Страница 28 из 68
И вот носители высших идей и служители духа подавляют свое идеальное настроение промышленным духом. Они отрываются от простоты жизни и старозаветных обычаев своих овец, а овцы разбегаются и пастыря знать не хотят. Такие руководители словесного стада начинают пастырское делание не с исправления жизни руководимых, а с забот о хлебе своем. Между тем истинный пастырь Христов верит, что Бог не оставит его без хлеба и, сверх телесного насыщения, оживотворит его словом Своим, светом лица Своего, благодатию обетований. И бесспорно то, что Бог силен изменить в пастыре даже желание известного рода пищи, уменьшив требования ее в нем с помощью потока благодатных чувств. Ввиду сказанного пастырь материальное благосостояние свое и паствы должен больше всего ставить в зависимость от нравственного улучшения, от счастья сердца, поскольку жизненные блага подчинены благу спасения.
Искушение гордостью
Хитрее и опаснее описанного искушения – возникновение у пастырей мыслей о чудесах и желаний чудес от Бога в доказательство целесообразности их пастырского подвига. Такие мысли равносильны диавольскому предложению броситься вниз (см.: Лк. 4, 9–11). Само по себе чудо еще не возращает души нравственной. Ее трогает скорее незримое, тихое, подобное росе снисхождение Божией благодати. И пастырскому служению чудеса не помогут. Они подавляют человеческую личность, воздействуют внешне. Важнее предварительное поддержание внутреннего настроения, проникновение евангельскими идеалами и убеждениями. Чудо заставляет отказаться от дурного действия, но не от дурной воли и не от скрытой греховной жизни сердца.Пастырю полезнее действовать на окружающую среду не внешними мерами, а ношением внутри себя Царства Божия и теснейшим единением своим с Богом. Если в желании чуда греховно удовлетворяются те или иные мнимодуховные потребности, то вражье внушение пастырю сводить свою деятельность к чиновничеству вредит пастырскому служению еще существеннее.
Соблазн к раскольничеству и сектантству
Во всех искушениях диавол обычно склоняет пастыря уступить ему один лишь раз и пойти путем ли лжи, потворства ли страстям, путем ли сектантства и раскольнического разделения. Белокриницкая иерархия сетью опутала всю Россию из-за одной уступки грека митрополита Босно-Сараевского Амвросия , без патриаршего разрешения перешедшего к раскольникам . При одной уступке ради сокровищ мира следуют другие компромиссы без конца, прикрывая обман за обманом. Если бедняк священник не донесет начальству о тайной молельне какого-либо богача раскольника ради его материальных обогащений, то в совести будет мучиться, быть может, всю жизнь. Диавол всегда влечет ко злу, прикрывая его видом добра. Он предлагает пастырю много неверных, но легких путей к достижению земных целей – вроде чечевичной похлебки (ср.: Быт. 25, 34), Сеннаарской одежды (ср.: Нав. 7, 21), двух перемен одежд (ср.: 4 Цар. 5, 23) и тридцати сребренников (ср.: Мф. 26, 15). Но и единичная измена убеждениям, сознательное признание господства плоти над духом погружает пастыря в тину житейскую, делает его наемником или даже волком Христова стада (см.: Ин. 10, 12–13). Ему открывается много случаев поступаться своими убеждениями, замалчивать их, со всеми поладить ценою человекоугодничества, производить на пасомых впечатление своею личностью.
Это вредное настроение нарушает правильное созерцание жизни как борьбы добра и зла, исход которой у Бога, растлевает благодатную любовь к пастве и равнодушие к себе. Для избежания искушений в пастыре непрерывно должно совершаться внутреннее делание.Он ежеминутно должен быть на страже. Нападения вражьи неожиданны и по-видимому невинны, но ими разрушается пастырская деятельность.Неверное понимание характера пастырского служения ведет пастыря к духовной прелести или подделке истинного пути мнимоправильным.Вместо признания себя орудием Христа, опирающимся на благодать Божию, у пастыря возможен уклон или в сторону апатии и малодушия, или в сторону самонадеянной ревности.
