Страница 23 из 59
Вот как тверда любовь Божия к нам: «Так возлюбил!» О любовь Твоя, Человеколюбче! Вот какова твердь Его в сей бездне — это Его Божественная, твердая любовь милосердия к нам, грешным. Итак, твердью является твердая любовь Божия к нам; она есть именно небо, а небо это есть «шамайм», то есть водное, — Христос Господь, Который ныне изливает слезы из очей Своих, а потом на Кресте изливает воду из ребер Своих, тем исполняя слова Давидовы: «Как вода излился» (Пс.21, 15).
Да и само естество наше, воспринятое Им ныне, подобно воде, как говорит о том феокоитянка Давиду: «Мы умрем и будем как вода, вылитая на землю, которую нельзя собрать» (2 Цар. 14, 14). И все люди, для искупления которых пришел Сын Божий, все они - воды: «Слышал я как бы голос многочисленного народа, как бы шум вод многих» (Откр. 19, 6).
Волнистым небом в Вифлеемском вертепе является новорожденный Младенец в естестве нашем. Основание этого ясно. Ведь как дождь или роса сходят с неба, так слезы исходят из очей Христовых, плачущих в младенчестве. Праотцы некогда молили, чтобы небеса свыше кропили росу, и вот мы уже имеем желанную росу — слезы Христовы, проистекающие из таинственного неба, из естества Его человеческого.
Когда идет с неба сильный дождь, люди останавливаются на некоторое время под кровлей. Так и мы, видя мысленный дождь от мысленного неба, видя слезы из очей Христовых, остановимся здесь немного в рассуждении о небе, ибо слезы Христовы весьма близки к небу. Я бы не спрашивал о причинах слез Христовых, если бы не видел Его необычайного рождества.
Всем родившимся младенцам свойственно плакать, они имеют это свойство от природы. И Младенец Христос, приняв на Себя наше естество, тоже плачет, как Младенец, по силе естества человеческого, но плачет Он не одинаково со всеми прочими младенцами. Каким я считаю рождество Его, таково и младенчество Его, потому и плач Его необычен. Маленькие дети мира сего, если плачут, то сами не знают, о чем они плачут, ибо они еще не имеют разума, не смыслят до тех пор, пока, со временем придя в возраст, они не начнут мало-помалу понимать и разуметь.
Христос же, плача, хотя и маленький, уже знает, о чем плачет. Есть предание святых учителей, что Христос Спаситель, хотя родился и с маленькими членами, как того требует человеческая природа, но уже с готовым, целым разумом, как «Божия премудрость» (1Кор.1,24). Он рос телом, а разум Его нисколько не нуждался в возрастании. Он родился с тем совершенным разумом, какой нужен был Ему для земной жизни.
Оскудевший для нашего спасения до младенчества, Он далеко превосходил Своих сверстников. Потому-то святой Исайя и говорит о Нем: «Младенец родился нам, Сын дан нам, Отец будущего века» (Ис. 9, 6). Он вместе и «Младенец», и «Отец». «Младенец» по природе младенческой, а «Отец» по разуму совершенному. Он еще «Младенец» телом, но уже старик разумом: «Ветхий днями» (Дан. 7, 9) добровольно младенчествует.
Поэтому и церковь воспевает: «Рождество Твое, Христе Боже наш, возсия мирови свет разума», — показывая этим, что Господь наш родился уже с совершенным разумом и весь мир научил разуму. Если же Господь родился с совершенным разумом, то, конечно, Он знает, о чем плачет. Поищем же причины Его плача. О маленьких детях мы можем сказать, что хотя они и без разума плачут, однако всегда есть то, что их беспокоит: то ребенок почувствует холод, то он туго пеленками стянут, или же он испытывает голод и желает пищи или материнских грудей.
Христос, хотя и по Своему изволению был Младенцем, так же мог и даже должен был терпеть по Своему человеческому естеству. Было и холодно Его маленьким членам, и пеленами Он был повит, и материнские сосцы были для Него необходимы. Естество младенческое принуждало Его и слезы младенческие изливать из очей, но разум Его Божественный, не младенческий, а мужской, не без причины изводил слезы из Его пресвятейших зениц.
Он плакал не столько по причине каких-либо Своих страданий или Своих младенческих беспокойств, сколько по причине наших бедствий и зол. Как только взглянул Он на мир, полный всякого зла — ведь «весь мир во зле лежит» (1 Ин. 5, 19), так тотчас залился слезами. А эти слезы, проливаемые в первые дни Его жизни, равны тем слезам, которые Он потом проливал над Иерусалимом в половине тридцать четвертого года Своей жизни (см. Мф. 23, 37; Л к. 13, 34).
