Страница 63 из 73
2 См. статью С. Булгакова «Церковь и культура» в сборнике «Вопросы религии» [112]. В статье этой Булгаков высказывает мысли, близкие к нашей точке зрения.
[263]
любовь должны стать молитвенными, вся жизнь наша должна стать религиозной, церковной, должна превратиться в молитву. Тогда только будет органическая религиозная всенародная жизнь, о которой мечтают все жаждущие возрождения. А религиозное возрождение не может быть кружковым, сектантским, подземельным, оно должно стать народным и вселенским или его совсем не будет. В истинной церкви не может быть спертого, душного воздуха, именно в церкви народ может дышать самым свежим, бодрящим, свободным воздухом. И храм, воздвигнутый народом своему Богу, должен быть прекрасен и просторен, из него должно раздаваться слово, благословляющее свободную жизнь народа, освящающее его культуру.
Христос сказал про Себя: «Здесь Тот, Кто больше храма». Он же сказал: «Сын Человеческий господин и субботы» [113]. Слова эти, слишком забытые официальными слугами церкви, заключают в себе осуждение отвлеченного храмового благочестия, отвлеченной религиозности, отвлеченного клерикализма. А вот как Христос учил о церкви: «Истинно также говорю вам, что если два из вас согласятся на земле просить о всяком деле, то, чего бы ни попросили, будет им от Отца Моего Небесного. Ибо где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» [114]. Значит соединение двух или трех во имя Христово есть уже церковное соединение и, раз Христос присутствует среди них, то значит таинства Христовы могут ими совершаться. В Евангелии нет никаких указаний на то, что благодать священства принадлежит лишь некоторым, лишь рукоположенным священникам, лишь духовному сословию. Понимание церкви как общества неравного, в котором не все священники, а лишь члены особой духовной иерархии, грубо противоречит опыту первоначальной христианской общины и не имеет ни исторических, ни философских оправданий. Как не походит мертвящая обрядность вырождающейся исторической церкви на былыевечери любви, в которых таинство сливалось с жизнью!
Протестантизм восстал на привилегии духовной иерархии, утвердил благодать священства за всеми верующими, всеми членами мистической церкви Христовой и этим возродил религиозную свободу, очистил христианство
[264]
от исторических грехов 3. Внешнее воплощение церкви можно мыслить лишь как образование свободных религиозных общин, в социальном отношении демократических и самоуправляющихся. Таинства могут и должны совершаться в такой общине, если члены ее соединились во имя Христово и реально ощущают дары Св. Духа. Таинство есть точка касания Богу, это часть мира, на которую излита особая благодать, это богодейство, которое является прообразом преображения всего мира. Нужно опасаться фальсификации в религиозной мистике, смешения объективного с субъективным, но и старая церковь не имеет абсолютных гарантий от фальсификации и субъективизма. Мы не смеем, конечно, отрицать, что в старой церкви совершаются таинства, что в ней есть реальное бытие, а не только быт, но таинства эти вполне удовлетворяют лишь людей старого религиозного сознания. Старый Завет был хорош, но не мог удовлетворить людей, озаренных светом Нового Завета. Так и мы, вступаем теперь как бы в эпоху Третьего Завета, и часть несомненной истины легко может превратиться для нас в ложь, если не соединится с другими частями раскрывающейся истины. Теократия может быть только обществом священников, в ней все священники, теократия есть царство всеобщего священства. В ней таинства должны сливаться с жизнью, сама жизнь должна превратиться в евхаристию, в причащение телу и крови Христовой.
