Страница 5 из 5
Илариона, трезвого или, как теперь говорят, адекватного анализа им перспектив своей деятельности.
Не менее беспочвенны попытки урегулировать в парадигме политической целесообразности вопросы индивидуальной этики — проблему абортов или сексуального поведения. Общество избавляется и будет избавляться от ненужных в его понимании детей; сексуальные связи по своей стихийной природе также не имеют разумных пределов или ограничений, кроме тех, что существовали при традиционном устроении жизни общества. И если решено, что, как говорит митр. Иларион, «хотим мы этого или нет, процесс идет» — все входят в общеевропейский дом, изоляционистам и ревнителям суждено вымереть и т.д., — то пора перестать противиться неизбежному и согласиться также на то, что детей в общеевропейском доме не будет или почти не будет, а сексуальность по необходимости эволюционирует. Разве только митр. Иларион (Алфеев) возьмется пропагандировать архаику, традиционную иерархию, многодетную семью, воспитание детей в установках сопротивления мирскому влиянию. Но митр. Иларион не уверен и не решил для себя, что же в конечном итоге хуже и что лучше: современность ли, совершающая, как утверждается, некоторые недопустимые ошибки, или традиционализм, тяготеющий к немилой национальной архаике и не усматривающий большой потребности в таком органе, как ОВЦС.
По этой причине ОВЦС будет и дальше заниматься своей демагогией, а именно: сохраняйте консервативное видение, но так, чтобы по-современному и в открытости; варитесь в мультикультурном плавильном котле, но без перемены своей идентичности. Такой консерватизм и такая критика либерального христианства условны, исполнены оговорок и больше напоминают теорию разумной умеренности, чем нечто, имеющее отношение к православному опыту. Эту политику разумной уверенности ждёт провал, поскольку нельзя остановиться на том, чего нет. Современность не приводит к появлению каких-либо своих средних, разумно-умеренных форм: новой крепкой семьи на основании теорий открытости и гендерного равноправия или «разумно-умеренной сексуальности» взамен традиционных чадородия и воздержания. Таковая представляет продолжение драмы традиционных институтов, стоящих под прессом всё большего числа отрицательных условий.
Таким образом, изоляционистам противостоят иллюзионисты, в версии ОВЦС. Весь нынешний всплеск авторитета ОВЦС — это большая иллюзия и иллюзион на тему официального и полномочного представительства, по принципу «Православие — это я». Прежде мне уже приходилось анализировать интересные, с уклонением в клиническую психиатрию, воззрения молодого сотрудника ОВЦС, отца Александра Васютина («Несколько штрихов к портрету церковного декадента»). Теперь смотрите, с каким блеском сеанс иллюзиона удаётся ближайшему сподвижнику митр. Илариона (Алфеева), игумену Филиппу (Рябых)!
В Православии явлена полнота Откровения. Так? Так. Значит, ОВЦС, так уж и быть, представительствует от лица полноты и вмещает, по о. Ф.(Рябых), «неисчислимые сокровища». «А полнота не может (чувствуете, да? — А. Р.) держать себя в границах — она должна изливаться в мир, должна иметь пассионарное стремление поделиться своими сокровищами с другими». ОВЦС — это апостольское учреждение, «не будем забывать, что именно Дух Божий двигал святыми апостолами и направлял их к людям». Напротив, учит священноинок и пастырь, неправославны те, кто не ведет диалога с инославными, — «именно они отрицают апостольскую полноту православия». Modus vivendi православного отныне — это делиться своими сокровищами, открыть шире объятья и привлечь к себе весь мир, «как Христос». Тем же, кто предлагает выйти из экуменического движения, необходимо серьезно задуматься о своём поведении и включиться во всенародное дело — «лучше бы (и стару, и младу, не покладая рук) находить способы, как раскрыть инославным истину и красоту святого православия».
