Страница 15 из 86
Византийское богослужение на Пятидесятницу великолепно выражает эту «мета–логику» невыразимой Любви:
Придите, люди, поклонимся Богу в трех лицах:
Сыну в Отце со Святым Духом.
Ибо Отец от века рождает Сына,
Разделяющего Его Царство и вечность,
И Дух Святой пребывает в Отце,
Прославляемый с Сыном,
Единая сила,
Единая сущность,
Единое Божество.
Ему поклоняемся, говоря:
Святый Боже, сотворивший все через Сына,
Содействием Святого Духа;
Святый Крепкий, через Которого мы узнали Отца,
И через Которого Дух Святой пришел в мир;
Святый Бессмертный, Дух–Утешитель,
От Отца исходящий и в Сыне пребывающий:
Святая Троица, слава тебе!
Великая вечерня на Пятидесятницу.
Существование Церкви также должно быть существованием в Духе:
Церковь? – Не деяние ли она Духа? Ибо, говорит Павел, именно Дух дал Церкви, во–первых, апостолов, во–вторых, пророков, в–третьих, учителей; далее, иным дал силы чудодейственные, также дары исцелений, вспоможения, управления, разные языки (1 Кор. 12, 28). Дух установил этот порядок, распределяя Свои дары.
Василий Кесарийский
Трактат о Святом. Духе, 16.
Святой Дух в Боге почти безымянен (ибо Бог есть всецело Дух, всецело Святый). Он почти неотличим от недвижного движения любви в Божественной природе, от «общности по природе», как говорит св. Василий. В Откровении же Он предстает изобилующим, «испещренным» всеми Божественными Именами, почти смешиваясь с Божественными энергиями, которые Он нам сообщает в самой глубине нашего существа, как бы затмеваясь ими.
Ужас охватывает меня, когда думаю об изобилии предназначений Духа: Дух Божий, Дух Христа, Дух сыновства. Он обновляет нас в крещении и воскресении. Он веет, где хочет. Источник света и жизни, Он сотворяет из меня храм, Он приводит меня к обожению… Все, совершаемое Богом, совершает именно Он. Он умножается в языках огненных и умножает дары, Он подвигает проповедников, апостолов, пророков, пастырей, ученых мужей… Это другой Утешитель… как если бы был другой Бог.
Григорий Назианзин
Пятая богословская беседа, 29.
Дух – это Бог сокрытый, Бог внутренний, более глубокий, чем сокровеннейшая наша глубина. Он дает жизнь всем вещам, и мы вдыхаем Его, не подозревая о том, – Его, дыхание Божие в дыхании мира, дыхании человека…
Бог одарил землю питающим ее дуновением. Это его дыхание животворит все вещи. Если бы Он задержал Свое Дыхание, все обратилось бы в ничто. Это дыхание слышится в твоем дыхании, в твоем голосе. Ты дышишь Духом Божиим – и не знаешь о том.
Феофил Антиохийский
Три книги к Автолику, 1, 7.
Однако этот сокрытый Бог не растворяется в имманентности. Весь Он – движение ко Христу, а через Христа – к Отцу, подобно тому, как сообщаемые им энергии истекают из Отца через Сына.
Путь богопознания пролегает от Духа в Единице через Сына в Единице к Отцу Единицы – и наоборот, полнота и святость Божественной сущности и ее царственность проистекают от Отца через Сына к Духу.
Василий Кесарийский
Трактат о Святом Духе, 18.
Можно сказать, что Отец – это источник, Сын – река, а из реки мы пьем Духа. Ибо написано: Все мы… напоены, одним Духом (1 Кор. 12, 13). Но напоясь Духа, мы пьем Христа…
И еще: поскольку Христос есть истинный Сын, постольку мы, получая Духа, преображаемся в сынов: потому что вы не приняли духа рабства, чтобы опять жить в страхе, но приняли Духа усыновления (Рим, 8, 15). Однако ясно, что усыновленные через Духа, мы усыновлены во Христе…
Когда мы принимаем Духа – ибо Господь сказал: Примите Духа Святого (Ин. 20, 22), – Бог пребывает в нас. Поистине это то, о чем писал Иоанн: Если мы любим, друг друга, то Бог в нас пребывает, и любовь Его совершенна есть в нас. Что мы пребываем в нем и Он в нас, узнаем из того, что Он дал нам от Духа Своего. (1 Ин. 4, 12–13). Если же Бог в нас, то и Сын в нас, ибо Он Сам сказал: Мы придем к нему и обитель у него сотворим (Ин. 14, 23).
