Страница 32 из 86
Кто может созерцать свет, не обретя прежде зрения?
Августин Иппонский
Проповедь 346, 2.
У нас нет другого пути, кроме Христа. Мы прилепляемся к Нему со всей нашей тоской, неспособностью к покаянию, очищению, молитве. Ибо Он есть наше покаяние, наше очищение, наша молитва. В Нем «тоска смерти» становится «тоской по Богу»: воплотившийся Бог, сходя в ад, избрал путь страданий ради нашего освобождения. Два великих духовных подвижника той эпохи, св. Исаак Сирин и св. Иоанн Лествичник, согласно свидетельствуют об этом. Прежде всего надо услышать возглас, возносящуюся из глубины мольбу Исаака и вспомнить о другом – первом – Исааке, над которым блеснул отцовский нож; но Бог отвел его…
Господи Боже наш, Иисусе Христе,
оплакавший Лазаря и проливший над ним слезы скорби
и сострадания,
прими слезы горечи моей.
Своими страстями умери мои страдания.
Своими язвами исцели мой язвы.
Своею кровью очисти мою кровь.
Исполни тело мое благоуханием Твоего животворного тела,
ибо испитая Тобою желчь
услащает горечь души моей…
Пусть тело Твое, распростертое на древе креста,
подвигнет к Тебе дух мой, угнетаемый бесами…
Пусть святые руки Твои, пронзенные гвоздями,
вырвут меня из бездны погибели
и вознесут к Тебе, по обетованию Твоему.
Пусть лик Твой, познавший плевки и пощечины,
просветит мое лицо,
отмеченное печатью моих прегрешений.
Пусть Дух Твой, преданный Тобою на кресте в руки Отца,
милостию Твоею приведет меня к Тебе.
У меня нет мужества, чтобы искать Тебя,
ни покаяния, ни любви ..
У меня нет слез, чтобы молиться Тебе.
Дух мой погружен во мрак…. сердце оледенело…
и не знаю, как согреть его слезами любви к Тебе.
Но Ты, Господи Боже мой Иисусе Христе,
даруй мне всецелое покаяние, потрясение сердца,
чтобы всею душою я взыскал Тебя.
Без Тебя же не существую…
Пусть Отец, предвечно породивший Тебя в лоне Своем,
обновит во мне образ Твой.
Я оставил Тебя, Ты же не оставляй меня.
Я удалился от Тебя, Ты же взыщи меня.
Приведи меня на пастбище Твое, к овцам стада Твоего.
Вместе с ними накорми меня
свежей травой таинств,
пребывающих в чистом сердце,
сердце, несущем в себе свет Твоих откровений…
Да удостоимся сего света
благодатию Твоею и любовью к человеку,
Иисусе Христе, Спаситель наш, во веки веков.
Аминь.
Исаак Сирин
Аскетические трактаты, 2–й трактат.
Потребно множество упражнений, множество тайных трудов после прожитой в небрежении жизни, чтобы наш дух, подобный прожорливому и злому псу, достиг прозрачности и бодрствования благодаря простоте, кротости и усердию. Однако соберемся с мужеством! Страсти гнетут нас, а мы слабы: принесем же доверчиво Христу нашу духовную слабость и немощь; исповедуем их перед Ним. И Он поможет нам, не считаясь с нашими заслугами, но с одним–единственным условием: мы должны непрестанно, вплоть до самого дна, сходить в бездну смирения.
Иоанн Лествичник
Лествица, 1–я ступень, 17 (21).
Верить – значит сознавать себя любимым и отвечать любовью на любовь: Возлюбите Меня любовью, возлюбленные, Любовь к Богу – не обязанность, а спонтанное проявление благодарности, когда мы понимаем: Он первым возлюбил нас – вплоть до ужаса креста и ада. И когда наша дикая свобода бунтует, сердце колеблется, в счет идет только эта рана, через которую к нам приходит жизнь: Любовь Твоя ранила меня, и я иду, воспевая Тебя, – говорит св. Иоанн Лествичник.
Возлюбленная говорит: Я изнемогаю от любви – я ранена любовью (Песнь Песней 2,5). Этими словами она указывает на стрелу, вонзившуюся глубоко в сердце. Лучник – любовь, любовь же есть Бог… посылающий избранную стрелу – Сына Своего Единородного, – пропитав перед этим тройной наконечник животворным Духом. Наконечник же есть вера, вводящая в пронзаемого ею не только стрелу, но и лучника, по слову Господа: Кто любит Меня, тот соблюдает слово Мое; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и обитель у него сотворим (Ин. 14, 23). Так вознесенная Божественным возвышением душа прозревает в себе ранившую ее стрелу любви и величается своей раной, говоря: Я ранена любовью.
Григорий Нисский
Четвертая гомилия на Песнь Песней.
Храните тайну мою –
вы, хранимые ею
Храните веру мою –
вы, хранимые ею.
