Страница 189 из 297
В этом селе были арестованы православные женщины Ольга и дочь ее Мария. Обе скончались в заключении как исповедницы.
Была арестована Анна Гусева, каждый праздник доброхотно звонившая к службе. Она сильно скорбела о том, что другие идут за венцами, а она остается. Добровольно вызвалась она на мучения и пошла в тюрьму вместе с другими исповедницами. Вскоре после ареста она умерла.
Странница Ольга. Мы ничего не знаем о ее происхождении. Известно только, что ради Христа она оставила дом, мужа, детей и пошла странствовать; в конце тридцатых годов подвизалась в Ветлуге.
Горели в сердце слова Христовы, обещая высшую награду. Труден страннический подвиг: жара и холод, всякому поклонись и смирись — нет у странника на земле пристанища. Сомневалась Ольга — ладно ли сделала, и все молилась и просила Царицу Небесную открыть ей волю Божию, путь Господень. Может, не на душевную пользу и спасение выбранный ею путь?
И вот однажды, когда она ночевала в церковной сторожке, ей явилась Царица Небесная, как бы спускающаяся сверху. И с этих пор Ольга успокоилась и не сомневалась в правильности выбранного ею пути.
Епископ Неофит приглашал ее вместе с другими странниками в церковные праздники. Владыке хотелось, чтобы и его дом наполнился — и нищие и убогие ввели его в Царство Небесное.
Приходя к епископу, Ольга всегда снимала обувь.
— Да что ты, матушка, делаешь? — останавливал ее владыка.
— Это я от радости, что ты меня пригласил.
Во время гонений конца тридцатых годов она была арестована и скончалась в тюрьме города Варнавина Нижегородской области.
В селе Резоватово Нижегородской области в начале тридцатых годов арестовали трех братьев Маркеловых — Димитрия, Иоанна и Петра. Это были глубоко верующие люди, воспитанные в благочестии. Все трое умерли в заключении. Тогда же в этом селе были арестованы два верующих брата Василий и Иоанн. Оба скончались в заключении.
Феодор Ефимович Заколюкин — крестьянин села Салганы Нижегородской губернии. Когда он учился во втором или третьем классе церковно–приходской школы, у учеников проверяли певческие данные, и его взяли клирос. С тех пор он все службы был в церкви. Женился, уже было семеро детей, а как ударят в колокол, бросал любую работу и спешил в храм.
Когда начались аресты священства и прихожан, Феодор тайно уехал в Иваново. В 1942 году вернулся на родину, был узнан и тотчас арестован. Дочь провожала его. Когда шли мимо кладбища, он сложил на груди руки и показал на землю, давая тем понять, что предполагает отойти в мир иной.
Суд приговорил Феодора к семи годам заключения; он был отправлен в Нижегородскую тюрьму, где спустя два месяца после приговора скончался.
Блаженный Петр Полянский родился в селе Полянки Нижегородской губернии в 1885 (или 1886) году. В семнадцать лет он тяжело заболел, случилось что–то вроде паралича, так что он не мог ходить. Домашние и даже мать сразу оставили его. Но не оставил Господь.
Однажды пришла к нему девица Агриппина.
— Груня, будешь за мною ухаживать? — спросил Петр. Она согласилась.
— Как это ты пойдешь ухаживать за молодым парнем? Что люди–то будут говорить?! — ругала ее мать.
— Что бы ни говорили, а я за ним ухаживать буду, — ответила она.
Больше двенадцати лет он пролежал больным, и все эти годы Агриппина ухаживала за ним, смиренно терпя насмешки и поношения.
Во время болезни и до самой смерти Петр сурово постился, обходясь без хлеба и питаясь только растительной пищей. Он всем давал в своем доме приют. Четыре года в его доме пролежал тяжело больной раб Божий Василий; он ничего не ел, кроме бобов, и когда умер, то у него плоть отпала от костей, а при жизни Василий молча переносил все скорби и болезни.
Люди слышали о подвигах блаженного Петра и обращались к нему с просьбой помолиться. По его молитвам начали происходить исцеления.
Однажды к нему приехал помещик с больной женой, и по молитвам блаженного Господь исцелил больную. В благодарность помещик поставил блаженному дом, в котором он с того времени и принимал всех приходивших. Только в Великий пост Петр затворялся и никого не принимал.
Татьяна Ивановна Короткова заболела, когда ей было около десяти месяцев. Тетка, искупав ее, посадила на землю, и с девочкой случился паралич. Сначала она не могла двигаться вовсе, потом все же стала кое–как ходить, но рука и нога оставались сухими. Когда ей исполнилось семь лет, у нее отнялась речь. Видя, что болезнь усиливается, родители повезли дочь к блаженному Петеньке. Блаженный помолился, дал святой воды, и девочка заговорила. Родителям ее он сказал:
— Если эта девочка до двенадцати лет не умрет, то она проживет очень долго. Татьяна исцелилась совершенно, больная рука и нога стали здоровы, и прожила она больше восьмидесяти лет.