Искушение малодушием
Малодушное мнение о своей малоспособности и посредственности влечет за собой ослабление пастырской энергии. Пастыри, охваченные такой мнительностью, постепенно опускаются духовно, превращаются в механических требоисправителей, утрачивают идеалы и переходят к несвойственным пастырю интересам.При искушении названного рода малодушием служителям престола следует напоминать себе о главном Деятеле в пастырстве – Боге и Его благодати, о некоторых небесполезных личных дарованиях и способностях к церковному служению, хотя бы и не исключительных. Нельзя отрицать того факта, что всеобъемлющие натуры энергичнее других двигают жизнь вперед, но в Церкви и работа заурядных деятелей безмерно важна благодатностью. Подвигом возгревания благодати хиротонии они могут от развития своих нравственных качеств приходить к громадным пастырским успехам. Это видим на примерах отца Иоанна Кронштадтского, отца Георгия Чекряковского и других. Да одобряет же себя всякий "средний" пастырь твердой надеждой на благодатную помощь! Смиренный труд его на Христовой ниве, без соревнования с другими (см.: 1 Кор. 4, 3), без унылого ропота на Бога и маловерия, послужит залогом незаурядного успеха. Погружение в уныние обрекает на лишение Божией помощи, к зарыванию таланта (см.: Мк. 4, 6; Мф. 25, 18).Малодушие очень часто возникает в пастырском служении при виде нелегкой черновой работы над возрождением отдельных пасомых.
Труд здесь кажется чрезмерным и малоплодным. В таких случаях много одобряет трудящегося пастыря мысль, что он лишь эконом Господень при благодатном обновлении душ и постепенное перерождение их малозаметно ему. Если же он не массы, а отдельные личности приведет к Богу, то и это существенно. Сильно радуются, по Евангелию, пастух и женщина, нашедшие: один – заблудившуюся овцу, другая – потерянную драхму (см.: Лк. 15, 3–9). Подобная, но более сильная отрада пастырю – иногда на всю жизнь – сознавать спасение даже одного грешника (ср.: Лк. 15, 7). Обновление отдельных лиц истинно величайшее дело и для Церкви, и для . Ставшие хорошими членами общества в свою очередь благотворно влияют на других благодатной закваской. Поэтому и апостол Павел "заботился не только о целых народах, но и об одном человеке и посылал послания то об Онисиме , то о прелюбодее коринфском . Он смотрел не на то, что один был грешник… но на то, что это был человек… за которого Отец не пощадил даже Своего Единородного" [1].
Хотя пастырям и незаметен рост паствы в духовном отношении, но уже одно очищение грехов пасомых в Таинствах весьма важно.Скорее более бесплодна мечтательность о влиянии на массы человеческой силой, чем скромный труд над возрождением паствы с верой в силу благодати Божией.Некоторые пастыри флегматичного темперамента (или меланхолики) готовы опускаться в бездействие по приятности им лени и, вместо напряжения энергии, вносят в свое служение меланхоличность, мертвенность и сокращенный вид отправления обязанностей. Такая небрежность есть презрение к Домовладыке Господу, подлежащее грозному суду изблевания из уст Божиих (см.: Откр. 3, 15–16). Свт. Иоанн Златоуст. Творения. Т. 3. С. 323. ^
Искушение самонадеянностью и тщеславием
Наряду с апатичностью, пастырская энергия может ложно направляться рычагом тщеславия вследствие исключительного положения пастырей как руководителей паствы. "Душу священника обуревают волны…– замечает Златоуст.– И во-первых, является тщеславие – как бы скала… гораздо опаснейшая скалы сирен" [1]. Тщеславие может расти при наличии энергичной воли, ума, дара речи, доброго сердца, подвижничества и даже смирения. Искушение это грозит всем иереям и, более, епископам. Тщеславие обнаруживается у пастырей в походке, тоне голоса, жестах, в обращении с людьми, в одежде, то слишком изысканной, то намеренно небрежной [2], в искании наград и повышений. Оно пользуется как поводом к требованию почета и уважения даже благодатными церковными полномочиями.Отсюда понятно, насколько смиренно и благоговейно надлежит всякому пастырю поддерживать свое пастырское достоинство и авторитет и как чутко следует прислушиваться к голосу совести.Тщеславный пастырь восхищает славу Божию себе и благодати Божией препятствует действовать чрез него, заполнив собою собственное сердце. "Поистине бедственно домогаться… чести" [3],– восклицает Златоуст.