Познайте мудрость мою –
вы, познавшие истину Мою.
Возлюбите Меня любовью,
возлюбленные.
Молитесь непрестанно,
пребывайте в любви Господней,
любимые в Возлюбленном,
живые в Живом,
спасенные в Искупившем вас, –
и вы избежите смерти
во веки веков, во имя Отца вашего,
Аллилуйа!
Оды Соломона, 8.
Если мы не хотим, чтобы этот взаимный обмен любовью был иллюзорным, он должен проверяться непогрешимым критерием: любовью братской.
Если бы два безумца, вознамерившись посмотреть на восход солнца, принялись спорить о месте восхода и способах его созерцания, а затем превратили спор в ссору, начали потасовку и в пылу драки выцарапали друг другу глаза, то уже не было бы вопроса о созерцании утренней зари…
Если мы хотим созерцать Бога, очистим сердце свое верой, исцелим его миром, ибо порыв, влекущий нас к взаимной любви, есть уже дар Того, к Кому обращены наши взоры.
Августин Иппонский
Проповедь 23, 18.
Ожесточенная аскеза (если она не представляет собой проявления мазохизма и страсти к саморазрушению) рискует обернуться последним устремлением к власти и обладанию. Поистине дьявольский соблазн! Тогда аскеза превращается в опаснейшего идола. Вот почему Бог прежде всего ожидает от нас любви и смирения.
Старец ответил: «…Говорю вам: многие неразумно изнурили свои тела и покинули их, не обретя ничего. Наша гортань иссушена постом, мы твердим наизусть Писание и распеваем псалмы… но у нас нет того, чего взыскует Бог: любви и смирения».
Апофтегмы
Анонимные изречения, 90.
Смирение грешника ценнее, чем гордыня добродетели. Бог евангельского и всякого другого «фарисея» существует только в его «чистой совести». Смирение же «мытаря», этого дважды отверженного – по политическим и по религиозным мотивам, – поистине открывает простор для трансценденции. Я пришел призвать не праведников, но грешников, – говорит Иисус.
Представь себе мысленно две повозки; в одну впрягли добродетель и гордыню, в другую – грех и смирение; и ты увидишь: повозка, влекомая грехом, опередит ту, что влекома добродетелью… Чтобы уяснить себе, что одна из этих упряжек быстрее другой, вспомни о мытаре и фарисее… Один похвалялся своей праведностью, соблюдением поста и уплатой десятины, другому же оказалось довольно произнести несколько слов, чтобы избавиться от бремени всех прегрешений. Ибо Бог не только услышал его слова, но и увидел душу произнесшего их; и, найдя ее смиренной и сокрушенной, счел ее достойной Своего сострадания и любви…
Именно на это указывает Христос, говоря: Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас (Мф. 11, 28). Итак, Он зовет нас: не пропустим же мимо ушей Его зова. Он влечет нас к Себе: не станем же отдаляться. Если наши грехи неисчислимы, тем более следует устремиться к Нему: ведь именно таких призывает Он, говоря: Я пришел призвать не праведников, но грешников (Мф. 9, 13)… Он зовется Богом утешения и сострадания, потому что неустанно утешает и ободряет несчастных и пребывающих в печали, даже если они совершили тысячи прегрешений.
Возрадуемся же тому, что можем забыть себя, устремиться к Нему, не оставлять Его…
Иоанн Златоуст
О непостижимости Бога, 5–я беседа.
Сам Бог смирен, ибо Он есть любовь. Смирение Бога рождено любовью. Таким образом, смирение не только раскрывает нас навстречу Богу, но позволяет нам облечься во Христа, в смиренного Бога.
Смирение есть украшение Божества. Вочеловечившись, Слово облеклось в него и в нем, воплощенное, обитало вместе с нами. И всякий, кто облекает себя смирением, становится поистине подобным Сошедшему с высоты и Укрывшему смирением Свое величие и славу, чтобы при виде Его творение не подверглось разрушению. Ибо творение не могло бы созерцать Его, если бы Он не воспринял его и не жил вместе с ним.
Исаак Сирин
Аскетические трактаты, 20–й трактат.
Господь, сходивший в ад, теперь взыскует меня, как бы неусердно я ни призывал его – среди всей этой мути, где я бьюсь…
Он не говорил: я постился, я совершал бдения, я спал на жестком, но: я стал смиренен, и Господь тотчас спас меня.
Иоанн Лествичник
Лествица, 25–я ступень, 14.
Аскеза должна сделать человека внимательным к этому пришествию и действию в нем Другого: пришествию совершенно незаслуженному, которое никакая аскеза не в силах заслужить.
Я видел скорбных и душою и телом, преследуемых грехами, которые вступали в битву, превышающую их силы… Им говорю я: Бог судит о нашем покаянии (metanoia) не по трудам нашим, но по нашему смирению.