Страница 36 из 73
Социал–демократы менее всего анархисты, хотя тактически иногда стоят за анархию, они мечтают о сильной власти, о диктатуре, временно — пролетариата, вечно — народа–человечества, о принудительной организованности, об устроении общежития извне, а не изнутри, из необходимости, а не из свободы. Социализм есть один из видов государственного позитивизма, обоготворение земного государства, признанья за государством суверенности, высшего критерия всех прав и свобод. Социалистическое государство будет основано на совершенном и окончательном народовластии, на абсолютно–неограниченном характере коллективной общественной воли. Это какая‑то лжесоборность, в которой личность окончательно тонет и исчезает. Права личности, ее значение, ее свобода зависят от вне личности лежащего центра жизни, от собранной в государствен-
[151]
ную власть народной воли. Захотят — признают за личностью права, захотят — урежут, захотят — отнимут совершенно. Ни свобода совести, ни свобода слова, ни иная свобода не признаются абсолютными по своей ценности, будут оцениваться по утилитарным соображениям общественной власти. Социалистическое государство есть новая форма абсолютного государства, не ограниченная никакими безусловными ценностями и идеями, никакими неотъемлемыми правами личности, никакой религиозной правдой. Кесарево, — государственно–утилитарная общественность, окончательно признается выше Божьего, — абсолютно–ценного в личности. Социализм в его социал–демократической форме есть государственный позитивизм и государственный абсолютизм и нет в нем гарантий против якобинского и демагогического деспотизма.
О праве социалисты не любят говорить. Бесцветные и довольно банальныеопыты Менгера не вносят ничего существенного в правовую интерпретацию социализма 1. Но можно с уверенностью сказать, что социализм есть попытка заменить все частно–правовые отношения отношениями общественно–правовыми, т. е. устранить окончательно гражданское право и утвердить исключительно право государственное. Всякое право коренится не в природе личности и не в объективной, сверх–человеческой правде, а в экономическом обществе, т. е. в последнем счете в государстве. Государство есть единственное юридическое лицо, никаких других юридических лиц нет и не должно быть. Вся человеческая жизнь и все правоотношения между лицами подчиняются основной задаче — организации общественного производства. Социализм имеет сильно выраженную централизующую тенденцию и в руки государственной власти передает организацию производства, сосредоточивает огромные, невиданные еще силы. В восточных деспотиях не было такой безграничной и сильной государственной власти, какая мыслится в государстве социалистическом, устранившем все формы гражданских прав личности. Ведь право собственности будет принадлежать не свободно образованным, федеративным общинам, а единственному юридическому лицу — государству, владеющему
1 См. его «Новое учение о государстве» [73].
[152]
всем миром. Управление при этом будет не общественное, а бюрократическое, не самоуправление автономных общественных единиц и союзов ляжет в основу организации и гармонизации жизни, а государственная централизация, властные приказы из центра, ничем не ограниченного. Общественная организация производства для социалистов слишком часто является огосударствлением, переходом всего в руки государства. Говорю все время не о нейтральном социализме, о котором речь впереди, а о революционном социализме, претендующем стать религией; социализм этот в пределе своем всегда тяготеет к коммунизму. В германской социал–демократии, особенно в правом, ревизионистском ее крыле, очень много нейтрального и вполне приемлемого, но я все время имею в виду умопостигаемую сущность социал–демократии. Социал–демократический дух исторически и психологически унаследовал идею всемирной римской империи, — государственного чудовища с мечом кесаря, и все отдает он «кесарю», хотя называет уже это народовластием. Социал–демократия есть вывернутое наизнанку католичество.
Вселенская церковь нам грезится, а не вселенское государство, теократия, Царство Божье и на земле, а не царство кесаря и иной власти человеческой. Общинный, внегосударственный социализм, органически развивающийся из земского хозяйства в широком смысле этого слова, связанный с органическим перерождением в первоосновах общественной ткани, вполне соединим с свободной теократией. Об этом мы еще будем говорить ниже.
