Страница 28 из 125
Торжественный тон вышеуказанных песнопений, как Последования погребения, так и Цветной Триоди, есть проявление невыразимой радости, которую испытывает наша душа от упразднения смерти Распятым. Ибо, как утверждает божественный Апостол, Богочеловек пришел для того, чтобы Своей смертью …лишить силы имеющего державу смерти, то есть диавола… и избавить тех, которые от страха смерти через всю жизнь были подвержены рабству , боясь потерять жизнь и подвергнуться посмертному наказанию (Евр. 2, 14–15). Поэтому мы должны помнить, что спасение, дарованное нам Избавителем, – это «не только прощение грешника. Это не только «примирение» с ним Бога. Спасение – это устранение и оставление греха, освобождение человека от греха и смерти. Спасение полностью совершилось на Кресте, Кровию Креста (Кол. 1, 20. Деян. 20, 28. Рим. 5, 9. Еф. 1, 7). Не только Страстями на Кресте, но и смертью на Кресте. Так была упразднена смерть» [374] и побеждена окончательно.
Святой Златоуст по поводу приведенных выше слов Апостола из Послания к Евреям замечает: «Здесь он (Апостол) выражает ту удивительную (вещь), что чем {стр. 155} диавол побеждал, тем и сам побежден». И то, что было в его руках сильным оружием против вселенной, то есть смерть, Христос использовал, чтобы его же «поразить» и одолеть окончательно. Как раз это и «означает и вели кую силу Победившего. Видишь ли, какое благо произвела смерть Спасителя?» [375]
Весьма примечательны те параллели и противопоставления, которые использовали богоносные Отцы и священные гимнографы нашей Церкви, чтобы подчеркнуть победу греха в Адаме и его поражение в Новом Адаме, Христе. Преподобный Симеон Новый Богослов пишет: «Как от преслушания первозданного Адама последовала клятва на род человеческий, за клятвою растление […], за растлением смерть, так от послушания Второго Адама пришло на род человеческий вместо клятвы благословение, за благословением нерастление […], за нерастлением бессмертие, за бессмертием жизнь, подобная первоначальной жизни от Бога и с Богом» [376]. И во Святую и Великую Седмицу мы поем: «Разбойника благоразумнаго во едином часе раеви сподобил еси, Господи, и мене древом крестным просвети и спаси мя» [377]. «Со злодеем яко злодей, Христе, менился еси, оправдал нас всех от злодейства древняго запинателя» [378]. «На Тя меч обнажися, Христе, и меч крепкаго убо претупляется, и меч же обращается Едемский» [379]. Вход в Новое Царство теперь открыт и свободен для всех. Крест явился могучим оружием, на котором «затупились мечи могучих» светом «всемогущего действия и воли Святой Троицы» [380].
Обратим внимание и на замечательное сравнение святого Златоуста. Этот великий отец нашей Церкви {стр. 156} говорит: «Видишь ли дивную победу? Видишь ли действие Креста? Сказать ли тебе нечто другое, более удивительное? Узнай способ победы, и тогда ты изумишься еще более. Чем победил диавол, тем же преодолел его и Христос; взяв его же орудия, Он ими и победил его, а как – послушай. Дева, древо и смерть были знаками нашего поражения: девою была Ева, так как тогда она еще не познала мужа; древом было дерево Рая; смертию было наказание Адама. Но вот опять дева, и древо, и смерть – эта знаки поражения – сделалилсь знаками победы. Вместо Евы – Мария, вместо дерева познания добра и зла – древо Креста, вместо смерти Адамовой – смерть Христова. Видишь ли, чем победил диавол, тем и сам побеждается? Через древо поразил диавол Адама, чрез Крест преодолел диавола Христос; то древо низвергло в ад, это же древо и отшедших извлекло оттуда. […]. На ту смерть осуждались те, кто будет жить после нее, эта же смерть воскресила и тех, кто жил прежде нее».
И, исполнившись удивления, восклицает божественный Златоуст: «Чрез смерть мы сделались бессмертными; таковы действия Креста. Узнал ли ты победу? Узнал ли способ победы? Узнай же, как легко (для нас) совершилось это дело. Мы не обагряли оружия кровью, не стояли в строю, не получали ран и не видели сражения, а победу получили; подвиг – Владыки, а венец – наш. Итак, если эта победа стала и нашею, то все мы, подобно воинам, воскликнем ныне победную песнь; скажем, воспевая Владыку: «…Поглощена смерть победою. Смерть! где твое жало? ад! где твоя победа?» (1 Кор. 15, 54–55) [381].
