Страница 5 из 12
Странник сообщает в своем рассказе о людях, достигших этой любви. Он говорит о некоем старце, который, произнося Имя Божие, сиял от радости. В те дни Имя Божие влечет к безмолвию. Странник идет только по ночам, днем он читает святое Евангелие где-нибудь в уединенном месте леса. Но вот наступает третье достижение. Имя Божие уже звучит в нем, он может идти с ним вместе по дорогам, и оно влечет его в неведомые дали, где он приобщается к четвертому достижению Иисусовой молитвы - к идеям веры и к радостям мира.
Имя Божие влечет к странствию. Почти все странники с ранних лет были искателями разъяснения Иисусовой молитвы. Почти всех эта молитва призвала к странствию и приобщила к далям. В рассказах странника передается ряд подобных случаев, когда люди часто повторяют Имя Божие даже против воли. Так, один мальчик, который часто твердил Имя Божие, стал странником. Иисусова молитва есть сокращенное Евангелие. В ней упоминаются постепенно Имена Божии, освятившие Священное Писание Нового Завета. И когда мы произносим эти священные Имена, перед нами проходят евангельские повести из жизни Господа. Вот почему особенно чтил странник святое Евангелие, так как считал, что в этой книге вместилось Имя Божие много раз. Рассказы странника передают ряд случаев исцеления людей Евангелием. Здесь и капитан и профессор, не расстающийся с Евангелием после того, как он изгнал им беса. Странники, говорящие молитву Иисусову, смотрят на Евангелие как на единственную книгу о молитве, которая может углублять их внутреннее делание. Это почитание Евангелия ведет странников к делам добра. Таково содержание первой части "Откровенных рассказов странника".
Евангелие вносит в подвиг странничества черты смирения. Подобно Христа ради юродивым, странники не только смиренно переносят скорби и обиды, но даже ищут их, считая себя худшими из всего мира. Странник, подвизающийся в наши дни, любит говорить: "Не укорят меня - демоны возрадуются, побранят - ангелы радоваться будут". Странница сороковых годов учит: "Не кичитесь - с чего нам кичиться, не злобствуйте - как нам злобствовать, кости врагов наших будут тлеть рядом с нашими". Когда возгласят в церкви: "Твоя от Твоих Тебе приносяще", ты говори: "Господи, одни Тебе приносят злато, другие - кадило и благоухание, а я приношу только мерзость и грехи мои".
Еще ярче учил о смирении жизнью своей странник Николай Матвеевич Рымин, подвизавшийся в конце XVIII века. Он никогда не ночевал в том доме, где бывал особенно обласкан, и всегда ходил к людям, принимавшим его сурово.
Однажды спросили его, зачем он так поступает. Рымин ответил: "Я творю молитву Иисусову. Она говорит, что я грешник. Когда люди ласкают и любят меня, то забываю воскликнуть - помилуй мя грешнаго".
РУССКИЕ СТРАННИКИ XIII-XX ВЕКОВ
Когда сквозь суету жизни я уношусь в XVIII век, в те годы, когда создавался подвиг страннический, особенно ярко встает передо мною образ князя Димитрия Николаевича Чегодаева. Художники не сохранили черт лица его. По воспоминаниям современников, он был удивительно красив, строен. Манеры его напоминали изящество горцев, которыми еще недавно владел его дед, В своем нижегородском поместье, где он жил почти всегда в одиночестве, он построил замечательную оранжерею и бассейны, где разводились редкостные водоросли и какие-то удивительные по размерам водяные лилии. Он был поэтом, муза Державина и Капниста коснулась и его, и толстые синие тетрадки долго хранили изящные сонеты, восхваляющие красоту водных затонов, встречу с какими-то дамами в парке.
