Страница 34 из 86
Один брат пришел к авве Матою и спросил: «Каким образом живущие в Скиту могут делать больше, нежели предписывает Писание, – любить врагов своих более самих себя?»
Авва Матой ответил: «А я все еще не умею любить как самого себя даже любящего меня».
Апофтегмы
Матой, 5.
Смирение связано с внутренним безмолвием. Следует отвергать стремление к порицанию и учиться хранить безмолвие, молчать перед лицом оскорблений, как это делал Иисус. Подумаем о безмолвии Христа перед Пилатом – безмолвии, любящую силу которого Достоевский показал в Легенде о великом инквизиторе.
Брат спросил авву Виссариона: «Что делать?» – «Храни безмолвие и не веди счет своим достижениям».
Апофтегмы
Виссарион, 10.
Я более не молюсь о грехах, но вот уже тридцать лет повторяю: «Господи Иисусе, защити меня от языка моего». И тем не менее язык – причина моего ежедневного падения и уклонения ко греху.
Апофтегмы
Сисой, 5.
Авва Агафон в течение трех лет носил во рту гальку – не для того, чтобы сделаться оратором, но чтобы научиться молчанию.
Апофтегмы
Агафон, 15.
Если кто–либо порицает тебя за сделанное или не сделанное тобой, ты же хранишь молчание – это сообразно природе Иисуса.
Если спрашиваешь: «Что я такого сделал?» – это не сообразно Его природе.
Если отвечаешь словом на слово – это противно Его природе.
Апофтегмы
Авва Исайя.
Безмолвие – это пространство, в котором обретается сосредоточенность и возможность общения с Богом помимо слов.
Друг безмолвия приближается к Богу.
Тайно общаясь с Ним, он обретает Его свет.
Иоанн Лествичник
Лествица, 11–я ступень, 4(5).
Смирение, безмолвие, множество других аспектов нищеты духовной, отрешенности. Человек вырывается из обустроенности и отправляется в пустыню. Кочевник Бога. Подлинная пустыня – внутри. Огромный город может странным образом стать пустыней.
Духовное углубление с необходимостью проходит через «памятование о смерти». Это памятование есть «поминание», «воспоминание» в самом глубинном смысле: не рассудочная, но экзистенциальная память. В потрясении всего нашего существа мы ощущаем тоску и горечь замкнутой конечности, оторванности, заблудшести, ужаса, ненависти к другим и себе. Это неустойчивость и безнадежная запутанность, близость физической смерти, угроза частично испытанной уже смерти духовной. Это почти агония.
И тогда мы открываем в еще большей близости к себе Христа, победителя смерти и ада. И «памятование о смерти» становится блаженным «памятованием» о Боге – воплотившемся, распятом, связанном пеленами ада и воскресшем. И вдруг не остается ничего, кроме воскресения. Тоска обращается в доверчивую любовь, а горечь – в блаженство.
Однако «памятование о смерти» не приходит само. Нужно молить о нем и принимать его как благодатный дар.
Один старец говорил: «Человек, непрестанно имеющий перед взором образ смерти, всегда преодолевает свое малодушие».
Апофтегмы
Совершенное сознание смерти свободно от всякого страха
Иоанн Лествичник
Лествица, 6–я ступень, 16.
Памятование о смерти придает деятельности души нечто нетленное.
Иоанн Лествичник
Лествица, 21.
Памятование о смерти есть благодать – вкупе с другими дарами Божиими Если это не так, то почему мы зачастую остаемся совершенно бесчувственными возле гробниц, между тем как в другое время нам случается испытать глубокое сердечное волнение даже вдали от этого зрелища?
Иоанн Лествичник
Лествица, 22.
Невозможно провести в вере наступающий день, если мы не считаем как бы последним в нашей жизни.
Иоанн Лествичник
Лествица, 26.
«Памятование о смерти» должно ассоциироваться с Именем Иисуса – именем Победившего смерть. Тогда я одновременно познаю, от чего и кем спасен. И если с этим я каждую ночь отправляюсь ко сну, то мой сон (который сам по себе является образом смерти и отрешенности) – предчувствие воскресения. Имя Иисусово замыкает адские бездны, откуда в душу наплывают призрачные мечтания, и открывает ее «сверхсознательному», пронизанному крещальной благодатью, и тогда лучезарные сны приходят к ней…
Пусть памятование о смерти, как и призывание Иисуса, пребудут с тобой и при отходе ко сну, и при пробуждении. Тогда ты будешь храним и во время сна.
