Страница 184 из 297
— Давай, говори.
— А чего я буду тебе говорить? Когда следователь придет, когда бумагу принесет, ручку возьмет, тогда я буду говорить, а тебе что я буду говорить?
Вскоре пришел Комаров и начал ее избивать.
— За что ты меня бьешь? — спросила исповедница. Тот не ответил, и она сказала: — Я не буду, как ты, а ты будешь как я.
И действительно, вскоре он был арестован и приговорен к пятнадцати годам заключения. В лагере они встретились, Комаров подошел к ней и сказал:
— Это я, твой»благодетель». — Не знаю.
— Да Комаров. Ноги–то тебе отбивал.
— А, Господь посетил. Раз посетил, хорошо, вот вам паек. Вот и хорошо, что вы сюда попали, значит счастливый.
Он не понял ее.
Отца Михаила из села Митрополье, старосту Василия и диакона из села Красного вскоре перевели в Арзамасскую тюрьму. В те годы там мучители сбрасывали священников вниз головой с крутой лестницы и нещадно избивали, вырывали бороды, так что не только следственные кабинеты, но и лестницы были залиты кровью. Все трое были замучены.
В том же году был арестован священник Михаил Преображенский, служивший в селе Лопатино Сеченовского района, скончался в заключении.
Отец Михаил Скомницкий любил принимать странников. К нему часто приходил иеромонах Иоасаф (в миру Иоанн Додонов). Это был кроткий и смиренный монах. Родился он в пятидесятых годах XIX века в селе Балтинка Сеченовского района. После смерти жены ушел в Алатырский Троицкий монастырь, где подвизался до закрытия. Был священником в селе Новацком, а затем по немощи оставил служение. Его арестовали в селе Майданы на престольный праздник Тихвинской иконы Божией Матери и отвезли в Сеченове; оттуда арестованных повезли в Арзамас, где вскоре о. Иоасаф был замучен.
В тот же год в Арзамасской тюрьме был убит на допросе иеромонах Лев из Саровского монастыря. В этой же тюрьме скончалась странница Евфимия. Родом она была из Чувашии, окончила институт, но ради Христа оставила все и пошла странствовать. Брат ее был в этой тюрьме следователем и с особой ненавистью относился к своей сестре и другим христианам; а ее никакие угрозы и пытки не могли сломить.«Что хотите со мной делайте, я ваших бумаг подписывать не буду», — говорила она.
Не описать сотен мучеников, скончавшихся в Арзамасе. Расскажем об одном.
В начале тридцатых годов, во время гонений на церковь, места в тюрьме не хватало, и власти отвели под тюрьму огромный Арзамасский собор. В 1932 году здесь скончался исповедник иеромонах Серапион (в миру Степан Иванович Оськин). Он родился в благочестивой крестьянской семье в селе Новацком Нижегородской губернии.
Почти каждому православному родителю хочется, чтобы кто–то из семьи взял на себя подвиг сугубого служения Господу и молился не только за себя, но и за близких. Хотелось этого и Ивану Оськину. И вот как–то он собрал всех детей — четырех дочерей и трех сыновей — и спросил:
— Не пойдет ли кто из вас в монастырь?
Все отказались, и только младший, Степан, вышел вперед и тихо сказал:
— Отец, я пойду в монастырь.
Степан окончил Арзамасскую семинарию и подвизался в монастыре. После разорения монастыря служил в храме села Языкова и был вместе с другими исповедниками арестован в 1932 году, украсив одежды иноческие подвигом исповедническим.
Священник Александр Валидов родился в семье священника Нижегородской епархии Алексея Валидова. Дивен и надежен тот мир, где живут святые Божии люди, ради них Господь терпит и мир, ожидая его покаяния. Один из таких Божиих людей жил в Нижнем Новгороде, подвизаясь в подвиге юродства. Однажды священник Алексей приехал с сыном–подростком в город. Идут они по улице, навстречу им — юродивый. Поклонился им до земли и сказал:
— Здравствуйте.
— Здравствуйте, — ответили отец с сыном.
— Ты — Александр, — показал блаженный на мальчика, — ты первый и последний.
— Что? — не поняли те.
— Ты, Александр, первый и последний, слышишь? — настойчиво повторил блаженный.
Переглянулись недоуменно отец с сыном, и Александр спросил:
— А как ты узнал, что меня зовут Александром?
— Я знаю. Ты — Александр, а ты — Алексей. Запомни, Александр, ты первый и последний, — повторил он.
Понял Александр значение этих слов, когда они начали сбываться. В свое время он стал первым священником в новопостроенном храме в селе Лисьи Поляны, прослужив в нем до его закрытия в 1937 году. В 1943 году от удара молнии разоренный храм загорелся. В конце сороковых годов остатки храма были употреблены под клуб.