Жизнь в таинствах и будет тем, что Мережковский называет «святой плотью». «Плоть Моя истинно есть Пища, и Кровь Моя истинно есть Питие. Ядящий Мою Плоть и пьющий Мою Кровь
3 Известный протестантский богослов Ю. Кёстлин очень хорошо говорит: «Дух свыше не вручил своей деятельности какому‑либо человеческому трибуналу; к объективности своего слова Бог не прибавил какой‑либо объективности человеческих авторитетов, с целью его поддержки и спасения… Царство Божье обеспечивает свое существование не так, как светское государство… Самому Слову и Духу должно предоставить вести истину, собственной силой, среди всех столкновений, к новым и новым победам в религиозных общениях и удостоверять в ней отдельные души и совести, поскольку они нуждаются в этом для оживляющего общения с Богом и для истинного служения Богу, хотя бы, быть может, слишком превышающее большинство среди внешнего христианства и среди носителей внешней должности шло другими путями» («Существо церкви по учению и истории Нового Завета»).
[265]
пребывает во Мне и Я в нем» [115]. В таинстве евхаристии [116] насыщается человек, как бы утверждается мировая плоть истинной пищей и истинным питьем. В бескровной жертве евхаристии ветхозаветные и языческие кровавые жертвы заменяются любовью, приобщением телу и крови Христовой через покаяние.
Свободные религиозные общины могут органически объединяться во вселенское тело, органически, а не механически, внутренним мистическим процессом, а не внешним законом, не искусственной организацией, как в католической теократии 4. «Не прийдет Царство Божие приметным образом; и не скажут: вот, оно здесь, или вот, там. Ибо вот Царствие Божие, внутри вас есть» [117].«Наступает время, когда и не на горе сей, и не в Иерусалиме будете поклоняться Отцу» [118]. «Но настанет время, и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине; ибо таких поклонников Отец ищет Себе» [119]. В истории христианства все еще не настало время «поклоняться Отцу в духе и истине» и все поклоняются «на горе сей» или «в Иерусалиме». «В доме Отца Моего обителей много» [120]. Это и значит, что трудно людям очертить эмпирические грани церкви, что путей к Богу много, что очень разно можно входить в мистический круг церкви, что не в однообразной и принудительной организации сущность церкви, что спасение Христовым путем бесконечно свободно. Индивидуальная свобода веры не противоречит соборности, отношение к Христу всегда в такой же мере индивидуально, в какой и универсально; свобода пророчеств открыта для всех членов церкви, она присуща всякой религиозной жизни. В этой религиозной свободе, в этом множестве «обителей» и все обаяние религиозной жизни, и вся ее трагедия.
Те, что хотели организовать одну «обитель» и подчинить ее авторитету религиозную свободу, те соблазнились искушением диавола и Великого Инквизитора, так как внешним принудительным чудом захотели спасти людей. Ведь интимная сущность церкви, религиозной соборности, – в
4 Вл Соловьев говорит, что «всеединство является общим безусловным центром, к которому свободно тяготеют все частные братства, так что здесь неограниченный федерализм с безусловной централизацией».
[266]
реальном схождении Св. Духа, в этом только сверхчеловеческое единство церкви, объективно божественная ее правда. И остается вопросом, всегда ли присутствовал Дух Святой в исторической церкви, не была ли историческая церковь торжеством индивидуализма, ослепленного авторитетом, так как не наступило еще время внутреннего мистического соединения мира и человечества. Этим я не хочу сказать, что в истории мира не совершались таинства Христовы, таинства совершались, когда совершалось внутреннее, мистическое перерождение народа, полного веры, так как таинство не есть механически–искусственный акт, действующий тогда, когда человек внутренне остается зверем и злодеем. Но выявленной вселенской церкви, тела Христова в этом мире, Богочеловечества мы не видели еще. Воплощенную церковь можно будет увидеть лишь тогда, когда преодолеется религиозный дуализм, когда христианство перестанет быть антитезисом, враждебным миру, когда явится в мир новая религиозная правда о земле, о земном соединении, когда пройдет эпоха религиозного уединения, исполнившего уже свою миссию. Этим не прерывается внутренняя мистическая нить, соединяющая мировую историю и придающая ей религиозный смысл. Традиции того, что было бытием, а не бытом только, должны остаться. Религиозные таинства хранились в вечной мистической церкви и много было обителей, в которых приобщался человек к этим таинствам.