Пиры, блеск фейерверков, столь любимых веком, сменялись в его поместье длинными монашескими службами. Звуки Баха и Глюка перемежались с заунывными напевами странников и воплями юродивых. Он увлекался со страстностью, свойственной ему, церковным пением. Завел в своем селе Спасском прекрасный духовный хор, сам следил за уставом церковной службы. Но это не мешало ему постом в распутицу весеннюю скакать для похищения какой-то невинной степной девицы за шестьсот верст и вызвать на дуэль князя Соколинского за то, что он осмелился не поклониться одной из возлюбленных его крепостного гарема. Зная ряд иностранных языков, он после окончания университетского пансиона мог сделать блестящую карьеру. Государыня Екатерина Алексеевна обратила внимание на него во время акта в Академии наук, когда князь прочел оду "На вступление в Храм науки Богини мудрости". Под Богиней мудрости он разумел государыню. Но любя беспечность и тишину привольной степной жизни, он предпочел цветы азалий, гон гончих да хор монахов изящным собраниям Эрмитажа и путанице придворных интриг. Жизнь князя Чегодаева в конце девяностых годов подверглась серьезной опасности. Он заболел воспалением легких, простудившись на медвежьей охоте, и после того как выздоровел, стал странником. Что побудило его принять этот подвиг - видения ли или осознание грехов на пороге смерти, знает Бог.
Но он (князь Чегодаев), едва оправился от болезни, сейчас же уехал из имения своего в новгородский Юрьев монастырь и исчез на долгое время, пока лет через пять его не встретили странствующим среди полей Харьковской губернии. Смирение было главной чертою его подвига. Он почасту любил ходить и собирать милостыню; любил спать вместе с собаками на гнилой соломе. В церкви обычно стоял во время службы в притворе, не смея войти по своим грехам в храм. Запыленный тулуп, рваная смушковая шапка, ноги в худых лаптях, нечесаные пряди волос, робкая улыбка, посох с вырезанной птицей вместо ручки да ясный взгляд черных глубоких глаз - таким рисуется князь Чегодаев во дни своего подвига. Он бывал и у своих бывших друзей, причем никогда не садился и не любил, если его угощали. Моя прабабка Мария Степановна Линнеман описывает его посещение: "Когда князь пришел, мы обедали. Я долго просила его разделить с нами трапезу, но он отказался, предпочитая поесть вареную картошку на ступенях крыльца, хотя лил сильный дождь. Ночевать он также не захотел в доме и ночевал в притворе церковном. Гришка пономарь говорит, будто князь всю ночь в притворе молился".
Тяжкую кончину послал Господь рабу Своему. Он был затравлен собакой в одном поместье каким-то подвыпившим барином. Тело его неизвестно где погребено. Его книги, усадьба и цветы перешли к его двоюродному брату - одному из второстепенных масонов начала XIX века.
"Когда человек молится чистым сердцем, то все окружающее представляется в восхитительном виде: дерева, травы, птицы, земля, воздух и свет - все молилось со мною, все воспевало песнь Богу", - говорил один из странников. Этот же странник говорил, что когда он забывал о молитве Иисусовой, то тварь сама напоминала ему о святом слове Божием. Интересны встречи этого странника с животными. Волка он прогоняет четками, с птицами ведет разговор и понимает их язык. Радостью исполнены строки воспоминаний о страннице сороковых годов, изданные Шамординской обителью. "Веселитесь, ныне время благоприятно ко спасению. Время настало молитвы, Господь с нами, Он ведет нас к радости, к свету", - говорит она.
Тихим светом радости наполнена жизнь странницы Дарьюшки. Каждый год она пять месяцев странствует по святым местам. Остальное время подвизается дома, питает нищих, призирает странных, устраивает в своей малой хатке среди соснового бора странноприимницу, где утешает приходящих к ней. Но вот вырастают брат и сестра, живущие с ней, она становится свободной. Странноприимницу поручает брату и идет в странствие, и вот тут-то наступает радость: "Несет меня матушка земля по всем уголкам своим, а я, грешница, только и говорю: слава Тебе, Господи, слава, люди добрые. Все в мире радость да мир, тишина да благоволение". Любопытен один из ее рассказов.
Близкий ей человек рассказал ей о путешествии в Петербург, когда ездила она вслед за своим другом, матушкой Феофанией, основательницей Новгородского монастыря. Говорит она о себе в третьем лице: "И побежал он по дороге в Питер. Бежал, бежал, а вот и река, ходит по ней труба и пьет воду. Бежал он по берегу, смотрит, стоит какое-то чудище, а из него дымище так и валит, а искры так и блестят, и шумит и стучит и свистит. Господи Боже Христе, что такое? А это и есть огненная труба, что без лошадок скоро ездит, словно птица летит, поучают добрые люди. Ну, слава тебе, Господи, что научил человека уму-разуму. Живая тварь не мучится, а железо и дерево трудятся во славу Божию".