Орозий Павел

12. 1. С 400 года от основания Города Филипп, 74 сын Аминты, 75 отец Александра, достигший македонской власти, [302] удерживал ее в течение двадцати пяти лет, в ходе которых он возвел все эти груды горестей и горы злодеяний. 2. Сначала он, отданный братом Александром в качестве заложника фиванцам, в течение трех лет обучался у Эпаминонда, деятельнейшего полководца и высочайшего философа. 76 3. Когда же сам Александр был убит по злодеянию матери Эвридики, и хотя она уже, совершив прелюбодеяние и убив прежде другого сына и отняв у дочери мужа, после смерти супруга заключила брак с зятем, Филипп по принуждению народа принял власть, которая хранилась маленьким сыном убитого брата. 77 [303] 4. Он, когда был измучен снаружи нападением возвысившихся врагов, дома же — страхом часто вспыхивающих заговоров, сначала затеял войну с афинянами; 78 5. после же того как они были побеждены, он направил оружие против иллирийцев, и, когда многие тысячи врагов были убиты, он захватил знаменитейший город Лариссу. 79 6. Оттуда он напал на Фессалию, движимый не столько страстью к победе, сколько стремлением обладать фессалийской конницей, силу которой он намеревался прибавить [304] к своему войску. 7. И вот, когда фессалийцы были застигнуты врасплох и покорены, он, соединив могущественнейшие турмы 80 всадников и отряды пехотинцев, создал непобедимейшее войско.

8. Итак, когда были побеждены афиняне и покорены фессалийцы, Филипп принял в жены Олимпиаду, сестру Арубы, царя молоссцев. 81 Этот Аруба, полагая, что благодаря родству с царем македонян расширится власть его, он, введенный этим в заблуждение, лишился (своего царства] и на положении частного лица состарился в изгнании. 82

9. Позже Филипп, когда он штурмовал город Мотону, в результате попадания стрелы потерял глаз; сам же город он вскоре одолел и захватил. 83

10. Затем он покорил войсками почти всю Грецию, упреждавшую его замыслы. Еще бы, города Греции, пока каждый из них стремился повелевать [другими], потеряли [305] власть все, и, пока они безо всякой меры устремлялись к взаимному истреблению, лишь оказавшись все [как один] подавленными и порабощенными, ощутили они, что погибли оттого, что каждый погиб в одиночку. 11. Филипп, словно бы со сторожевой башни наблюдая за безрассудным образом их жизни и, как искусный мастер обмана, постоянно оказывая помощь более слабым, поддерживая в войнах напряженность и огонь, подчинил себе как побежденных, так и победителей.

12. Этому Филиппу для обретения господства во всей Греции предоставило удобный случай неизмеримое владычество фиванцев, которые после того как на побежденных лакедемонян и фокидян, изнуренных убийствами и грабежами, на общем совете Греции наложили, ко всему прочему, такой большой штраф, какой те никаким образом не смогли бы уплатить, заставили их обратиться к оружию. 84 13. И вот фокидяне под предводительством Филомела и при поддержке лакедемонян и афинян, начав битву и обратив неприятелей в бегство, захватили лагерь фиванцев. В следующем сражении среди безмерного убиения того и другого народа был убит Филомел; 85 на его место фокидяне поставили полководцем Эномая. 86 [306]

14. В свою очередь фиванцы и фессалийцы, совершив набор граждан, по собственной воле добивались себе руководителем Филиппа, царя Македонии, которого прежде, как врага, чуждались. Когда началась битва и когда фокидяне были разбиты почти наголову, победа перешла к Филиппу. 87

15. Однако афиняне, когда услышали об исходе войны, чтобы Филипп не прошел в Грецию, заняли Фермопильское ущелье точно так же, как прежде, когда стремительно надвигались персы. 88

16. В результате Филипп, когда увидел себя отрезанным от входа в Грецию, войну, приготовленную для врага, обратил против союзников: ибо города, полководцем которых не так давно сам являлся, которые были открыты для выражения благодарности и встречи, он подверг, словно неприятель, нападению и безжалостно опустошил их, 17. и, полностью уничтожив всякую видимость союзничества, жен и детей всех продал в рабство, храмы же все порушил и разграбил, и все же ни разу на протяжении двадцати пяти лет не был побежден, хотя бы разгневанными богами.