С правовой точки зрения можно мыслить социализм, совершенную организацию экономической жизни и совершенное распределение, при полном торжестве гражданского права и окончательном устранении права госу-
[153]
дарственного. Так отчасти было у Прудона. Буржуазная собственность ведь не есть основа гражданского права, а скорее его искажение, так как нет начала более враждебного личности, чем пресловутая буржуазная собственность и буржуазное право наследства. Гражданское право до сих пор было основано на роде, было родовым правом, а должно быть основано на природе личности, взятой вне всякого рода. Декларация прав была уже в принципе восстанием против царства безличного рода, но по многим причинам содержание этой вечной декларации не было раскрыто дальнейшей историей. Высшим и последним судилищем гражданского права, источником объективной его правды, отличной от всякого субъективного произвола, может быть право церковное, право богочеловеческой соборности. Таким образом социалистическое общество может стать не государственным, а гражданско–церковным, т. е. теократическим. Гражданство рода должно быть побуждено гражданством личности, не реализующейся в буржуазном обществе. Социалистическое государство, основанное на марксизме, есть новое торжество стихии рода. Родовое, природно–безличное и безбожное начало торжествовало в буржуазном строе, в буржуазной собственности и буржуазном праве наследства, и ему же готовится торжество в социалистическом государстве.
История общественности не знает еще настоящего торжества личного права, истинного гражданско–человеческого права, так как никогда еще в основу общественности не было положено начало личности, ее трансцендентная природа, ее неповторимые качества. Ничего личного нет в современной частной собственности и не будет в государственной собственности социализма. И необходимо искать противоядия от безличных, отвлеченно–государственных, централистически–властолюбивых тенденций социалистической религии. Это противоядие может быть только в идее вселенского религиозного общества, которое увенчает здание общественности личностей. В социалистической религии опять, по–новому будет торжествовать природная необходимость, властьрода человеческого, собранного окончательно и воплотившегося в земном божестве. И выход отсюда — сверх–природный, богочеловеческий, а не человеческий только. Натуральный, антирелигиозный
[154]
социализм есть окончательное торжество и воплощение, последнее выражение природной необходимости и связанности. К безграничной власти натурального человеческого рода в социалистическом государстве ведет природный, родовой, только человеческий путь развития. Лжерелигиозная социалистическая соборность есть форма родового порабощения личности, как бы обобществление всех порабощений и подчинение единой порабощающей точке. И это путь окончательного и последнего рабства. Вместо тысячи поработителей создастся новая сила одного центрального поработителя, обожествленного человеческого рода, натурального рода, — вот и все.
V
Не ощущая и не понимая личности, религия социализма совершенно неверно толкует равенство в смысле уравнения, смешения индивидуальностей, обезличения в однородной массе. Ничто качественное и индивидуальное не ценится. Неправедно, несправедливо сословное и классовое неравенство, основанное на политических и экономических привилегиях, неравенство, связанное с внешними вещами, присвоенными людьми, с формами собственности и властвования над людьми, и социализм прав, поскольку направлен против этого противоестественного неравенства. Но религия социализма идет гораздо дальше и посягает на внутреннюю сущность личности, на естественную иерархию человеческих душ, на индивидуальное предназначение каждого лица в мировой гармонии. Всех хотят уравнять в назначении и назначением этим признать однородную общественную пользу, обязательную службу земному процветанию рода человеческого. Призванье мыслителя и поэта, мудреца и художника не будет лелеяться, творчество не будет цениться особенно и великие книги и картины не сделаются предметом народной гордости и поклоненья; люди высшего призвания и особого положения в божественной иерархии индивидуальностей будут рассматриваться лишь как общественно–полезные единицы и не более. В социалистическом обществе не мыслится существование пророков и мудрецов, великих учителей жизни, творцов и гениев, царей в царстве духа. И социалистическая