Страница 44 из 111
Въ тои час окаанныи Кавгадыи въхожааше къ царю и исхожааше съ отвѣты на убиение блаженааго Михаила. Сеи же чтяше: «Сердце мое смутися во мне, и страх смерти прииде на мя». И рече попомъ: «Отче, молвите псалом сии, скажите ми». Не хотяше болшему смущати ему: «Се, господине, знакоми то молвыть въ последнеи главизне: възверзи на Господа печаль твою, и Тъи тя препитаеть, не дасть бо в векы смятения праведнику». Он же пакы глаголааше: «Кто дасть ми криле, яко голуби, полещю и почию. Се удалихся бегаа, въдворихся в пустыню, чаахъ Бога, спасающаго мя».
Егда вожааху блаженнааго Михаила в ловѣхъ со царемъ, глаголааху ему слугы его: «Се, господине, проводници и кони готови, уклонися на горы, животъ получиши». Он же рече: «Не даи же ми Богъ сего сътворити, николи же бо сего сътворих во дни моя. Аще бо азъ гдѣ уклонюся, а дружину свою оставя в такои беде, кую хвалу приобрящу, но воля Господня да будеть». И рече: «Аще бы ми врагъ Ковгадыи поносилъ, претерпелъ убо бых ему. Но и сеи ненавидяи мене велеречю еть о мнѣ и се ему нѣсть изменениа от Бога, азъ же, Господи, уповаю на Тя». И тако сконьча псалом и съгнувъ псалтырь, и дасть отроку.
И се в тои час единъ отрокъ его въскочи в вежю обледевъшимъ лицем и измолкшим гласом: «Господине княже, се уже едутъ от Орды Ковгадыи и князь Юрьи съ множествомъ народа прямо къ твоеи вежи». Он же наборзе въставъ и воздохнувъ, рече: «Въмъ, на что едутъ, на убиение[378] мое». И отсла сына своего Костяньтина къ царице. И бе страшно въ тои час, братие, видети от всех странъ множество женущих [къ двору][379] блаженааго князя Михаила. Ковгадыи же и князь Юрьи послаша убиици, а сами в торгу сседоша с конеи, близ бо бяше в торгу, яко каменемъ доврещи. Убиици же яко дивии зверие, немилостивии кровопивъци, разгнавше всю дружину блаженааго, въскочивъше в вежю, обретоша его стояща. И тако похвативъше его за древо, еже на выи его, удариша силно и възломиша на стену, и проломися стѣна. Онъ же пакы въскочи, и тако мнози имше его, повергоша на землю, бьяхуть его нещадно пятами. И се единъ от безаконныхъ именемъ Романець изъвлече великыи ножь, удари в ребра святого въ десную страну и, обращая ножь семо и овамо, отреза честное и непорочное сердце его. И тако предасть святую свою блаженую душю в руце Господни великыи христолюбивыи князь Михаило Ярославичь месяца ноября въ 22, въ среду, въ 7 час дни. И спричтеся с ликы святых и съ сродникома своима с Борисом и Глебом и с тезоименитомъ своимъ с Михаиломъ с Черьниговьскым, и приятъ венець неуведомыи от рукы Господня, его же вжеле.
А дворъ же блаженааго разграбиша русь же и татарове, а имение русьское повезоша к собе въ станы, а вежю всю расторъгоша подробну, а честное тело его по вергоша наго, никим же не брегомо. Единъ же пригнавъ в торгъ и рече: «Се уже веленое вами сътворихом». Ковгадыи же и князь Юрьи вседше на кони, приехаша въскоре над тело. Ковгадыи же виде тѣло наго, лаяше съ яростию князю Юрью: «Не отець ли сеи тебе бяшеть князь великыи, да чему тако лежитъ тело наго повержено?» Князь же Юрьи повеле своимъ покрыти единою котыгою, еже ношааше, приоде[380] его, а другыя[381] кыптомъ своим.
И положиша и на велицеи веце, и възложиша и на телегу, и увиша и ужи крепко, и привезоша и за реку рекомую Адежь, еже речется горесть. Горесть бо намъ воистинну, братие, въ тои час бысть, видевъшимъ таку смерть поносную господина[382] своего князя Михаила Ярославича. А дружина наша не мнози гоньзнуша рукъ ихъ: иже дерзнуша, убежаша въ Орду[383] ко царици, а другых изимаша, влечахутъ нагы, терзающи нещадно, акы некыя злодея, и приведши въ станы своя, утвердиша въ оковах. Сами же князи и бояре въ единои вежи пьяху вино, повествующе, кто какову вину изрече на святого. Нъ възлюблении князи русьстии, не прельщаитеся суетными мира сего и века суетнааго скороминующаго, иже хуже паучины минуеть. Ничто же бо принесосте на светъ сеи, ни отнести можете, злата и сребра или бисера многоценнааго, нежели градовъ и власти, о них же каково убииство сътворися! Но мы на первое възращьшеся, сътворившееся чюдо да скажемъ.