Окончив семинарию и получив благословение на священство, Александр стал искать невесту. Прослышал он, что неподалеку у Владимира Ивановича Померанцева живут племянницы–сестры. Отец их умер, и Владимир Иванович взял их к себе. Отец Алексей с сыном пришли к ним в гости. Сели, поставили самовар. Александру понравилась Александра, и он попросил ее в жены. А ей не хотелось:
— Рано мне еще, — отговаривалась она.
И тогда мать ее, Ольга Ивановна, упала перед ней на колени и стала просить:
— Сашенька, мое благословение тебе идти. Лучшего жениха по твоему сиротству тебе не сыскать. Он будет священником, человек он положительный, какого тебе еще надо? Прошу тебя пойди за него.
Александра послушалась. Жили они хорошо. У них была большая семья, четыре сына и три дочери, последняя родилась в 1913 году.
По рукоположении о. Александр стал служить в селе Лисьи Поляны. С первого дня служения он решил ни с кого никакой определенной платы за требы не брать. Бывало, спросят его:
— Сколько, батюшка, тебе?
— Да сколько дадите.
— Да денег вот нет.
— И не надо ничего; когда выбьешься из нужды, тогда отдашь. А не отдашь — и не надо.
Александра возражала:
— Ты бери хоть сколько–нибудь.
Отец Александр отвечал:
— Ты сыта, обута, одета. А у них нет. Они голодают. А мой закон, моя вера говорят мне, что я должен дать бедному, накормить.
Когда Петровым постом или на Пасху ходили с молебнами по домам, то прихожане гору хлеба наносили в сени. Отец Александр шел с молебнами и самым бедным, вдовам, говорил, чтобы они вечером приходили за хлебом.
Вечером он вместе с матушкой наложит каждой по мешку и только спросит:
— Донесешь? Ну иди.
В своем доме о. Александр дал приют Матроне Горбуновой. Муж у нее умер рано, и она одна воспитывала сына Михаила. Матушка Александра шила по просьбе мужа ему одежду, и чтобы она ничем не отличалась от одежды их детей. Сироты, вдовы, обиженные — все к нему шли за советом и помощью.
Жила в селе Аннушка. Была у нее незаконнорожденная девочка Вера. Крест в то время двойной — крест позора и бедности. Жил в селе богатый мужик Василий. Имел сорок овец, две коровы, молотилку. По тем временам для этих мест он был человек состоятельный. Жена его, Екатерина, все время болела. Аннушка около этого человека кормилась. Зимой за больной женой ухаживала, летом в поле работала. Пришла она однажды, и говорит:
— Василий Федорович, я пришла вам сказать, что нынче я просо полоть не приду.
— Почему?
— Я, Василий Федорович, захворала.
— А чем ты захворала?
— Не знаю. Захворала. Не могу никак.
Жена его была женщиной богобоязненной и говорит:
— Василий Федорович, я ей полкаравая хлеба отрежу.
— Нет, не отрежешь, лодырей кормить я не буду.
— Василий Федорович, я захворала, завтра я приду.
Екатерина говорит:
— Дам я ей полбуханки хлеба, ведь она просит. — Нет, не дашь.
Не дал и жене запретил. Пошла Анна к о. Александру. Матушка стала ее лечить, о. Александр дал ей четыре каравая хлеба и ведро муки и сказал:
— Аннушка, как съешь, так приходи к нам опять.
Она хотела в ноги поклониться, но он не велел:
— Нет–нет, в ноги не кланяйся. Я — христианин и обязан голодного накормить и обиженного утешить.
А о. Александру у Василия Федоровича не раз приходилось самому занимать. Увидя, что Аннушка вышла от священника с хлебом, Василий Федорова с гневом направился к нему:
— Зачем ты ей дал! Она теперь ко мне неделю работать не придет. Отец Александр обнажил голову, поклонился ему и сказал:
— Василий Федорович, прости ты меня Христа ради, если я тебя чем обидел. Я накормил голодного, она пришла ко мне и плачет. Я надеюсь, что и я к тебе приду и попрошу и ты дашь.
— Нет, теперь не дам, потому что ты снабдил ее хлебом и она вообще не придет.
Отец Александр поклонился ему и снова попросил прощения.
Не только милосердным был о. Александр, но и миротворцем, как и заповедал Христос. За сто верст от Лисьих Полян жил богатый мужик Алексей Максимович. И столь он любил беседовать с о. Александром, что и сто верст для него было не помехой. И вот случилось в его семье горе. Дочь его Антонина родила незамужем ребенка. Разгневанный отец выпорол ее и сказал:
— Иди из моего дома, Тонька, и на глаза мои не являйся, пока я тебя вовсе не убил, а ребенка твоего я и без тебя убью.