{стр. 157}
СОШЕСТВИЕ ГОСПОДА ВО АД
Победа простирается и на ад
Торжество Богочеловека над смертью и адом началось именно в тот момент, когда враги считали, что победили Его и стерли с лица земли. Сообщники человекоубийцы диавола… поставили у гроба Иисуса стражу, и приложили к камню печать (Мф. 27, 66). Но с того самого часа победа, которую стяжал Господь на Кресте, должна была распространиться и на ад. В Православной Церкви Великая Пятница, разумеется, есть день скорби, день благоговейного молчания. Христос пребывает во гробе. Поэтому Церковь в этот день не совершает Божественной литургии. Но с вечера Великой Пятницы начинается, по слову святителя Амвросия, благословенная Суббота: «Суббота есть преблагословенная, в нейже Христос, уснув, воскреснет тридневен» [382]. То есть Суббота – самая благословенная, день поистине великого праздника, ибо в день Воскресения Христос, уснувший смертным сном, воскреснет, когда исполнятся три дня, которые Он будет во гробе.
Грех был, как мы уже сказали, матерью–кормилицей смерти. И если бы нашелся некто совершенно безгреш{стр. 158}ный, то смерть не смогла бы удержать его в узах [383]. Таким образом сила греха была бы уничтожена. Именно это и было осуществлено Пречистым, Непорочным и Святым Спасителем Христом. Господь наш, который …не сделал никакого греха, и не было лести в устах Его… (1 Пет. 2, 22), расторг узы греха–смерти и сделал человека, побежденного грехом и преданного смерти, торжествующим победителем.
Господь, добровольно принимая позорную смерть на Кресте, принял ее, как славный разрушитель смерти. Он шел к Голгофе, «неся Крест как знак победы над державою смерти», и точно так же, как победители, Он нес на плечах символ победы – Крест [384]. Он принял распятие, чтобы Своей смертью сделать бессильным имевшего силу и могущество смерти, то есть диавола (Евр. 2, 14). Христос, как говорит святитель Кирилл Александрийский, принял на Себя смерть промыслительно, чтобы разрушить «державу смерти» [385].
Господь умер, и пресвятая душа Его отделилась от пречистого тела и сошла в ад. Безжизненное тело было взято Иосифом, достопочтенным членом иудейского синедриона (Мк. 15, 43. Ин. 19, 39), и Никодимом и погребено в «новом» гробе. И именно с этого момента начинает совершаться таинство нашего Воскресения. Ибо телу Господню предстояло упразднить законы тления и сделать смерть бессильной.
{стр. 159}
Погребение тела Господня – событие, которому поразились чины ангельские. Это неизреченное таинство пытается изобразить священный гимнограф великолепным песнопением: «Ужасошася лицы ангельстии, зряще Седящаго в недрех Отчих, како во гроб полагается яко мертв Бессмертный…» [386] Да, Он, окруженный чинами ангельскими, в аду вместе с мертвыми, ликующими от радости скорого освобождения, – прославляемый и величаемый как Создатель и Господь всего мира, видимо го и невидимого.
После отделения от души телу Господню надлежало естественным образом начать разлагаться и разрушаться. Но оно оставалось совершенно целым и нетленным. Оно оставалось вполне невредимым, как это и предсказал ветхозаветный Псалмопевец, а позже подтвердили первоверховные Апостолы Петр и Павел: «…Ты не оставишь души моей в аде и не дашь святому Твоему увидеть тление» (Пс. 15, 10. Деян. 2, 31; 13, 35–37). Иначе и быть не могло. Ибо «пречистое тело Господа было свободно от смерти, под которую из–за греха и преслушания подпала первозданная человеческая природа. Смерть Господа была вполне реальна, но это был «скорее сон» [387]. Поэтому мы поем: «Плотию уснув, яко мертв, Царю и Господи, тридневен воскресл еси» [388]. Или, по прекрасному выражению приснопамятного сладкопевца преподобного Иоанна Дамаскина, «тогда сон смерть показася человеческая» [389].
{стр. 160}
Пресвятое и пречистое тело Господне не увидело тления, которое для него было невозможно, и оставалось совершенно нетленным, потому что, как мы дальше скажем подробнее, оно было соединено с Божеством. «Хотя умерло тело, – говорит святитель Афанасий Великий, – для искупления всех, но не видело тления, ибо воскресло всецелым, потому что было телом не кого–либо иного, но самой Жизни» [390]. Христос, Сам будучи Жизнью, не подлежал смерти. Эту же спасительную истину подчеркивает и святитель Григорий Нисский, когда пишет, что Богочеловек смертью «прекращает действие нетления; в том и состоит разрушение смерти, чтобы сделать бездейственным нетление». Ибо «животворящим естеством» Христа уничтожается тление. «Таким–то образом Господь и смерти подвергается, и смерть не владычествует над Ним» [391]. А его брат, святитель Василий Великий, добавляет: «Смерть была совершенно уничтожена и «пожерта была Божеством» [392].