, события которых относятся к 1816 г., когда он был на колокольне и слушал "звон по нотам"1. Об этом же позднее писал и известный историк М. Толстой. В книге, посвященной Ростовским святыням, первое издание которой вышло в 1847 г., он сообщал: "Звон производится по особым нотам, нарочно для сего сочиненным на три различные настроя. Названия этих настроев: Ионинский, Акимовский и Дашковский или Егорьевский, напоминают, Митрополита Иону Сисоевича, Архиеплскопа Иоакима и Епископа Георгия Дашкова" 2. Во втором издании (1860 г.) этот фрагмент изложен немного иначе: "Звон производится на три различные настроя по особым нотам, которые в старину были писаныя, но впоследствии затеряны, и с того времени передаются звонарями друг другу со слуху. Названия этих настроев: Ионинский, Акимовский и Дашковский или Егорьевский..." 3. Наконец, третье издание (1866 г.) дает совершенно новый вариант: "... звуки или тоны колоколов располагаются по трем различным настроям, для чего сочинены были особые ноты, которые впоследствии затеряны и с того времени передаются звонарями друг другу со слуху" 4.
Таким образом, если в воспоминаниях Шипова и первом издании книги Толстого ясно лишь, что в ростовских звонах был строго определен порядок колокольной игры, то в последующих изданиях речь идет о каком-то специальном музыкальном тексте. Последний либо воспроизводится на колоколах, либо служил прообразом для традиционных колокольных композиций. В существовании текста "нотного звона" Ростова Великого был убежден и знаток русского искусства В. В. Стасов, который запрашивал его через Русское археологическое общество, В протоколе одного из заседаний РАО записано:
"... Б. В. Стасов, зная, что на колокольне Ростовского Успенского собора производят звон по нотам на три настроя: 1) Ионинский; 2) Акимовский и 3) Дашковский, желал получить эти ноты, а также указания времени их происхождения. Об этом было написано в 1861 году в Ростов г. Хлебникову, который отвечал, что положить на ноты наши Ростовские звоны без хорошего музыканта нельзя. Впрочем, по времени может быть случайно и появится такой в Ростове, - тогда не упущу. Мне и для себя желается их иметь. Из прежних уже несколько небольших колоколов разбились, их заменили другими, хотя и старыми, оставшимися после существования в Ростове часов, - но с тонами едва ли такими, как были у разбитых" 5. Из ответа ясно, что о существовании в прошлом нотной записи эвонов корреспонденту В. В. Стасова П. В. Хлебникову не было известно.
В последующие годы отдельные авторы, писавшие о Ростове, как, например, А. А. Титов, все же изредка упоминали предание о существовавших для звона нотах6. Однако после издания в 1884 г. брошюры А. А. Израилева сделанные им записи звонов были признаны первой и единственной до этого времени попыткой фиксации звучания русских колоколов. Даже В. В. Стасов в предисловии к этому труду, написанному им по инициативе М. А. Балакирева, ничего не упомянул о "нотных звонах" прошлого7.
В августе 1993 г., в рукописи некоего иеромонаха Иеронима, повествующего о своих путешествиях и паломничествах, совершенных в 1841 г., мною были найдены краткое описание и нотная запись колокольного звона, сделанные им в Ростове8. Запись представляет собой своеобразную партитуру из трех пятилинейных нотных станов полукруглой формы, с нарисованными вдоль них колоколами разной величины (Рис. 1).
Центром этой оригинальной графической композиции является большой колокол, полукружья от которого расходятся в разные стороны наподобие звуковых волн. При каждом нотном стане указано название группы колоколов, которой он соответствует ("Большой", "Переборные", "Зазвонки"). Все ноты пронумерованы: у "Зазвонков" - арабскими цифрами от 1 до 32, у "Переборных" - римскими от I до XII, а у "Большого" - славянскими буквами от А [1] до И [8].
