Страница 97 из 297
— Значить, вам нужен старый царский строй, вы прямо за него, раз так.
— Да, — был ответ батюшки.
«Я прошу вас данное мое заявление проверить и сделать надлежащей вывод: убрать его к своим» — так заканчивали свой донос коммунисты.
25 апреля 1930 года Тройка ОГПУ приговорила священника к трём годам ссылки в Северный край. После окончания срока ссылки в мае 1933 года отец Димитрий вернулся домой, и будущий священномученик архиепископ Тверской Фаддей определил его священником в храм села Синево–Дуброво Сонковского района.
В ноябре 1937 года батюшку снова арестовали по обвинению в контрреволюционной деятельности и распространении провокационных слухов о войне. Следствие длилось всего один день. Батюшка виновным себя не признал. 25 ноября 1937 года Тройка ОГПУ вынесла постановление о расстреле священника. (24 н. ст.) ноября 1937 года протоиерей Димитрий Беневоленский был расстрелян и погребён в братской могиле. Место погребения власти скрыли и оно до сего дня остаётся неизвестным.
6 (19 н. ст.) сентября 1999 года канонизован как местночтимый святой Тверской епархии.
Причислен к лику святых Новомучеников и Исповедников Российских на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в августе 2000 года для общецерковного почитания.
Священномученик Ефрем, епископ Селенгинский (память 23 августа по старому стилю)
Священномученик Ефрем, епископ Селенгинский (в миру Епифаний Андреевич Кузнецов) родился в 1876 году в семье забайкальских казаков. Епифаний рано осиротел, был пастухом в своём селе. На сироту–мальчика обратил внимание местный священник, сделал чтецом в церкви, отправил в Читинское духовное училище, а затем в Иркутскую Духовную Семинарию.
В 1898 году Епифаний окончил Иркутскую Духовную Семинарию и принял священство. После кончины жены в 1903 году он оканчивает Казанскую Духовную Академию и в 1904 году получает назначение в Забайкальскую Духовную Миссию в Чите. Отец Ефрем обратил ко Христу многих монголов, бурят и корейцев, которые его полюбили за горячую вдохновенную проповедь. В 1909 году он возводится в сан архимандрита.
20 ноября 1916 года отец Ефрем хиротонисается в епископа Селенгинского, викария Забайкальского и в 1917–1918 годах принимает участие в деятельности Поместного Собора Русской Православной Церкви.
20 мая (2 июня) 1918 года Владыку арестовали в Москве на квартире у священномученика протоиерея Иоанна Восторгова и заключили вместе с ним в Бутырскую тюрьму. Владыка и отец Иоанн были расстреляны 23 августа (5 сентября н. ст.) 1918 года. Святитель был захоронен на Братском кладбище в Москве, которое снесли в конце 20–х годов.
Причислен к лику святых Новомучеников и Исповедников Российских на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в августе 2000 года для общецерковного почитания.
Священномученик Евфимий (Горячев) (память 2 сентября по старому стилю)
Евфимий Никитич Горячев родился в селе Никольское–Бурнуки Пензенской губернии в 1884 году в бедной крестьянской семье. Ему было четыре года, когда умер отец, а вскоре после этого умерла и мать. Он был единственным мальчиком в семье и остался на попечении сестер. В этом же селе жил его дядя Алексей Горячев с женой Александрой, крестной матерью Евфимия. У них было своих четыре сына, но они с радостью приняли мальчика в дом. Семья была богобоязненная, а Александра даже и среди своих православных односельчан отличалась глубокой религиозностью и рассудительностью. И местный священник советовал, бывало, кому–нибудь из прихожан, когда у тех возникали трудности в семье или с родственниками, или с близкими людьми, когда для правильного решения требовались опытность и рассудительность, пойти поговорить с Александрой.
У священника своих детей не было, и когда Евфимию исполнилось семь лет, он позвал Александру и сказал:
— Александра, отдай мне своего приемыша–крестника. Тебе тяжело. У самой четыре сына, а я его воспитаю.
