Страница 56 из 59
И вся эта мертвость является тогда, когда от души человеческой отступает благодать Божия. По какой же причине благодать Божия отходит от души, как душа от тела, и делает душу мертвой? Всем известно, что причина этого — грех. Ибо как в человеческие тела смерть телесная вошла через грех Адамов, так через грех же входит в души наши душевная смерть.
Смерть телесная вошла однажды через грех Адамов, а смерть душевная входит много раз через наши согрешения. Сколько раз мы согрешаем, и согрешаем тяжкими смертными грехами, столько же раз благодать Божия отьемлется от душ наших, и наши души становятся мертвыми. Вот в чем заключается смерть душевная. Что же есть воскресение души? Воскресение души — это возвращение благодати Божией к душе человеческой.
Ибо как во время общего воскресения, когда души возвратятся к своим телам, тотчас же все тела оживут, так и в настоящей нашей грешной жизни, когда благодать Божия возвращается к душам нашим, тотчас же души наши оживотворяются. И в этом состоит воскресение души. Что же возвращает благодать Божию в наши души и оживотворяет их? Поистине, не что-либо иное, как истинное покаяние.
И как всякий раз, когда человек согрешает, он умирает душой, так и всякий раз, когда человек кается, он воскресает. И как в смерти душевной повинен грех, так воскресение души вызывается покаянием. Но что может побудить человека, валяющегося во грехах и отчаянного, к истинному покаянию? Мы знаем, что тела мертвых возбудит глас Господень, который будет в виде трубы архангельской, согласно Писанию: «Ибо вострубит, и мертвые воскреснут нетленными» (1 Кор. 5, 52).
Что же возбуждает к покаянию мертвые души? Глас Господень, ныне возглашающий, как говорит Сам Господь: «Наступает время, и настало уже, когда мертвые услышат глас Сына Божия и, услышав, оживут». Мертвые душами услышат и оживут покаянием. Что же это за глас Господень, ныне восставляющий мертвые души к жизни? Это не глас громогласной трубы архангельской, желающий восставить тела мертвые, а глас, молчащий в безгласии, но самим явлением вопиющий во вселенной громогласнее трубы, слышимый не столько плотскими, сколько сердечными ушами и говорящий: «Помни последняя твоя, и вовеки не согрешишь» (Сир. 7, 39)
, а в тех последних прежде всего смерть, а затем Суд и все прочее, следующее за ним. Итак, сначала помни о смерти. Глас тот исходит от Сына Божия, жизнью и смертью обладающего, не только через книги и учителей, проповедующих слово Божие, но и через видимые образы мертвости. Увидишь, грешный человек, мертвеца, несомого для погребения, и открой уши сердца твоего, и слушай, ибо это глас Божий, обращенный к сердцу твоему и говорящий: «Умрешь, человек, и ты умрешь!
» Почему же нерадишь о спасении души своей? Увидишь ли гробы мертвых, — знай, что это глас Божий, из каждого гроба вещающий тебе: «Умрешь и ты, человек!» Зачем долго валяешься во грехах, как в грязи? Увидишь ли древние здания, дома дедов и прадедов твоих, — знай, что и это глас Божий, взывающий к тебе: «Были у тебя деды и прадеды, и ныне уже нет их, умерли.
Ведь и ты также умрешь; почему же не готовишься к своему исходу?» Слушаешь ли исторические повествования, или сам читаешь хроники, — знай, что и это глас Божий, говорящий тебе: «Эти были царями, те князьями, другие воеводами, иные прославленными, и ныне уже нет их, все умерли. Славен был царь в Вавилоне Навуходоносор, — умер; славен царь в Персиде Дарий, — умер; славен в Риме Август, — умер.
Все умерли, и ты не найдешь не только костей, но и гробниц мертвых. Умрешь и ты, и также, как они, обратишься в ничто. Почему же живешь без печали, как будто совсем не собираешься умереть?» И сами поминовения мертвых, панихиды, Литургии об умерших — все это гласы Божий, возбуждающие тебя к покаянию. Поминаешь ли отца, праотца, супругу, сына, дочь, брата, сестру, сродника, — это поминовение есть глас Божий, гласящий: «Умрешь и ты, и никоим образом не избегнешь смерти, ибо ты земля и обратишься в землю (см. Быт. 3, 19).