Господь наделил блаженного Петеньку даром прозорливости.
Однажды прислали ему к Пасхе подарок — одеяло, простыню и рубашку:
Татьяна Ивановна, просфорня, дала все это рабе Божией Александре и сказала:
— Ты все это отнеси между утреней и обедней.
Александра позвала с собой Полю, и они пошли вместе. Идти нужно было четыре километра лугами, а ночь была темная, ничего не было видно. Вдруг их осветил свет. Александра и говорит:
— Поля, ты видишь свет?
— Вижу.
И как только стали они об этом разговаривать, свет пропал. Приходят к Петеньке, а он их встречает словами:
— Надо было молчать.
После отречения царя от престола обеспокоенные крестьяне стали приходить к нему и спрашивать — что такое произошло и что теперь будет.
— Господь теперь народами не управляет, — отвечал блаженный. — Что будет со священником, то будет и с молящимися. Что будет с продающим, то и с покупающим. Земля устарела, изменила лик свой, шатается, как пьяная… сколько было церквей, сколько было монастырей — ничего не будет. Разделится Россия на три части, попадете в Англию и во Францию — поживете.
Блаженного любили посещать больные и юродивые.
В селе Шохино служил священник Аркадий. Он ходил к блаженному, сам юродствовал и, бывало, говорил:«Троим богам по сапогам, а Николе лапти, венерам по почтению, дела сдал в архив, отнимают удочки — к сумочке, ушки на макушке. Скоро к нам дадут электричества, а в потомках — темно».
В тех же местах жил блаженный Михаил Степанович, который везде куда бы ни приходил, пел одну и ту же песню:«Вот весь я жизни новой… она передо мной… Я вижу гроб готовый… Как плакали, рыдали святые в жизни сей, как смерть напоминали, как мыслили о ней». Споет, остановится и снова начинает. И все про то же. Его спросят: — Ты что все один и тот же стих поешь?
— А больше не открывается, — ответит он и запоет вновь.
За несколько дней до смерти блаженного Петра Михаил Степанович пришел в село к Александре и сказал:
— Завтра пойду к Петру Ивановичу Псалтирь читать.
На следующий день он пришел к блаженному и сказал:
— Петр Иванович, давай поменяемся мы с тобой крестами, потому что я пришел по тебе Псалтирь читать.
Блаженный Петр понял, что Михаил Степанович послан возвестить о его смерти, и попросил всех собраться. Когда все собрались, он сказал:
— Я позвал вас всех, чтобы со всеми вами попрощаться, потому что я скоро от вас уйду.
— К кому же мы понесем свое горе, — сетовали собравшиеся. — Горе имеем сердца. Кто был к Богу — пойдет выше, а кто от Бога — пойдет глубже… Ну, ладно, идите ложитесь спать, а когда буду умирать, вас позову, — ответил блаженный.
Все ушли, но не спали. И вдруг услышали, как он громко сказал:«Слава Тебе, Боже!» — и затем позвал:«Идите, прощайтесь».
Множество людей, бывших здесь, стали прощаться. Будучи больным и убогим, он жил как праведник, со смирением и радостью терпя все скорби, и скончался тихо и мирно, заслужив среди народа славу молитвенника.
Блаженная Елизавета Ивановна подвизалась в Семеновском уезде Нижегородской губернии в конце XIX начале XX века:
Она пришла в Белбажский монастырь из Ветлуги еще молодой, босая, зимой. О происхождении ее и подвигах мало известно. Известно только, что зимой, какие бы заносы ни были, наутро весь монастырь был начисто вычищен. Труд этот единодушно приписывали Елизавете Ивановне. Видели ее молящейся на колокольне. Умерла она в глубокой старости.
Прозорливость ее была поразительна. Так Вера, послушница игумении Крестовоздвиженского монастыря матери Назареты, когда ей было двенадцать лет, ходила к блаженной за благословением идти в монастырь. Она помолчала, а потом сказала: — Потом придешь, когда матушка уедет.
И потребовала себе киселя. Морщилась и не ела.
Вера вернулась домой и прожила в миру до восемнадцати лет, обуреваемая сомнениями, где лучше жить — в миру или в монастыре. Наконец, она решилась просить родителей отвезти ее в Крестовоздвиженский нижегородский монастырь. Приехала в тот момент, когда у игумении скончалась («уехала») ее келейница, и на ее место взяли Веру. В монастыре за трапезой подавался почти каждый день кисель, которого она есть не могла.