Страница 96 из 297
Учительница школы в селе показала на следствии:
— Школа, в которой я работаю педагогом, обслуживает селения прихода церкви в Перетерье. В значительной степени заметно влияние священника Троицкого на родителей, а последних — на учеников. В 1935–36 годах дело доходило до того, что в школу являлся один ученик, а остальные шли в церковь. Даже в 1937 году весной в какой–то поповский праздник»Пассия», когда собираются в церкви несколько попов и ведут службу, и то несколько учеников не посетило школу, а были в церкви. Как слышно от женщин, посещающих регулярно церковь, Троицкий очень часто произносит проповеди, в которых призывает к усилению веры в Бога и тому подобному. Служба в религиозный день»Пассия»проходила вечером, и я, поздно вечером возвращаясь из Сонкова, видела, как ряд учеников шли с родителями из церкви.
После этого, считая собранный»материал»достаточным, следователь 2 октября допросил священника.
—
Признаете себя в этом виновным?
— Я в периоды церковной службы произносил проповеди, являющиеся нравоучением как для взрослых, так и для детей, желающих посещать церковь. Но я никакой контрреволюционной агитации тут не вижу, я свою службу и нравоучения строго сочетал с возможностями, допущенными законами советской власти. Виновным себя в этом не считаю.
— В целях контрреволюционной дискредитации вождя партии и трудового народа товарища Сталина и обращения 1–го всесоюзного съезда колхозников–ударников, вы в обложки с портретом вождя и обращения съезда вложили реакционную брошюру и реакционные стихи в тетради для того, чтобы удобнее было вам вести контрреволюционную пропаганду среди граждан, посещающих вашу квартиру. Признаете себя в этом виновным?
— Брошюра в обложке с обращением 1–го всесоюзного съезда ударников не моя, правда, она находилась в моей квартире с апреля месяца сего года, я ее попросил для личного чтения, но и до сего времени не прочитал. Тетрадь, в которой мной записаны религиозные стихи, а на обложке портрет Сталина, это я использовал просто как обложку, и никакой контрреволюционной дискредитации я в этом не вижу. Это я рассматриваю как вещи, не имеющие отношения к политике. Среди посещающих мою квартиру граждан, с которыми я общаюсь, указанные выше брошюру и стихи я не использовал. Виновным себя в этом не считаю.
— Материалами расследования установлено, что вы, действуя морально–религиозными нравоучениями на школьников, предлагали им не слушаться учителей, запугивали их»словом Божиим», в силу чего школьники в 36–м и 37–м учебных годах делали пропуски и отставали в учебе. Признаете себя в этом виновным?
— Нет. Таких явлений в практике моего церковного богослужения не было. Детей я не запугивал и умышленных нравоучений с целью отрыва школьников не читал. Виновным себя не признаю. Исповеди проводились в воскресные дни, когда школьники не занимались в школе.
— Материалами расследования установлено, что вы среди граждан высказывали обиду на государственную власть, что она преследует служителей церковного культа так же, как при царе Иоанне Грозном, тюрьмы и ссылки — обычное явление, только и ждешь, когда арестуют. Признаете ли себя в этом виновным?
— Я таких разговоров ни с кем не вел и виновным себя в этом не признаю.
— В материалах расследования имеются данные о том, что вы посылали письма своим знакомым с контрреволюционным содержанием, где вы прямо выражали свою мысль о том, что»материалисты не ценят души, они на все смотрят узкими глазами и ценят лишь материю, не признавая души; обеспечивая свою семью материальной стороной, они в корне разрушают духовные устои семьи». Имея целью повлиять на знакомых своими религиозными убеждениями, вы умышленно возводите клевету на учение марксизма–ленинизма, что оно основано на материализме и ведет к разрушению семейного счастья. Признаете ли вы себя в этом виновным?
— Я в этом письме не имел в виду критики, а тем более клеветы на учение марксизма–ленинизма о материализме, а имел в виду исключительную религиозную точку зрения, выраженную словами»духовное разрушение семьи». Под этим я понимаю, что материалисты отрицают религию… Виновным себя в предъявленном обвинении не признаю.