Запись, в основном, фиксирует ритм, а не звуковысотную сторону звона: ни на одной строчке Иеронимом не выставлен ключ, поэтому различия в позициях нот на нотоносце следует понимать лишь условно. Расшифровка нотного текста и изложение его в соответствии с нормами современной нотографии не представляет трудностей (см. нотный пример в приложении). Не совсем ясно лишь с партией "Зазвонков", ритм которых записан ровными восьмыми, то с раздельными, то с соединенными штилями по две и по четыре ноты. Возможно, что в этом различии отражена какая-то особенность звона, но понять ее пока не удалось.
Что касается рисунков колоколов, то, по всей видимости, они имеют лишь декоративный характер и не отражают даже количественный состав набора. Так, в тексте Иероним сообщает, что нижний такт подразумевает удары не только одного "Большого", но и прочих больших колоколов, хотя изображения их отсутствуют. В рукописи нарисовано четыре "Зазвонка", однако на нотном стане их звуки записаны лишь в двух позициях: на пятой линейке и между четвертой и пятой. Наличие на рисунке не одной пары, как показано в нотном тексте, а двух пар "Зазвонков", расположенных по разным сторонам партитуры, можно объяснить лишь стремлением следовать общему принципу симметрии, свойственному данной графической композиции в целом.
Единственная группа, в которой, в основном, согласованы и нотная запись, и изобразительный ряд, это "Переборные". Они выписаны Иеронимом наиболее тщательно: показано распределение колоколов между руками звонаря и количеетво ударов в каждый колокол9. Колокола с таким названием встречаются как в современной практике (Псково-Печерский монастырь), так и в описаниях наборов и звонов прошлого (колокольня Ивана Великого в Москве, звонница Софийского собора в Новгороде и др.) 10. Обычно это несколько средних колоколов, последовательными ударами в которые вызванивается определенная мелодико-ритмическая фигура (попевка), многократно повторяемая на протяжении всего звона. В отличие от известных таких попевок "Переборное колено", как называет его Иероним, состоит не из одной, а из двух фраз. Первая исполняется звонарем левой рукой и представляет собой удары попеременно в два крупных колокола, причем по длительности их звуки совпадают с ритмом "Большого". Вторая фраза исполняется правой рукой на четырех колоколах меньшего размера и веса. В них удары более частые (по два в такте), а в основе мелодической линии лежит нисходящее движение по тем же двухударным мотивам, что и в первой фразе, но передаваемым как бы по цепочке от одного колокола к другому.
Особенностью записи партии "Переборных" является наличие при них строки текста: "Человече воспомни страш[ный] см[е]ртный час" - фрагмента из покаянного стиха "О человече..." 11. Этот внелитургический жанр духовной лирики ХV-ХVII вв. ко времени посещения Ростова Иеронимом давно уж вышел из употребления и мог функционировать лишь в старообрядческой среде. Тем не менее, в мелодическом рисунке "Переборного колена" и отдельных вариантах напева этого покаянного стиха, зафиксированного в рукописях ХVII в., имеются сходные нисходящие покачивающиеся интонации12.
По видимому, в то время, когда Иероним делал свою запись, текст, а возможно, и часть напева покаянного стиха могли использоваться звонарями для мнемонического запоминания и передачи друг другу ритмо-интонационного контура "Переборного колена", наподобие известных звонарских приговорок позднейшего времени. Не исключено также, что в прошлые столетия покаянные стихи могли быть музыкальными моделями для звонов ростовской соборной звонницы.
Колокольный набор, зафиксированный в сочинении Иеронима, в основном аналогичен тому, который описал позднее А. А. Израилев. К сожалению, автор рукописи, сообщив, что всего имелось 13 колоколов, не дал их названий13. Им указан только вес трех самых больших - 2000, 1000 .и 500 пудов, то есть - Сысоя, Полиелея и Лебедя. Другие два крупных колокола (Голодарь и Баран), очевидно, тоже присутствовали на звоннице, так как первый был отлит в 1807 г., а второй - еще в ХVII в., в 1654 г., то есть задолго до путешествия Иеронима в Ростов.