И еще: Сын есть жизнь – ибо Он сказал: Я есмь жизнь (Ин. 14, 6) – и мы животворимся в Духе, согласно Писанию: Воскресивший Христа из мертвых оживит и ваши смертные тела Духом, Своим, живущим в вас (Рим. 8, 11). Когда же мы оживлены в Духе, Сам Христос живет в нас: И уже не я живу, но живет во мне Христос (Гал. 2, 20).
Афанасии Александрийский
Письма к Серапиону, 1, 19.
Одинокий Бог не был бы «безграничной Любовью». Бог дуалистичный, соответствующий обычной мифологической схеме, превратился бы в источник дурной множественности, положить предел которой могло бы только самопоглощение. Тройственное единство означает полноту Единства, «Сверхъединства» (как говорит Дионисий Ареопагит), которое совершается в общении и становится источником и основанием всякого общения. Формула «Один=Трем» указывает на бесконечное преодоление как противопоставленности, так и одиночества в лоне бесконечного Единства. Каждое Божественное Лицо «содержит единство в отношении других не менее, чем в отношении самого себя» (св. Иоанн Дамаскин, О православной вере, 1, 8). Наилучший образ Отца, по мнению одного «монаха Восточной Церкви», – это Сердце: «Каждый удар сердца – это порыв, в котором Отец отдает Себя. Эти удары посылают нам кровь Сына, оживленную Дуновением Духа» (Jesus, simples regards sur le Sauveur, Chevetogne, 1959, p. 144). Присоединиться к ритму этих сердечных ударов – к этому призваны люди.
Глава V ПРИЗВАНИЕ ЧЕЛОВЕКА
Призвание человека в том, чтобы свершить свое человечество, став Богом по благодати, то есть став вполне живым. Сотворить из своего человечества храм Славы. «Не забывайте, что жить – это слава», – говорил Рильке на смертном одре. Слава, ниспровергающая или, скорее, опровергающая смерть.
Человек – это животное, призванное стать Богом.
Слова Василия Кесарийского,
приведенные Григорием Назианзином
в Похвале Василию Великому.
Слово 43, 48,
Всякое духовное существо есть по природе храм Божий, сотворенный, чтобы воспринять в себя Славу Божию.
Ориген
Комментарий на Евангелие от Матфея, 16, 23.
Человек как образ Божий должен достигнуть и подобия Божия, которое представляет собой одновременно встречу и участие, присоединение к великому троичному ритму создания и воссоздания человека.
Порядок, ритм, движение, через которое тварный, созданный человек становится образом и подобием нетварного Бога, таково: Отец решает и волит, Сын исполняет и творит, Дух питает и усовершает, и так человек мало–помалу продвигается вперед…
Ириней Лионский
Против ересей, 4, 38, 3.
Наша история, личная и коллективная (коллективное есть измерение личного, но не наоборот), обрела трагическое измерение в результате «грехопадения» и «искупления», не ее фундаментальное движение и конечная цель не изменились.
Что касается человека, ему надлежало вначале быть сотворенным, будучи сотворенным, возрасти, придя в возраст, стать взрослым, став взрослым, умножаться, умножившись, укрепиться, укрепившись, проела виться, прославившись, узреть Господа. Ибо… видение Бога доставляет освобождение от смерти, нетление, в котором выражается наше единение с Богом.
Ириней Лионский
Против ересей, 4, 38, 3.
Человек – это «предел», «граница» между видимым и невидимым, телесным и духовным в ситуации воплощения, это посредник между тварью и Творцом. Призвание, осознаваемое как в небиблейских религиях, так и в современном гуманизме, в науке и в искусстве.
Но в обоих случаях оно понимается ограниченно – либо вследствие поглощения человеческого Божественным, либо в результате утверждения человека в противовес Богу. И только воплощение Слова вполне раскрывает перед человеком вновь его творческое предназначение.
Великий Зодчий вселенной замыслил и создал существо, наделенное двумя природами – видимой и невидимой. Бог сотворил человека, создал его тело из предсуществующей материи, оживленной Его собственным Духом… Так родился в некотором роде новый космос, большой и малый одновременно. Бог поместил его на земле . это «смешанное», поклоняющееся Ему существо, чтобы оно, имеющее начаток в невидимом, могло созерцать видимое, царствовать над земными тварями, повиноваться веле ниям свыше, – бытие одновременно земное и небесное, преходящее и бессмертное, видимое и невидимое, держащееся середины между вели чием и ничтожностью, одновременно плоть и дух .. животное, идущее к иной родине и – венец таинства – уподобившееся Богу простым принятием Божественной воли.