Почему же ты нерадишь об умершей через грехи душе твоей? Почему не стараешься воскресить ее покаянием?» Этот глас Сына Божия вопиет к нам постоянно, днем и ночью, вопиет каждый час, влагая нам в ум и сердце память о смерти. И этот глас Господень — если кто слышит его — поистине глас крепкий, восставляющий ленивых, глас, сокрушающий кедры — горделивые сердца, глас, пресекающий в нас пламень греховного огня, глас, сотрясающий и посекающий в нас пустыню многомятежных житейских попечений, глас, укрепляющий оленей духовных (см. Пс.28, 4-9)
, чтобы мы скоро текли на стезю спасения, лишь бы только захотели слушать этот глас, а не затыкали от него, как глухие аспиды, свои уши. Но, о горе нерадения нашего! Ибо ушами своими слышим плохо, ибо окаменело сердце наше! Но посмотрим, сколь тот глас Сына Божия, память, говорю, смертная, как проповедуемая нам Божественными словами, так и сообщаемая к ведению нашему видимыми образами мертвости, сколь глас тот силен и действенен в слушающих.
Глас этот силен не менее, чем глас тех труб, от звуков которых сокрушились Иерихонские стены, как повествуется о том в Писании: «Вострубили первосвященники трубами, и пали стены вокруг города» (Нав. 6, 19). Грешный человек, пребывающий в непокаянии ожесточенным сердцем, не есть ли он как бы некая бесчувственная стена? Это выразил в немногих словах апостол Павел, сказавший ожесточенному неверием и злобой еврейскому архиерею Анании: «Бог будет бить тебя, стена подбеленная!» (Деян. 23, 3), подбеленного (украшенного)
достоинством сана, но твердого в сердечной жестокости, бесчувственного в мертвой душе. Что может сокрушить такую стену, что, говорю, может привести к покаянию и умилению ожесточенного человека? Ничто. Увещевай его словами, чтобы прекратил грешить, увещевай даже с молением и угрозами, обещай от Христа небесное царство, он, минуя все это, считает, что лучше всего временная греховная сладость, и желает ее более всего.
Не увещевали ли с молением и угрозой Моисей евреев, Самуил Саула, Илия Ахава, и чего достигли? Ничего. Они остались бездушными, как стены. Однако и для таких стен, подобно Иерихонским, есть одно средство, которое может сокрушить их. Какое? Глас трубы, именуемой памятью о смерти. Разболелся Езекия, царь иудейский, обремененный многими грехами.
Пришел к нему Божий пророк Исайя и сказал: «Умрешь и ты. И обратился Езекия лицом к стене, стал плакать и молиться» (4 Цар. 20, 1—3). Смотрите, как напоминание о смерти, подобно гласу трубному, сокрушило эту стену, то есть Езе-кию, ожесточившегося во грехах, умягчило окаменелое сердце и привело к умилению. Ожесточен был и Саул, царь израильский, но когда услышал от воскрешенного пророка Самуила: «Утром ты и сыновья твои умрете, — то тогда пал на землю в страхе великом» (1 Цар. 28, 19).
Смотрите, при жизни своей пророк Божий не мог увещать его многими словами и вселить страх Божий, а явившись же ему после своей смерти, единым словом о смерти устрашил, сокрушил и привел к плачу и рыданию. И жестокосердных евреев в пустыне, которых ни Моисей, ни Аарон не могли обратить к добру многими увещаниями, Сам Бог обратил смертной казнью, как говорится в Писании: «Когда убивали их, тогда скоро обращались к Богу» (Пс. 77, 34).
Видя смерть братьев своих, от страха они сокрушались в сердцах своих и обращались к Богу. Если же такой глас Сына Божия столь силен и действенен, то будем слушать его всегда, будем незабвенно иметь в себе память о смерти, и в каждом деле и во всякой беседе будем поставлять гроб пред мысленными нашими очами, помня о своей кончине.
Но обратим нашу речь к настоящему поминовению. Поминая ныне панихидными и литургийными молитвами во блаженной памяти преставившегося — окольничего, раба Божия Тимофея Борисовича, — мы творим пользу ему и себе. Нам польза в памяти смертной, ибо, поминая его, мы приводим на ум и своего мертвеца, вспоминаем и о своей смерти, видя его гроб, помышляем и о своем гробе.
Поминаемому же польза от поминовения, ибо в нем ходатайствуется ему прошение грехов, упокоение со святыми и вожделенное лицезрение Бога. Аминь. 47. Слово на поминовение Иоанна Семеновича Грибоедова, стольника Его Царского Величества («Человекам положено однажды умереть» (Евр.9, 27)) Ничто так не известно, как смерть, и вместе с тем нет ничего неизвестнее, чем час смертный, слушатели возлюбленные!