В тот же день следствие было закончено и передано на решение Тройки НКВД. В обвинительном заключении следователь, невольно свидетельствуя о вере и исповедническом подвиге священника, написал:«По своим убеждениям является законченным контрреволюционным церковником, всеми фибрами своего сознания и действий противник социалистического строительства. По возвращении из места заключения своих убеждений не бросил, снова стал служить в церкви в качестве священника. Являясь контрреволюционно настроенным, в произносимых им проповедях во время церковного служения занимался контрреволюционной агитацией за отрыв учащейся молодежи от школьной учебы и привлечение ее в посетители церкви. В письмах к своим знакомым высказывал свои контрреволюционные убеждения, направленные против революционной теории марксизма–ленинизма. Пользуясь близорукостью правления колхоза, был допущен на работу в колхоз и в 1936 году заработал сто трудодней.
Допрошенный в качестве обвиняемого, Троицкий виновным себя не признал».
1 ноября Тройка НКВД приговорила священника к расстрелу. Священник Дмитрий Троицкий был расстрелян через день после вынесения приговора, 3 ноября 1937 года.
Причислен к лику святых Новомучеников и Исповедников Российских на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в августе 2000 года для общецерковного почитания.
Священномученик Димитрий Беневоленский (память 14 ноября по старому стилю)
Священномученик Димитрий Михайлович Беневоленский родился 10 октября 1883 года в городе Вышний Волочок Тверской губернии в семье священника Михаила Беневоленского. Сначала он учился в Тверской Духовной Семинарии, а затем в Санкт–Петербургской, которую закончил в 1909 году. По окончании Семинарии он поступил на должность учителя при Николо–Столпенском монастыре Тверской губернии.
В 1911 году Димитрию Михайловичу предложили принять священный сан и приход в селе Островно. Приходской священник там умер и паства осталась без пастыря. Димитрий в том же году обвенчался с Анной, дочерью инженера–путейца Ивана Алексеевича Тихомандрицкого.
21 ноября 1911 года Димитрий Михайлович был рукоположен в сан священника к Димитриевскому храму вышеупомянутого села. Все свои силы отец Дмитрий отдавал делу церковного служения. В 1919 году его перевели в Троицкий храм села Паношина Удомельского уезда.
В 1929 году власти разработали документ о необходимости усиления гонений на Православную церковь, как на единственную легально действующую контрреволюционную организацию, имеющую влияние на массы. Усиление гонений не миновало и села Паношина, где служил отец Димитрий. 16 января 1929 года его и старосту храма Александра Щёголева арестовали. Отца Димитрия обвинили в том, что он совершил 28 октября 1928 года торжественное богослужение»с целью, — как было сказано в обвинении, — возбуждения суеверия в массах населения для извлечения таким путём материальных выгод». Старосту обвинили в том, что он помогал священнику устроить торжественное богослужение. Прихожане очень любили своего пастыря и стали ходатайствовать о его освобождении. На сельском сходе граждане села подписали ходатайство к властям»об освобождении священника Беневоленского и гражданина Щёголева из–под ареста». В случай необходимости поручительства ходатайствующие давали его.
Состоявшийся суд признал обвиняемых виновными и приговорил священника к штрафу в размере ста рублей, а старосту к шести месяцам заключения. Сыновей священника исключили из школы как детей лишенцев. Чтобы они не остались без образования, пришлось отправить их к сёстрам Анны Ивановны в Саратов.
Второй раз батюшку арестовали 5 февраля 1930 года по доносу члена правления колхоза Вихрова и того коммуниста, в доме которого снимал комнату отец Димитрий. Они писали, что дом священника является центром для всех верующих района, что каждую ночь у него кто–нибудь ночует из верующих, каждый день он кого–нибудь принимает и угощает. Хозяин дома в письме заявлял, что как–то спросил священника о его дальнейших планах,«намеревается ли он и дальше оставаться священником ли примет новый порядок и снимет сан. На это отец Димитрий ответил:«Я убеждён в правоте своей веры и священнического сана никогда не сниму».