18. После этого он переправился в Каппадокию и там с таким же вероломством вел войну, истребил захваченных [307] с помощью хитрости соседних царей и всю Каппадокию поставил под власть Македонии. 89

19. Затем, после убийств, пожаров и грабежей, учиненных в союзных городах, убийства обратил он на братьев: их, рожденных отцом от мачехи, он задумал уничтожить, поскольку боялся сонаследников. 90 20. Когда же он убил одного из них, двое других бежали в Олинф; 91 вскоре Филипп, напав на него, подобно врагу, древнейший и необычайно процветающий город наполнив убийствами и кровью, очистил от богатств и людей, уведенных же силой братьев предал пытке и казни.

21. Потом, когда, возгордившись уничтожением союзников и убийством братьев, он решил, что ему позволено все, чего бы он себе не представил, захватил он золотоносные места в Фессалии и серебряные рудники во Фракии, 92 [308] и, чтобы не осталось ничего, что не нарушало бы закон человеческий и божественный, он, захватив море и рассеяв повсюду флот, решил также предаться пиратству.

22. Далее, когда двое братьев, царей Фракии, спорящие о границах царства, по общему согласию просили его выступить судьей, Филипп, по обыкновению своей натуры прибывший на суд со снаряженным войском, словно бы на войну, лишил несведущих юношей и жизни, и царства. 93

23. Афиняне же, которые еще недавно, укрепив Фермопилы, отразили нападение Филиппа, [теперь], домогающиеся по своей воле от него мира, 94 предупредили коварнейшего врага о нерадивой охране прохода. 24. Остальные же города Греции, чтобы как можно ревностнее посвятить себя гражданским войнам, под видом мира и союза по доброй воле предали себя чужеземному владычеству; 25. главным образом, когда фессалийцы и беотийцы призвали Филиппа, чтобы тот стал полководцем, выступившим против фокидян, и вел предпринятую войну; а фокидяне, со своей стороны, присоединив к себе афинян и лакедемонян, стремились то еще более разжечь войну, то деньгами и просьбами прекратить ее. 26. Филипп тайно обещал и тем и другим разное: успокаивая фокидян клятвой в том, что даст им мир и прощение, он, с другой стороны, гарантирует фессалийцам, что скоро придет с войском; он между тем не позволяет ни тем, ни другим готовить войну. 27. В результате, снарядив войска, Филипп, ничего не опасаясь, вступает в Фермопильское ущелье и, разместив там караулы, захваченное, укрепляет его. [309] 28. Тогда впервые не только фокидяне, но и вся Греция почувствовала себя захваченной: ибо Филипп, растоптав веру и поправ клятву, первых предал неслыханному растерзанию фокидян, затем кровавым присутствием он произвел такие опустошения городов и пределов всех [прочих греческих народов], что даже во время его отсутствия царил страх.

29. Когда же он возвратился в [свое] царство, по обыкновению пастухов, которые стада свои перегоняют то на летние, то на зимние пастбища, он по собственному желанию принялся переселять народы и города, когда ему казалось, что какие-то места нужно населить плотнее, другие более редко. 95 30. Всюду мерещился достойный сожаления вид и омерзительнейший род бедствий: претерпевать погибель без вторжения, завоевание без войны, изгнание без преступления, господство без победителя. 31. Гнетет несчастных страх, обрушившийся среди мук несправедливостей, и возрастает от самого притворства боль, там глубже вонзающаяся, где меньше можно увидеть явно трепещущих от ужаса, из опасения, что собственно слезы же прольются в уплату за строптивость.

32. Одни народы, сорванные со своих привычных мест, он разместил напротив пределов вражеских, других расположил на отдаленных границах царства; некоторые [народы], ревнуя к их силе, он распределил для пополнения опустевших городов, чтобы они не могли совершить то, на что, как верили, были способны. 33. И вот, то исполненное необычайной славы тело некогда цветущей Греции он, отняв предварительно свободу, расчленил на бесчисленные и истерзанные кусочки.

13. 1. Однако, хотя Филипп совершил это в некоторых городах Греции, в ужас он поверг всех, заключив из [310] добычи немногих о богатстве всех; посчитав, что для подготовки такого же опустошения во всем мире ради успешного исхода необходим морской город, счел Византий, 96 славный город, наиболее удобным для того, чтобы он стал ему опорой на суше и на море, и тотчас заключил его, оказавшего сопротивление, в осаду. 97