В Евангелии святого Луки мы читаем, как Христос Спаситель едет на осле в Иерусалим, как уже приближается для вольной страсти к стенам Иерусалима, и как устроена Ему была здесь торжественная встреча. Весь город пришел в движение, под ноги Его стелют ризы и ветви древесные, а маленькие дети, сосущие сосцы, восклицают: «Осанна Сыну Давидову! Благословен Грядущий!» (Лк. 19, 38; Мф. 21, 15; Мк. 11, 19).
Во время такой пышной встречи и радостных рукоплесканий Христос Господь наш в мыслях Своих начал сильно плакать (Лк. 19). Если бы кто спросил: о чем это Господь наш может плакать при такой торжественной встрече, то кто-либо, пожалуй, ответил: неудивительно, ибо, как Всевидец, Он видит, что через несколько дней тот же народ, который воспевает Ему: «Осанна», — будет кричать пред Пилатом: «Распни, распни» (Лк. 23, 21).
Он видит пред очами Своими Крест, видит столп, видит гвозди, копья и гроб. Одним словом, Он видит все Свое страдание, потому и прослезился. Но я не поверю таким словам. Я спрошу лучше святого Луку: святой евангелист! Хотя ты и не был в то время при Господе, ибо ты уже по Вознесении Его был причислен к апостолам, однако от «очевидцев Слова» (Лк. 1, 2)
ты хорошо мог слышать, о чем плакал Господь наш, въезжая в Иерусалим? Скажи же нам. Святой Лука отсылает нас к своей евангельской книге, а в ней пишет так: «Когда приблизился к городу, то, смотря на него, заплакал о нем и сказал: «О, если бы и ты хотя в сей твой день узнал, что придут на тебя дни, когда враги твои обложат тебя окопами и окружат тебя, и стеснят тебя отовсюду, и разорят тебя, и побьют детей твоих в тебе, и не оставят в тебе камня на камне»« (Лк. 19, 41—44).
Вот, мы видим причины слез Христовых: не плачет Он о Себе, видя Крест Свой и гроб Свой, Он плачет о беде людской, видя приближающееся разорение Иерусалима. Что же нам думать о слезах Христовых в Его младенчестве? О чем Он плачет в пеленах и яслях? При рождестве Своем Он тоже видит, как Всевидец, Крест Свой, трость, гвозди, копье, гроб и об этом, хотя и Младенец, но как совершенно разумный плачет.
А блаженный Августин говорит: «Он больше болезнует сердцем о наших проступках, чем о Своих язвах. Его беспокоят больше наши бедствия, адские бедствия, которым подвергаем себя добровольно нашими грехами, чем какие бы то ни было Его собственные страдания». Как только Он посмотрел Своими очами на мир, как в некую дымную храмину, тотчас увидел в мире грехи человеческие, как бы некое огненное нагромождение: дрова, сено, трости, и все это курится греховными запалами.
Видит Он выходящие оттуда, подобно дыму, горести, бедствия, мщения Божий, происходящие от праведного гнева Божия. Видит, кроме того, неблагодарность и закоренелость грешников. Видит, что напрасен будет Его труд, труд от юности, напрасны страдания Его, напрасно излияние Крови Его, — все это беспамятный грешник потопчет ногами. Вот о чем Он плачет: этот наш дым выедает Ему очи.
Острием является для Него этот свет, ибо написано о грешнике: «Не сможет ничего произрасти грешник, как терн острый». Этот-то терн и колет Ему очи. И Давид говорит о грешниках: «Огорчили Бога» (Пс. 5, 11), — попросту же говоря, и в сердце Его, и в очах Его горько Ему от нас. О чем мы радуемся, о том Христос плачет. Горести наших греховных бед источают у Христа Спасителя слезы из Его очей.
Поистине, дождь слезный изливает это водянистое Небо, а через некоторое время будет Оно и кровавой росой кропить при обрезании. Написано о небе так: «Получит дождь ранний и поздний» (Иак. 5, 7). Это наше Небо, воплощенное Слово Отчее, даст теперь, в младенчестве Своем, дождь ранний, кропя слезами, а при обрезании и Кровью. Потом на Кресте даст «дождь поздний», когда свет померкнет, и Он источит Кровь и воду.
Итак, не будем отчаиваться, ибо известно, что и Кровь Его, и слезы Его излились не напрасно, но для пользы и спасения нашего. Моисей некогда устрашал так: «Будет над головой твоей небо медное, под ногами земля железная» (Втор. 28, 23), что и было в течение пяти тысяч лет, и больше. Был Бог твердым, как медь и железо, но раз смягчил Он ныне сию твердость, облачившись младенческой плотью и одождив слезами, то уже есть добрая надежда, что «земля наша даст плод свой» (Пс. 84, 13).