Дальше ещё интересней. В ОВЦС не боятся исказить свою веру — почему? «Потому, — не смущаясь, отвечает иг. Филипп, — что Истина нашей веры не от людей, а от Бога»! Свежая, почти уже готовая самовозвеличивающая мифология с доказательствами вроде: «этого не может быть, потому что не может быть никогда». У иг. Филиппа (Рябых) то же самое формулируется следующим образом: «Значит, никто из людей не сможет на неё повлиять». Во как! «Если мы преданы Богу», — небольшая концевая ремарка, но кому в голову придёт по данному поводу разбираться и спорить. Ты меня уважаешь, я тебя уважаю; мы все — уважаемые люди! Автор не уточняет, были ли святые Православной Церкви менее преданы Богу, нежели нынешний состав ОВЦС, притом, что считали свою веру худой и несмысленной и предупреждали против влияний. В «сотериологии освобождения» ОВЦС нет подобных вопросов. Со святыми отцами и пустынниками у зампредседателя иг. Филиппа самые оптимистические параллели и сходство. «Представьте, если бы преподобный Сергий Радонежский ушел из леса, как его брат Стефан, испугавшись возникших трудностей и нападок лукавого, то не было бы у нас такого примера свидетельства о Христе и не было бы Свято-Троицкой Сергиевой лавры. Углубляясь в историю, мы можем похожее сказать о всех верных учениках Христовых за всю историю христианства. Нам нужно стоять в вере в любом месте земного шара.
Господь повелел Своим ученикам: "Идите, научите все народы..." (Мф. 28, 19)». Без комментариев.
Перед нами закономерное окончание призывов «пустить талант святоотеческого наследия в оборот», «учиться мыслить по-святоотечески» (http://www.wco.ru/biblio/books/alfeev20/H00-T.htm). Ступенька за ступенькой становишься сам себе святой отец и перестаёшь нуждаться в каком-либо соответствии: «...то не было бы у нас такого примера свидетельства о Христе и не было бы Свято-Троицкой Сергиевой лавры», «стоять в вере в любом месте земного шара». Освоенная митр. Иларионом школа новооткрытой патрологии вместе с оксфордским методом в своём непосредственном развитии...
Трудно отделаться от ощущения, что в ОВЦС собралась критическая масса странностей. Сведущий человек, прот. Владислав Цыпин, выражал беспокойство, что в ходе экуменических мероприятий отдельные участники могли позаимствовать неправославные взгляды. Давняя беда: отравление пропагандой! Парадные приветствия, тосты и речи для служебного пользования кочуют на церковное поле и задают соответственные стиль и инвективы богословско-пастырского отношения. Ныне, с учётом господства административного богословия, положение ещё более сложное: богословские произвол и самодеятельность. На фоне общего ландшафта Русской Православной Церкви, ОВЦС смотрится оффшором, на который мало распространяются контроль и ответственность, но зато с его стороны вмешательство может осуществляться на любой внутрицерковный вопрос. Нарастает не недоумение, но отупение под валом гомерических новооткрытий. Разве мы ничему не учились или недавно родились, чтобы нам всучали своё православие, с точностью «до наоборот»? Разве неясно, что преподобный Сергий — не ровня, и бежал от мира, от славы, от митрополичьего куколя и даже от игуменского достоинства в самим созданной обители, в том числе, по причине таких вот васютиных? Разве должность сотрудника ОВЦС означает ещё что-нибудь, кроме прав распоряжаться бумагами внутри своего кабинета?
В административном мире творятся свои чудеса, и нам сложно представить, какими станут через пять или пятнадцать лет версии Православия 3.0, Православия 4.0, Православия 5.0 в переложении очередного поймавшего гребень волны чиновника. Эта история была рассказана вам, чтобы вы могли видеть, что Истина не передаётся в порядке циркуляра. Длинная память и многие знания умножают печаль, но они есть принадлежность Божьего образа и уберегают от больших печалей.
Русская народная линия