В настоящую бо нощь посла князь Юрьи от слугъ своих стеречи святого телеси. И яко начаша стеречи святого телеси, яко страх великъ и ужасъ приятъ, не могуще терпети, отбегоша въ станы. И рано пришедше, не обрѣтоша телеси святого на вѣжеѣ, но телѣга стояще и вѣку на неи ужи привя зоно, тѣло особь на единомъ мѣсте лежаша раною к земли и кровь многу изедшу изъ язвы, десная рука под лицемъ его, а лѣваа у язвы его, а порты одинако одѣнъ. Преславно бо Господь прослави вѣрнааго раба Своего Михаила и тако удиви: об нощь бо лежало тѣло на земли, а не прикоснуся ему ничто же от звереи, от множества сущю бесчислену. Съхранитъ бо Господь вся кости ихъ, ни едина же от них не съкрушится. Смерть же грѣшьникомъ люта, еже и бысть треклятому и безаконному Ковгадыю: не пребывъ ни до полулѣта, злѣ испроверже окаанныи животъ свои, приятъ вѣчныя мукы окаанныи.
Мнози же вѣрнии и от невѣрных тое нощи видѣша чюдо преславно: два облака свѣтла всю нощь осѣняета над телесемъ преблаженнааго, раступающася и пакы съступающася вмѣсто, осѣняющи яко солнце. Наутрия глаголааху: «Святъ есть князь сии, убиенъ бысть без винно, облакома сима являеть присѣщение аггельское над нимъ», — еже исповѣдаша намъ съ слезами и съ многыми клятвами, яко истинна есть бывшее.
И оттолѣ посла тѣло въ Мжачары и съ всѣми бояры. И тамо слышаша гости, знаеми ему, хотѣша прикрыти тѣло его съ честию плащаницами многоцѣнными и съ свѣщами славно въ церкви поставити. Приставлени же немилостивии бояре не даша ни видѣти блаженнааго, но со многою укоризною поставиша въ единои хлѣвинѣ за сторожи. Но и ту прослави его Господь: мнози от различьных языкъ, живущих въ мѣсте томъ, по вся нощи видяху столпъ огненъ, сияющь от земля и до небеси, инии же яко дугу небесную, прикладающе над хлѣвину, иде же лежитъ тѣло [святого][384]. И оттолѣ повезоша его к Бездежю. И яко приближившимся имъ къ граду, и мнози видѣша из града около санеи святого множьство народа съ свѣщами, инии же на конех съ фонари на въздусѣх ездяще. И тако привезше въ град, не поставиша его въ церкви, но въ дворѣ стрежахуть его. Единъ от стрегущих [в нощи][385] възлеже верху санеи, сущих с телесемъ святого. И тако невидимо нѣкоторая сила сверже его далече съ санеи святого. Онъ же с великою боязнью едва въста, живу ему сущю, пришед, повѣда сущему ту иерѣови вся бывшая ему. От него же мы слышахом и написахом.
И оттолѣ повезоша его в Русь. Везуще по городомъ по русьскым и довезоша Москвы, положиша и въ церкви Святого Спаса в монастыри. Княиинѣ же его и сыномъ не вѣдущимъ ничто же сътворьшагося, далече бо бяше земля, не бѣ мощно вѣсти [донести][386] никому же.
На другое[387] же лѣто приеха в Русь князь Юрьи, приведе с събою князя Костяньтина и дружину отца его. И се уведавши княини его Анна и епископъ Варсунофеи, и сынове его, послаша уведати на Москву. По слании же приехаша, поведая, яко христолюбивыи великыи князь Михаило убиенъ бысть. И плакашася на многы дни неутешно.
Бывшю князю Юрью в Володимере, посла к нему князь Дмитреи брата своего Олександра и бояръ своих, и едва сладишася. И възя князь Юрьи множество сребра, а мощи блаженнааго Михаила повеле отпустити. Послаша на Москву бояръ своихъ съ игумены и съ прозвитеры, привезоша же мощи святого въ Тферь со многою честию. И срете и Дмитреи, Олександръ и Василеи и княини его Анна в насаде на Волзѣ. А епископъ Варсунофеи съ кресты съ игумены, и с попы, и дияконы, и бесчисленое множество народа сретоша его у святого Михаила на березе. И от многаго вопля не бяше слышати поющих, не можаху ракы донести тесноты ради до церкви, поставиша пред враты церковными. И тако на многы часы плакавшеся, едва внесоша въ церковь, пѣ вши надгробныя пѣсни, положиша въ церкви Святого Спаса въ гробе, яже самъ создалъ, на деснои стране, посторонь преподобнааго епископа Семеона, месяца септеврия въ 6–и день, на Чюдо архааггела Михаила.
Се чюднее сътвори Богъ Своею чюдною неизреченною милостию: ис толь далечее стороны везено тело святого на телезе и в санех, потом же лето все стояло на Москве, обретеся все цело и красно, а не истлевше. Да како по достоянию въсхвалити можемъ, блаженыи княже Михаиле. Радуися, воине Христовъ непобедимыи, но всегда по6ѣ–жавыи находящая бес правды въ отечьство твое. Радуися, страстотерпьче[388] Христовъ, яко проиде святое имя твое въ всю вселенную. Радуися, ею же вжеле, тъ и сътвори, течение съверши, веру съблюде, приятъ венець от всех Христа Бога, Его же моли за отечество свое, яко имея дерзновение, да избавимъся от грех и бед[389] и напастеи твоими молитвами и всех святых, да сподобимся царь ствию небесному, славящи Святую Троицю, Отца и Сына и Святого Духа, и нынѣ и присно и в векы векомъ. Аминь.