Александра за это время полюбила кроткого сироту, который нравом был тих и послушен, но сочла, что дальнейшее воспитание в доме священника будет для мальчика полезней, — и согласилась.
Священник отдал учиться Евфимия в сельскую школу, а затем определил в двухклассную школу, которая в тот год была преобразована в семинарию. Живя в семье священника, Евфимий ничем не отличался от крестьянских детей — одевался, как и они, и так же, как и они, ходил в лапотках. Кто знает, — думал священник, — в каких обстоятельствах придется жить мальчику, не имеющему поддержки от родителей. Он считал, что юноше полезно с раннего возраста обучаться навыкам самостоятельной жизни. Учась в семинарии весьма прилежно, Евфимий уже сам зарабатывал, давая уроки в семьях, где родители были побогаче, а дети поленивей. По окончании семинарии Евфимий поступил учителем в школу села Архангельского. Здесь он проработал семь лет и совсем обжился. Село было крестьянское, но в трех верстах от него была железнодорожная станция Чаадаевка, здесь жили семьи служащих, купцов и тех предпринимателей, которые легко находили в дореволюционной России применение своим талантам и трудолюбию. Образованной молодежи сходилось вечерами человек по восемнадцать. Евфимий Никитич, как человек веселый, общительный и к тому же хороший танцор, быстро стал душой местного общества. Здесь он едва не женился. После нескольких лет учительства Евфимия в эти места приехало семейство Поповых. Это были люди состоятельные, они построили лесопильный завод, имели в городе большой дом, капиталы в банке.
При этом они были людьми глубоко религиозными и не пропускали ни одной праздничной или воскресной службы. И, пожалуй, больше, чем материальный достаток, они ценили духовную настроенность человека. И потому, познакомившись с местной молодежью, которая стала собираться у них в доме, пожелали свою единственную дочь отдать за Евфимия Никитича, человека хотя и бедного, но благонравного и верующего. Не против была и сама дочь, нравилась и она Евфимию. И местный священник, Александр Федоров, советовал Евфимию жениться на ней. И жена дяди, Александра, говорила:«Зачем упускать свое счастье — женись на ней». Но ее богатство и то, что за ней давали большое приданое, смущали его. Казалось бесчестным жениться на богатой невесте, не хотелось, чтобы люди поминали потом, что он из–за денег женился. Жалованья Евфимий получал тогда восемнадцать рублей, иных доходов у него не было, а этих денег только и хватало, чтобы прожить одному. И брак не состоялся.
Вскоре начальство предложило Евфимию перейти из Архангельской школы в Воскресенско–Лопуховскую, в двадцати пяти верстах от Пензы. Условия были выгодные: двадцать рублей жалованья и восемнадцать рублей пятьдесят копеек за уроки пения и управление церковным хором. В Архангельском вся квартира состояла из одной комнатки, а здесь предлагали пять комнат. По тем временам жалованье и условия были настолько хороши, что на эти средства уже можно было содержать семью. Поскольку жениться на дочери Поповых Евфимий отказался, то дядя с тетей советовали жениться на дочери Константина Кирьянова — Александре. Они торопили с женитьбой, так как считали небезопасным несемейное проживание молодого человека, которому приходится общаться на службе с молодыми женщинами, и очень опасались, как бы его кто не увлек.
Константина Владимировича Кирьянова Евфимий знал с раннего детства, и в чем–то судьбы их были похожи, отчего, может быть, они и любили друг друга. Константин воспитывался в семье своего деда, которого звали Кириан. Дед был строгим, но справедливым, и все сыновья и внуки беспрекословно его слушались. Константин был самым меньшим внуком. И вот когда старшие стали собираться в школу, Костя увязался за ними.
— Что это вы, ребенка привели? — спросил учитель.
— Я не ребенок, я буду учиться, — ответил Костя.
— Да ты же еще маленький учиться, тебе года два подождать надо, — возразил учитель, но все же решил оставить его — пусть попробует. А Костя оказался на диво способным, быстро выучил алфавит и научился читать, затем стал писать по заданию учителя сочинения — и тоже исправно. Учитель решил записать его в число учеников и спросил: