Страница 2 из 6
Сознавая грозную духовную опасность, нависшую над русскими православными христианами в связи с отнюдь не безуспешными попытками обновленческого духовенства вытеснить из Русской Церкви епископат канонического поставления собственной неканоничной иерархией, Св.Патриарх Тихон 16 июня 1923г, обратился в Верховный Суд РСФСР с заявлением, позволившим предстоятелю Русской Церкви выйти на свободу и непосредственно возглавить борьбу с обновленческим расколом. В данном Заявлении Св. Патриарх Тихон признавал ошибочность некоторых своих прежних посланий, касавшихся действий Советского государства и подтверждал справедливость привлечения его "к ответственности по указанным в обвинительном заключении статьям Уголовного Кодекса за антисоветскую деятельность". Обращаясь в Верховный Суд РСФСР с просьбой об освобождении из-под стражи. Св. Патриарх Тихон подтвердил свою приверженность принципу аполитичности Русской Церкви заявлением, имевшим целью подчеркнуть лояльность главы Русской Церкви по отношению к установившейся в России государственной власти. "Я заявляю Верховному СУДУ, - писал Св.Патриарх Тихон, - что я отныне советской власти не враг. Я окончательно и решительно отмежевываюсь как от зарубежной, так и от внутренней монархическо-белогвардейской контрреволюции".2
Последовавшее 27 июня 1923 г. освобождение из-под стражи Св. Патриарха Тихона, сплотившего вокруг себя всех оставшихся верными Православию русских христиан, не только сделало неизбежным историческое поражение обновленческого движения, но ознаменовало начало нового этапа во взаимоотношениях Русской Церкви и Советского государства. Значительно подорвавшая материальные ресурсы православных приходов и вырвавшая из рядов русского духовенства многих его выдающихся представителей кампания по изъятию церковных ценностей и активно поддерживающийся властями обновленческий раскол, основательно поколебавший духовное единство православной иерархии, наглядно свидетельствовали о стремлении государства продолжать по отношению к Русской Церкви политику, направленную на разрушение ее основных исторических структур и мировоззренческих установок. При этом для широких слоев населения России проблема сохранения в стране Православной Церкви стала выступать в качестве второстепенного вопроса, не имевшего непосредственного отношения к их повседневной, все более обмирщавшейся жизни, ориентированной на утилитарные ценности новой государственной идеологии. В этих условиях единственно возможный путь сохранения Русской Православной Церкви стал связываться Св.
Патриархом Тихоном не только с дальнейшим последовательным проведением в церковной жизни принципа аполитичности, но и с обстоятельным разъяснением в официальных церковных документах лояльного отношения православной иерархии к установившемуся в России государственному строю. Подобные разъяснения должны были предупредить безосновательно предъявлявшиеся духовенству обвинения в политической оппозиционности, которые служили главным обоснованием государственных репрессий по отношению к Русской Церкви. В то же время подчеркивание в общей аполитичной позиции Русской Церкви государственной лояльности было призвано способствовать установлению между Православной Церковью и Советским государством отношений, основанных на провозглашенных советским законодательством правовых нормах, вопреки которым Русская Православная Церковь по-прежнему оказывалась лишенной регистрации, столь необходимой для нормального развития церковной жизни.
Основным средством выражения Св. Патриархом Тихоном его новой позиции по отношению к Советскому государству явились Патриаршие Послания, с которыми он обращался к чадам Русской Церкви, и которые с 1923 г. все более приобретали характер конкретных предложений, направленных на установление между Русской Церковью и государственной властью таких взаимоотношений, которые оказывались бы приемлемыми для обеих сторон. Наиболее важными в этом смысле следует признать Послания Св. Патриарха Тихона от 28 июня 1923 г., от 1 июля 1923 г. и от 7 апреля 1925 г., составлявшиеся Первосвятителем Русской Церкви, как правило, совместно с его ближайшими советниками: архиепископом Иларионом (Троицким) и митрополитом Петром (Полянским).
Подтверждая высказанную в Заявлении в Верховный Суд РСФСР от 16 июня 1923 г. критическую оценку некоторых своих предшествующих выступлений, касавшаяся государственной власти. Св. Патриарх Тихон пытался показать, что во многом неизбежная в первые послереволюционные годы политическая направленность Патриарших Посланий в эти же годы уступила место стремлению выразить в официальных церковных документах принцип последовательной аполитичности. "Если я в первые годы существования Советской власти допускал иногда резкие выпады против нее, - писал Св. Патриарх Тихон, - то делал это вследствие своего воспитания и господствовавшей тогда на Соборе ориентации. Но со временем многое у нас тало изменяться и выясняться... я ,.. еще в начале 1919 года старался отмежевать Церковь от царизма и интервенции и в сентябре того же года выпустил к архипастырям и пастырям воззвание о невмешательстве церкви в политику и повиновении распоряжениям Советской власти, буде они не противные вере и благочестию"3.
Полагая принцип церковной аполитичности в качестве единственно возможной основы взаимоотношений Русской Церкви и Советского государства, Св. Патриарх Тихон признал допустимость и даже желательность развития этих взаимоотношений в рамках ранее отвергавшегося им Декрета о свободе совести, последовательное осуществление которого Советским государством представлялось в начале 1920-х гг. единственным законным средством, способным ограничить направлявшуюся произвольными подзаконными актами и инструкциями государственную политику подавления Русской Церкви. "Вступая в управление Русским государством, представители Советской власти еще в январе 1918 г. издали декрет о полной свободе граждан веровать во что угодно и по этой вере жить, - указывал Св. Патриарх Тихон. - Таким образом, принцип свободы совести, провозглашенный конституцией СССР, обеспечивает всякому религиозному обществу, и в том числе и нашей Православной Церкви, права и возможность жить и вести свои религиозные дела согласно требованиям своей веры, поскольку это не нарушает общественного порядка и прав других граждан...
Не погрешая против нашей веры и Церкви, не переделывая чего-либо в них, словом, не допуская никаких компромиссов или уступок в области веры, в гражданском отношении мы должны быть искренними по отношению к Советской власти и работе СССР на общее благо, сообразуя распорядок внешней церковной жизни и деятельности с новым государственным строем, осуждая сообщество с врагами Советской власти и явную или тайную агитацию против нее... Вместе с этим Мы выражаем твердую уверенность, что установка чистых, искренних отношений побудит нашу власть относиться к нам с полным доверием, даст Нам возможность преподать детям Наших пасомых закон Божий, иметь богословские школы для подготовки пастырей, издавать в защиту Православной веры книги и журналы"4.
Действия руководства Московской Патриархии после кончины Св. Патриарха Тихона, благодаря строгому исполнению воли почившего Первосвятителя, позволили сохранить в Русской Православной Церкви каноническое преемство высшей церковной власти. На беспрецедентном по своей представительности со времени Поместного Собора 1917-1918 гг. собрании почти 60 русских епископов, собравшихся в Москве по случаю погребения Св. Патриарха Тихона, приняли "Акт о назначении Местоблюстителя Святейшего Патриаршего Престола Всероссийской Православной Церкви и известительное о сем послание от 12 апреля 1925 г." В данном церковном документе, содержалось впервые оглашенное на собрании епископов завещание Св,Патриарха Тихона, составленное 7 января 1925 г. и назначавшее в соответствии с решением Поместного Собора 1917-1918 гг. Патриаршего Местоблюстителя с сохранением за ним всей полноты власти Патриарха. Завещание, предусматривавшее в случае кончины Св. Патриарха назначение Патриаршего Местоблюстителя из числа 3-х кандидатов, учитывало реальные условия деятельности епископской иерархии в России, при которых тот или иной православный архиерей, назначавшийся Патриаршим Местоблюстителем, мог не иметь возможности приступить к исполнению своего служения из-за вмешательства государственном власти и соответственно нуждался в законно назначенном преемнике.