Иоанн Лествичник
Лествица, 15–я ступень, 51.
Таким образом, «памятование о смерти» – это путь глубочайшего созерцания.
Памятование о смерти есть первая мысль, благодаря которой любовь Божия приводит душу к жизни и наполняет сердце человека… Божественное могущество, желая явить в человеке жизнь, полагает эту мысль в сердце его подобно основанию. Если он не заглушит ее в мирской суете и тщеславии, если даст ей мирно возрасти… она приведет его к глубочайшему неизреченному созерцанию.
Исаак Сирин
Аскетические трактаты, 39–й трактат.
С опытом смирения и «памятования о смерти» соединен и дар слез. Сердце дрожит и сокрушается в Духе, в безмерной радости – радости «страдающей», ибо она неотделима от креста. И это знак того, что вся сила человеческой страсти, распятая и воскресшая, собирается воедино, умиротворяется, преображается в некую онтологическую нежность. Когда каменное сердце в сокрушении и зачарованности всего человеческого существа претворяется в плоть, тогда слезы текут тихо и сладостно, не искажая лица. Это и есть сердечное «чувствование», знакомое каждому человеку по опыту мгновений сострадания, переживания любви и красоты, но отныне становящееся постоянным.
Вначале эти слезы полны горечи и отчаяния, когда в свете Духа мы осознаем свое «неподобие», свое соучастие в ненависти и разрушении. Затем они обращаются в слезы благодарности и воодушевления, ибо «крест есть суд над судом» и «Христос воскрес».
Прежде всего молись о получении дара слез, чтобы «сокрушением» смягчить очерствелость твоей души.
Евагрий Понтийский
О молитве, 5.
Обращение и смирение выпрямляют душу.
Сострадание и кротость укрепляют ее.
Евагрий Понтийский
Монашеское зерцало, 53.
Тяжела печаль,
невыносимо пресыщение.
Но слезы перед Богом сильнее и того, и другого.
Евагрий Понтийский
Монашеское зерцало, 39.
Слезная влага имеет своим источником воду крещения, а значит – первичные воды, послушные Духу. «Крещение Духом», сознательная актуализация крещальной благодати, отождествляется со «слезным крещением».
Так печаль, претворяясь в молитву, становится миром и светом.
Ничто не способствует так изгнанию праздности и небрежения, как печаль, собирающая дух и отрезвляющая его Молящийся в печали ощущает в душе своей великую радость по окончании молитвы. Как громоздящиеся тучи вначале наводят мрак, затем же, излив всю влагу, делают воздух умиротворенным и просветленным, – так и печаль, скопляясь в сердце, погружает наши мысли во тьму, но затем, прорвавшись наружу избавившись от внутренней тяжести, приносит в душу несказанный свет, тогда предвосхищение Бога пронизывает подобно солнечному лучу душу молящегося.
Иоанн Златоуст
О непостижимости Бога, 5–я беседа.
Таинство слез приближает нас к таинству Голгофы – святой Агонии, в которой собирается воедино всякая радость. Это значит: вместе с Марией стоять, подобно Иоанну, у подножия креста.
Авва Иосиф рассказывал, что авва Исаак говорил. Однажды я сидел у аввы Пимена и увидел его восхищенным восторгом. Поскольку же между нами установилась большая свобода и разговоре, я простерся перед ним и взмолился: «Скажи мне, где ты был?» И он, весь как бы дрожа, ответил: «Мысль моя была там, где Мария, святая Матерь Божия, оплакивала крест Спасителя. Вот так же и я хотел бы непрестанно плакать».
Апофтегмы
Пимен, 151.
Мало–помалу сквозь слезы начинает проступать улыбка: ребенку это так знакомо, а для взрослого – давно забыто.
Кто свершает свой путь со слезами о Боге, тот непрестанно пребывает в праздновании.
Иоанн Лествичник
Лествица, 7–я ступень, 38 (41).
Облекшийся в блаженные слезы, как в брачные одежды, познает улыбку Духа в душе.
Ibid, 44 (41).
В начале духовной жизни случается, что Бог очевидным образом являет Себя. Но еще неопытный человек смешивает это явление со своим воображением и принимает эту смесь всерьез. Его ждет исход и долгий путь через пустыню, «печаль о Боге» и слезы боли, а затем – слезы «безболезненные». И тогда, как поистине «данную в дар» благодать, он получает подлинную радость, которая отныне принимается им в совершенном смирении и радикально преображает его, творит заново. Как мир был создан из первичных вод, так человек вос–создается из этой слезной влаги.